Pornotroll

Pornotroll

пикабушник
поставил 560 плюсов и 613 минусов
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
60К рейтинг 102 подписчика 6257 комментариев 19 постов 1 в горячем
-21

Баянометр - лоx, или как не быть обоссаным за столетний баян.

Как истинный рыцарь свежего, объясняю вам эту прописную истину.


Если только ваш пост - не картинка, спизженная с 9гага, куда её запостили 30 секунд назад, то слушайте сюда:


Вместо того, чтобы в конце поста писать «баянометр молчал» или «сорян, если баян», вы первым делом тщательно осознаёте суть вами написанного. После чего идёте в Google. В строке поиска пишете что-то напрямую связанное с содержанием вашего поста и обязательно добавляете «pikabu».


Например, если вы хотите запостить притчу про Будду и его учеников, которые собираются отпиздить обидчиков своего учителя, то спросите у гугла «ученики тебя отпиздят будда pikabu», а если про капитана Америку и Гидру, то спросите «капитан америка гидра pikabu». Это работает практически в 100% случаев.


Если ничего похожего на первой странице поиска нет, то попробуйте сформулировать запрос иначе. Если и во второй раз ничего не нашлось, то - ура! - ваш пост (более чем вероятно) не баян.


Если вы постите картинку с одним текстом (нахуя вы вообще это делаете - это отдельный вопрос, над которым в настоящее время ломают голову лучшие психиатры мира), то не поленитесь и вбейте в строку поиска основную мысль текста.


Или сосите заслуженный минус.


Ясненько, например?

-33

А вы предчувствуете космос?

Был такой фильм у гражданина Учителя под названием «Космос как предчувствие». Это был 2005 год, мне было 19. Я посмотрел его вдумчиво (аж пиздец), но единственное, что осталось в памяти (и единственное, в чём я был на 100% уверен после просмотра) это то, как один из центральных персонажей лизал пизду одной из второстепенных персонажей.


И вот сегодня (буквально вот прям только что), я бухал водку (с пивом) с товарищем и узнал что он тоже любит «предчувствовать космос».


А вы?


Вы любите лизать пизду предчувствовать космос?

-14

На случай важных переговоров, зашедших в тупик

Если в ходе дискуссии выясняется, что ваш оппонент непроходимо туп, совершенно не разбирается в вопросе, бесцеремонен, излишне агрессивен, или же попросту прав...


... вам поможет вот эта пикча, вырезанная отсюда: http://pikabu.ru/story/sam_narvalsya_ili_poslan_ni_za_chto_4...


@Ulliel, привет!

На случай важных переговоров, зашедших в тупик Мат, Переговоры
-10

Школа жизни

Приснился мне сегодня сон, значит. Про то, что одним из важнейших школьных экзаменов стало совершение какого-либо преступления. Т.к. не сидел - не мужик. И все юноши-выпускники обязаны были к назначенному часу прийти в полицию с повинной, отсидеть положенное, а после - стать полноценными уважаемыми членами общества. А на тех, кто был законопослушным гражданином смотрели косо, подвергали гонениям и всячески дискриминировали.


И так вот вышло, что я оказался в числе законопослушных. Было тяжко, хорошо что проснулся.

5

Почему небо голубое?

Ехал вчера в маршрутке, а напротив меня сидела бабушка с любознательным внуком лет четырёх. Он всю дорогу задавал ей очень важные вопросы, на которые она, увы, в силу своей необразованности, не знала ответов. Я очень хотел ему всё рассказать, но сам терпеть не могу, когда лезут с разговорами к чужим детям. Так вот и ехал, терзаемый сомнениями. А бабушку, судя по всему, не особо-то и волновало, что она не может помочь своему маленькому родному человеку, рвущемуся познать мир.


Короче, вопросы у мальчика были такие:


- Можно ли убить зомби электричеством?

- Могут ли зомби забраться в магазин?

- Что делать, если на тебя напал зомби?

- Будет ли зомби больно, если он упадёт на пузо?


