OlgaValerievna

OlgaValerievna

пикабушница
Пишу очень лёгкие истории, от которых появляется радость в организме
пол: женский
поставилa 15 плюсов и 0 минусов
проголосовалa за 0 редактирований
3124 рейтинг 133 комментария 11 постов 5 в "горячем"
7

Непредсказуемая жизнь жителей города Клодзко

Непредсказуемая жизнь жителей города Клодзко Польша, История, Крепость, Архитектура, Видео, Длиннопост

Клодзко за последнюю тысячу лет несколько раз возрождался как Феникс из пепла. Его крепость потрясает своими уровнями защиты - несколько контуров стен в форме остроконечных лучей, и подземные лабиринты под ним. Неизвестно сколько лабиринтов всего - много ходов обрушено как разновековыми жителями города, так и наводнениями.

Вы видели эту крепость, если смотрели фильм «Четыре танкиста и собака» (Czterej pancerni i pies - чтыри панцерни и пиэс - примерно так это звучит по-польски).

Город строили вокруг крепости с десятого века, сжигали до тла в двенадцатом, и тот кто сжёг потом отстраивал заново на свой вкус.

Там по очереди и одновременно жили чехи, поляки, немцы и евреи. Немецкие бароны защищали Клодзко от чумы барельефами на мосту, чешские князья защищали его же своими святыми от наводнения. На него нападали монголы, гуситы, шведы и наполеоновские войска.

В тринадцатом веке у костёла св. Войцеха построили монастырь иоанниты, затем, уже в пятнадцатом, пришли бернардины, а в двадцатом все это богатство получили сестры клариски-францисканки. Хотя францисканцы - нищенствующий орден, они вообще против любого богатства. У них на поясе минимум три узелка - бедность, целомудрие и послушание.

Чума в 1680 году выкосила полторы тысячи жителей, Клодзко пережил несколько пожаров и три сильных наводнения.

Из города изгоняли и монахов, и евреев, и немцев. Евреев там нет до сих пор, у них хорошая память, а немцы сейчас приезжают большими группами посмотреть на бывшие владения и остатки архитектурного барокко.

Богатые немецкие графы и бароны украшали свои дома скульптурами итальянских и немецких мастеров с двенадцатого века, чехи примерно тогда же привезли герб города - двухвостого льва из Праги. Сначала он был однохвостый, но пока везли из Праги, раскололи по пути, вернули обратно и получили льва с двумя хвостами. Менять не стали, понравился.

В Клодзко в основном живут русоволосые и светлоглазые люди, вторая мировая война внесла свои жуткие коррективы, филиал концлагеря Гросс-Розен находился в фортификационной крепости рядом.


Я шла, разглядывала румынско-цыганское гетто и думала, как непредсказуема жизнь. Сначала ты любовно заказываешь скульптуры пастуха и мальчика с серпом из Мюнхена за большие деньги у братьев Азам, ставишь одну над входом, другую на своей улице. Думаешь о том, что твои дети будут видеть эту красоту, потому что она на века, и надеешься, что потомки тоже будут помнить тебя.

А через триста лет на твоей улице все сильно обветшало, там играют в футбол люди, которым совсем не интересны твои скульптуры. И живут они здесь, потому что им на их родине плохо.

И только иногда какую-нибудь увлечённую твоим временным пластом Олю случайно занесёт к твоему дому. И она будет думать о тебе, восхищаться твоим домом и твоими скульптурами, разгадывая их загадку несколько дней, проводить исторические параллели, разыскивая их авторов через переводы статей в интернете о скульпторах восемнадцатого века. И с большой вероятностью догадается кто они, но это не точно.

Пикабушники, есть ли среди нас эксперты, чтобы подтвердить мою версию про авторство скульптур Братьев Азам? Нашла две привязки строительства дома к 1748 году.


P.S.Ролик мой, фото с просторов инета.

Показать полностью 1
51

Рационализатор Саня и друг его писатель Пришвин

Пара по матанализу только что закончилась, кто-то с задней парты жизнерадостно крикнул: «Я - за бургером!», и толпа студентов начала плавно перетекать через узкое горлышко дверей, донося обрывки разговоров по затухающей экспоненте - «она точно интегрируется по Риману, тебе говорю!», «...без зачета Баев не принимает, я пыталась».

Дверь, притянутая пружиной, акустически мощно захлопнулась, подняв небольшой пыльный вихрь в солнечной полоске у выхода.


Следующая пара была моей, я просто пришла пораньше и ждала первокурсников. На экономическом факультете я подвизаюсь на пару лекций в семестр в качестве аборигена из реального бизнеса.

В тишине спустилась по крутым ступеням поточной аудитории к кафедре, на которой были небрежно навалены рекламки для абитуриентов.

Память тут же воронкой утащила меня на двадцать лет назад.


Привела поступать в этот же университет  племянника Саню, отбив его от родственников с их мечтой о монтажном техникуме. Тогда ЕГЭ ещё даже в страшных снах не снился ни педагогам, ни школьникам.

Подстелила соломку - узнала кто и как принимает экзамены, но Саню заставила зубрить по-честному. Самым сложным для него оказалось сочинение, с текстами Санек принципиально не дружил.


- Пусть ваш мальчик не волнуется на

экзамене, выберет тему сочинения на доске, напишет тихонечко, - консультировала меня педагог с очками как у Совы из мультика, - они, бывает, списывают, но у меня зрение не очень хорошее, и они иногда этим пользуются. Да и детей мало поступает, демографический перестроечный провал, сами понимаете.

Она многозначительно посмотрела на меня своими глазами, кратно увеличенными линзами очков. Или мне так показалось. Я все поняла как смогла. Саня пошёл на экзамен, упакованный арсеналом шпор на все случаи жизни.


- Удалось списать, Сань? Про что тема была?

- Да. Все нормально. Про природу выбрал.


Через два дня прилетели экзаменационные оценки за сочинение.

Тройка. Может быть даже с минусом.

Пока я подсчитывала общие баллы в коридоре университета, мимо прошуршала многослойными юбками Совунья, которая принимала экзамен.


- Извините, а можно узнать почему тройка?

Она смотрела на меня достаточно долго, поджав губы, поправляя очки, и вероятно, формулировала. Потом вдруг спросила:


- Скажите, а почему ваш мальчик выбрал именно такую тему сочинения?

- Какую? - опешила я.

- Понимаете, там было пять тем. Самые легкие - «Поэма Двенадцать» Блока, свободная тема про «Мой путь в университет». Все в основной массе их и писали.

Но он единственный выбрал тему: «Роль природы в письмах Гумилева к Ахматовой». Поэтому мы ему за смелость пол балла и накинули.


Я испытала культурный шок. Когнитивный диссонанс. Или что там ещё испытывают интеллигентные люди, когда они внезапно охреневают.


Такой шпоры и даже её вариаций при Сане не было. Может, читал и запомнил? Не вариант, это сложно, проверено опытным путём. Саня и Ахматова. Нет, Саня и Гумилёв. В письмах к Ахматовой.


Санек ждал у памятника Студенту, разглядывая его начищенные выпускниками сияющие колокольчики.


- Сань, ты дурак? Ты знаешь кто такая Ахматова? Или Гумилёв? Ты читал их письма? Почему ты вообще выбрал эту тему? - я искала какие-то логические цепочки, но безуспешно.


Саня слушал и загонял носком ботинка жука-пожарника под поребрик.

- Я вытащил шпору про природу и поэтому решил писать про природу, - просто и логично ответил Саня. - Только пришлось везде менять фамилию Пришвин на Гумилёв.


И Саня с видом нескрываемого интеллектуального превосходства посмотрел на меня.


Так что на семейном гербе у нас два слова - дремучесть и изобретательность. Причём второе слово пронзило мечом первое, согласно семейной геральдике.


P.S. Саня защитил свой диплом на твёрдый трояк, литературу забыл как страшный сон, затем нашёл себя, и сейчас работает со мной в бизнесе. Лучшего зама себе придумать очень сложно, я вам скажу.

Рационализатор Саня и друг его писатель Пришвин Смешное, Юмор, Универ, Абитуриент, Экзамен, Литература, Реальная история из жизни, Длиннопост
Показать полностью 1
141

Школьная раздевалка доютубского периода

На рубеже девяностых прошлого века на таких тощих и с острыми коленками как я, в лучшем случае не обращали внимания, а в худшем дразнили «скелетиной». Добавьте к этому круглые очки, челку, две косички и веснушки.


Угол внимания мальчиков класса был смещён на крепеньких одноклассниц уже с округлыми формами, таких же как девушка в купальнике на выгоревшем  плакате у спортзала про закалку организма.

Этой девушке старшеклассники периодически дорисовывали необходимые элементы мужского восхищения, чтобы мы все понимали к чему нужно стремиться.  

Девушка была под оргстеклом, поэтому несколько раз художники оттирали тряпками свои фантазии под бдительным надзором физрука.