Когда мальчик понял, что всё тщетно, он удручённо замолчал и стал просто тихо смотреть в окно. Но минут через пять не выдержал, и дальше у него с бабушкой состоялся вот такой короткий диалог:


- Ба, смотри! Зомби идут!

- Да это же не зомби. Это люди с работы идут.


Я это всё к тому, что как же хорошо, что я знаю о зомби всё. Мои-то потомки уж точно смогут выжить в этом жестоком мире.

4434

Где я?

Пошёл в налоговую получать ИНН. Пришёл за 10 минут до назначенного времени, за 5 минут до назначенного времени ушёл с готовым документом. По дороге зашёл в пенсионный фонд получить СНИЛС на ребёнка. Выяснилось, что принимают без очереди. Оформление заняло 5 минут.


Не подскажете, я сегодня точно в России проснулся?

50

В мире женщин

Сижу вчера вечером в интернетике, жена на ноуте что-то читает. Поворачиваюсь, смотрю она грустная какая-то.
- Чего грустная? - спрашиваю.
- Да ну это... - отвечает. - Да ну ничё.
Спрашиваю ещё раз.
Она помялась-помялась, и со вселенской скорбью в голосе говорит:
- Чай сильно сладкий.

Достойный повод, я считаю.
-17

Свинья #1

Свинья.

Ближе к полуночи, когда мы гнали по Е22, начался дождь, но Питон и не подумал убрать ногу с педали газа. Вместо этого он включил дворники, хотя мы оба понимали, что делу это не поможет – уже на расстоянии вытянутой руки было темно как в мешке. Я даже не видел, где заканчивался бампер старого «Бьюика», хозяин которого сидел сзади, вцепившись в мой подголовник, будто в спасательный круг.
«Только бы он не обоссался», – промелькнуло у меня в голове, когда я увидел, что Петровича трясло мелкой дрожью. Не хватало ещё всю дорогу нюхать его мочу, сколько бы эта дорога ни тянулась. В сущности, мы даже не знали, куда ехали – просто решили гнать по Е22 пока не закончится бензин или не появится план получше.
– Был у меня сосед, – сказал я, закуривая. – Лысый, как лобок малолетки – его за это Камнем называли. У него даже бровей не было, а где-то за месяц до смерти ещё и ресницы выпали. Помню, лежит он в гробу – белый, как мел, без единой волосинки, на глиста похожий. То ещё зрелище было.
– А я никогда мертвецов не видел, – встрял Петрович. – Только раз, когда худому выпустили кишки, но худые – не люди. Да, в общем-то, и кишок у него уже не было – черви одни. Хрясь! И всё на асфальте. Было страшно, хоть я и далеко стоял. Меня даже вырвало.
– Кто бы сомневался, – кивнул я. – Ну так вот, насчёт этого Камня. Бывало, он подходил ко мне на улице и просто смотрел, дёргаясь, как свинья на верёвке. Меня это до усрачки пугало. Но когда старик не торчал, то казался вполне себе славным малым. Как-то раз он рассказал, что облысел из-за дождя, представляете? Вроде как, напился и уснул где-то в степи, а дождь смыл с него всё лишнее. Подчистую – даже ногти слезли.
– Слава богу, что у нас есть крыша над головой, – усмехнулся Питон и постучал пальцами по засаленной красной замше. – С другой стороны, можно сэкономить на парикмахере и на бритвенных станках.
– Ага, – пепел упал на футболку, я лениво стряхнул его на пол. – Только выяснилось, что Камня лечили химиотерапией. Рак грудной железы или как-то так.
– Так он, выходит, гнал про дождь? – Петрович был явно разочарован.
– Выходит, что гнал, – пожал я плечами. – А может и не выходит.
Я немного опустил стекло, чтобы выбросить окурок, и в лицо мне ударила бензиновая вонь, от которой тут же запершило в горле. Иногда я представлял себя в других местах – бывало, что и в космосе, где на световые годы вокруг не было ни души. Только лютый космический холод и пустота. Только я и бензиновая вонь сибирской зимы.
Она преследовала меня повсюду, где бы я ни оказался. Даже в долбаном космосе.
– Попридержи коней, – Петрович похлопал Питона по плечу, когда нас в очередной раз занесло. – Один мой приятель как-то влип в историю с фонарным столбом. Всё, что от него осталось, собрали в пакетик, а зубы, говорят, вообще по всей округе искать пришлось. Или тебя где-то ждут, что мы так несёмся?
– Мы сбавим скорость, только если ты высунешь свою тупую харю и упрёшься ею в асфальт, понял? – ответил тот, глянув в зеркало заднего вида. – Пакетики, зубы какие-то – что ты вообще несёшь?
Петрович что-то промямлил, но я не разобрал.
– Вот и заткнись.

Пару лет назад Петрович перепутал свои таблетки с аспирином, после чего рассказал нам о своём побеге из засекреченной правительственной тюрьмы где-то в Казахстане. Само собой, действительность была не такой драматичной, и заключалась в том, что эта тюрьма была детским приютом для невменяемых, куда его спихнули собственные родители.
Об этом знали все – даже сам Петрович, когда не забывал принимать лекарства.
– Они всё спрашивали про свиную чуму и, вроде как, африканских червей, – сказал он, лениво потягивая помои, которые у нас выдавали за скотч. – Мариновали меня часами, долбаные эсэсовцы, только я же ни слова не понимал по-казахски. Потом ещё неделю не давали спать, и это было хуже всего – сидеть на металлической табуретке, ногами в луже собственной мочи, и знать, что кто-то наблюдает за тобой из темноты. Стоило только закрыть глаза, как по мне пускали разряд электричества. Хрясь! Вот это, скажу я вам, был аттракцион – в жизни такого не забудешь.
Думаю, он бы всё им тогда рассказал – надо было только посадить его в раздолбанный «Бьюик» шестьдесят четвёртого года, насквозь пропахший застарелым потом и сигаретным дымом. Когда Питон растолкал меня через пару часов, я пожалел, что не умер во сне – даже не сразу понял, что мы стояли у обочины с выключенным двигателем.
– Чего стоим? – спросил я. – Только не говори, что мы заглохли на полдороги в никуда. Потому что, если нам придётся идти пешком – лучше пристрели меня прямо сейчас. Всё затекло, я ног вообще не чувствую.
– Сказать мне дашь, или как?
Дождь к этому времени уже закончился, и теперь над головой у нас простиралось ночное небо – красное, похожее на вельвет, с густой сыпью чёрных звёзд. Боже милостивый, если бы ты только знал, как я ненавидел это небо и бескрайнее сибирское ничто на парсеки вокруг – поля, покрытые клочками жухлой травы, и редкие деревья, словно скрюченные артритом руки. В таких местах, казалось, ничего не происходило, даже если и происходило – они будто существовали вне времени и пространства. Думаю, кто бы ни стоял за всем этим, он явно не предполагал, что когда-то здесь будут жить люди, да и кому вообще могла прийти в голову такая идиотская мысль?
Однажды я видел снимки, сделанные марсоходом в середине десятых, и они были чертовски похожи на то, что нас окружало.
– Вот, посмотри, – сказал Питон, потом указал пальцем куда-то вверх.

ЗВЕРОСОВХОЗ ИМ. ИЛЬИЧА. 20 КМ. ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ!

Краска, словно обгоревшая кожа, лохмотьями свисала с дорожного знака, и мне пришлось неслабо напрячь воображение, чтобы это прочитать. Только последние два слова казались относительно свежими – кто-то вывел их белым прямо поверх ржавчины.
От мысли о свиньях у меня свело кишки. Я уже лет двадцать не видел натуральных отбивных – только синтетику из местных инкубаторов, похожую на варёную целлюлозу. Питон мог приготовить её тысячей разных способов, но в результате всегда получалось одно и то же дерьмо – разве что, его консистенция была разной. В конце концов, приходилось давиться этой дрянью с горчицей, чтобы хоть немного приглушить вкус.
Тогда я не знал, куда мы направлялись, но очень надеялся, что там не будет этих отбивных и горчицы.
– Хорошее, должно быть, место, если всего этого там нет, – сказал Петрович, и только тогда я понял, что думал вслух.
– Вперёд, смертники, – кивнул Питон и повернул ключ в замке зажигания. – Следующая остановка – ад.