На стену между женской и мужской раздевалками спортзала было страшно смотреть - по всей её длине и на разном уровне были продырявлены отверстия, дыры, дырочки, дырищи, многократно за годы существования школы заколоченные и замазанные трудовиком и отколупанные снова. Переодеваться там можно было только законченным нимфоманкам, потому что несколько круглых глаз таращились в отверстия одновременно.


Но мы приспособились. Можно было ткнуть пальцем в глаз (к счастью, глаз тоже был готов к такому развитию событий) или занавесить его одеждой. Ещё можно было ставить к двери мощную девочку, ибо шпингалет чаще отсутствовал, чем был.

Но и девочка не была панацеей - за дверью раздавалось тестостероновое «И-раааз! Двааа! Три!», хлюпкий шпингалет с мощной девочкой отскакивали в сторону, и в женскую раздевалку влетал вперёд ногами со скоростью тяжелого снаряда очкарик Зуя.


Зуя ничего не хотел - ни в раздевалку, ни голых упругих девок, ни подглядывать, он просто хотел свои очки.


Моя подруга с первого класса Танюша была именно такой девочкой с плаката - здоровой, крепкой, лучистой, с округлыми формами и глазами испуганной лани. Таня к девятому классу уже хлебнула полную чашу мужского обожания - от ударов учебником по блондинистой голове до полетов с велика через руль из-за просунутых толстых веток в колеса велосипеда на полном ходу.


В вечно замёрзшей и снежной Перми было очень крутое зимне-вечернее развлечение, такой микс «вконтакте» и «чат-рулета», только в реальности - высокие ледяные горки у ДК Свердлова. Там были свои суровые пермские правила - с горы нужно съезжать на ногах, все остальные варианты для слабаков. На горке томились парни, ждали, пока лань типа Тани поднимется на горку и попытается с неё скатиться.

Память сразу же услужливо подсунула мои сложные ощущения в тот волнительный момент:


...Таня медленно поднималась на горку, как бы раздумывая по ходу движения, надо ей это или все-таки нет. Я болталась в ее кильватере сзади. Темная масса парней вверху горки заволновалась как кисель, самый мелкий на крайней ступеньке истошно крикнул: «Танька идет!»

На предпоследней ступени Таня обозначила намерения традиционной фразой:«А ну, отошли! Покататься нормально не дадут!» Парни нехотя расступились, и она, изящно расставив руки как в книксене, поехала на ногах вниз.

Ну как сказать поехала. Первые три метра да, ехала, в толпе из человек десяти. Потом ехала ещё метров пятнадцать лёжа, пытаясь сгруппироваться и вылезти из под копошащихся на ней четырнадцатилетних людей.

На площадке горки стояла я, и с легкой завистью ждала пока они все там расползутся внизу в разные стороны.

«Ну, я поехала!»- сказала трём пацанам, которых откинуло Танькиной волной. «Ну, давай!» - сказали пацаны.


P.S. На рубеже двадцатых в Перми ледяные горки ещё живее всех живых.

Тощие и конопатые были реабилитированы примерно тогда, когда в город завезли контактные линзы.

Десятая школа за кинотеатром Кристалл больше не имеет дырявых стен, там все красиво-инновационное.

Очкарик Зуя теперь водитель трамвая, он водит семерку как раз мимо главных ледяных горок города.

У Танюши любящий муж и трое детей, мальчик, девочка и ещё девочка. Танька все про горки помнит и заразительно смеется.

Школьная раздевалка доютубского периода Смешные истории, Школа, Пермь, Воспоминания, Длиннопост
Показать полностью 1
13

У меня есть шикарная подруга. Шикарная.

У меня есть шикарная подруга. Шикарная Лиза.


Все другие прилагательные не отражают в полной мере весь комплект, который ей отвесил Боженька - высокий рост, тонкую кость, выточенные черты лица, большую и красивую грудь, яркие волосы и губы.


«Смотрю я на Лизу, а она мне говорит, при всех, чувственно так - А хочешь, мы прямо сейчас уйдём отсюда и будем любить друг-друга долго...?» - Рассказывал мне мой хороший приятель, - «Я так удивился, что спросил: Что ты сказала?


И она мне повторяет - «Налей мне мартини, пожалуйста».


«А про уйти вместе ты не говорила?» А она недоверчиво так: «Я? Куда уйти?»


«Но я слышал!!! Клянусь!»


А вот собственно, сама история.


...В конце нулевых было модно присылать на уральские заводы московских лакированных парней, новоиспечённых выпускников МВА, с целью аудита и доклада собственникам в тёплые края на тему: «Это можно всё продать, только никто не покупает».