На шестой день Господь завещал нам плодиться и размножаться.
И мы плодились и размножались.
И это было хорошо.

Но рвение, с которым мы взялись за дело, вызвало у Господа лишь отвращение, и тогда он переписал завещание, добавив туда револьвер с откидным барабаном.
С тех пор мы плодились, размножались и убивали друг друга.
И это было ещё лучше.

Отдачей мне едва не оторвало кисть, и тогда я уяснил одну простую истину: первый раз – это всегда больно.
– Что у тебя с руками, мальчик? – спросил дед, когда все банки остались на своих местах. – Они похожи на две жидкие сопли. Напрягись уже, твою мать, не сиську держишь. Это сорок пятый калибр – вот и держи его как сорок пятый калибр.
В последние годы жизни он только и делал, что ссал в подгузник и неподвижно сидел в коляске перед телевизором, настроенным на белый шум. Старику, можно сказать, повезло – Альцгеймер добрался до него раньше, чем началась эта заваруха со свиньями и таблетками от ожирения. Иногда ему казалось, что он всё ещё бомбит Кабул, и тогда он морщился, съёживался и что-то беззвучно шептал – будто молился, пытаясь смешаться с пылью на дне окопа.
Жаль только, что он не увидел, как я впервые выбил десять банок из десяти.
Чем ближе мы подъезжали к посёлку, тем сильнее становилась вонь – сырая, сладковатая, с отчётливыми нотками гнили.
– От моего деда несло точно так же, – сказал я, когда мы проехали половину пути по размытой грунтовке. – В комнату вообще нельзя было зайти – если бы он помер там перед телевизором, мы бы, наверное, даже не заметили.
– Так пахнет болото, – сказал вдруг Петрович. – Знаете, сколько здесь животных дохнет? Попадают в трясину и не могут выбраться, бедные маленькие ублюдки. Не хотел бы я оказаться на их месте. Всего лишь один неосторожный шаг, и – хрясь! – тебе уже кранты. Представляете, каково это – медленно умирать в одиночестве посреди болота, зная, что никто не услышит твой крик? Ужасная, должно быть, смерть.
Я молча кивнул, а Питон, кажется, вообще пропустил это мимо ушей. В любом случае, у меня было другое мнение на этот счёт. Когда мы ещё стояли на трассе, я заметил нечёткий силуэт в зарослях придорожной травы, но стоило приглядеться, как он растворился в темноте, будто и не было ничего.
– Знаете, в чём разница между божьим даром и его же волей? – спросил я, вглядываясь в тёмно-красную пустоту за стеклом. – Во времена чумы, если в доме кто-то умирал, на двери ставили красный крест, а потом весь дом закрывали на карантин. Если через сорок дней внутри оставались живые – это им божий дар был. А те, кто не выжил, становились пунктами в его плане. И, сдаётся мне, план он тогда некисло перевыполнил.
– Поучительная история, – Питон безразлично пожал плечами. – Не хочешь умирать – не болей чумой. Так, что ли?
– Вряд ли, тот, кто дважды написал «ОПАСНОСТЬ!» испугался здесь мёртвых белок. Это был красный крест, на который мы насрали с дымком. Вот только бубонная чума – это детский утренник, по сравнению с тем, что может ждать нас внутри. Зря мы свернули. Нужно было ехать дальше.
Питон засмеялся, а я сильнее сжал рукоять револьвера – так, как и положено сжимать сорок пятый калибр. Рукоять была тёплой и немного влажной от пота.
Оставалось только надеяться, что мы сможем представить пивные банки вместо человеческих лиц, когда придёт время по ним стрелять.
Пиф-паф.
Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!