Игорь Мелехин грустил в Садке уже вторую неделю, пытаясь разыскать прибыль на вверенном ему предприятии. Грустил и упитанный член совета директоров, периодически проваливаясь в сон от мельтешащих слайдов презентации директора по снабжению завода. Самой весёлой в офисе была муха, которая энергично долбилась в пыльное садкинское окно навстречу весеннему солнцу.


Я оказалась там случайно, как не вовремя приехавший поставщик из областного центра. При виде меня Мелехин слабо оживился и сказал: «И поставщик пусть поприсутствует с нами, покрутим, как говорится, РEST- анализом по поставкам»


... «И исходя из полученной тенденции, мы не вправе...мнээээ...так скааать....не использовать подобные возможности». - закончил директор. Никто не пошелохнулся.


Муха сделала пару витков над советской люстрой и снова энергично долбанулась в окно.


Директор решил закончить доклад ещё раз: «Во избежание. Кхм. Возможности.»


Ничего принципиально не менялось, и он жалобно посмотрел на меня. Нужно было его как-то изящно спасать, и я сказала: «Экстраполируя ваши результаты на наши данные, полученную тенденцию подтверждаем».


- Ну как Вам в Садке? Развлечения? Девушки? - поинтересовалась я у Мелехина во время кофе-брейка .


- Вы в Руанде были? - Пауза, унылый вздох. - Вот примерно так же. Только девки низкие. В Руанде девки мускулистые как арабские скакуны, а здесь порода...Низкожопка Уральская.


- Может Вам просто не повезло? - участливо спросила я, по пути анализируя, чем уральская отличается от московской, и внутренне уже ощущая свою причастность к уральской породе.


- Может. - безучастно ответил Мелехин.


Через три месяца наши пути снова пересеклись. К тому времени завод уже превратился в злостного неплательщика.


- Мы в центре, с членом совета директоров кстати, - раздался в трубке встревоженный голос Мелехина. Судя по голосу, в планы собственников завода суды с возможностью банкротства точно не входили.


- Где увидимся и заполируем вопрос?


- Давайте в Старой Италии, мы с подругой едем пообедать. Лиза, ты не против?


Лиза была одета как обычно для рабочего дня - чёрное платье с глубоким узким и низким вырезом на груди, шпильки. Распущенные орехового цвета кудри развивались по ветру в тот момент, когда мы подходили к «Старой Италии».


- Я - Лиза, - сказала она и протянула руку Мелехину.


- Я тоже здесь, - сказала я и Мелехин с трудом перевёл взгляд на меня с лизкиной груди, которая была почти на уровне его глаз. Я неприкрыто молча злорадствовала: «Ну и кто тут, среди вас с Лизой, Низкожопка, г-н Мелехин?»


В кафе в течение пяти минут мы ожесточённо бились с Мелехиным: «...Мы-то вам заплатим, не сомневайтесь! Только и вы поставку сорвали по срокам! ...Ну и заплатите сначала основной долг... отзовите иск... оплатите сначала...»


Перебивая и высказав всё, мы оба недовольные друг другом замолчали.


Возникла небольшая пауза, сквозь которую прорезались интонации Лизы, обращённые к члену совета директоров:


- Так вот - сиалис, он значительно лучше виагры, попробуйте...


У меня тогда и сейчас был и есть только один вопрос: «Как??? Как ты это делаешь, Лиза ?!? Как можно через пять минут разговора с незнакомым мужчиной построить беседу от «здравствуйте» до «сиалис лучше виагры»? Чтобы логично придти к этой фразе, большинству людей надо как минимум пережить букетно-конфетный период в отношениях, любить друг-друга где попало и как попало, привыкнуть, и может быть даже родить пару детей. В каком полушарии мозга у мужчин этот тумблер, который ты переключаешь в первые тридцать секунд с момента знакомства?

Показать полностью
-10

Почти хокку о романтическом утре с мужем

Прага, отпуск, раннее утро, муж сварил кофе и принёс в постель.

Все очень было бы романтично, если бы наш Вова не стукнулся во сне башкой о свою кровать в 5:50 утра и радостно не бегал вокруг нашей в 5:51

Почти хокку о романтическом утре с мужем Романтика, Дети, Семейная жизнь
42

Оля, жги! Королевам можно все! Но это не точно.

Оля, жги! Королевам можно все! Но это не точно. Авторские истории, Авторский рассказ, Смешные истории, Офисные истории, Корпоратив, Рассказ, Длиннопост

В центре круга нашего корпоративного болотца стояла недавно пришедшая в компанию секретарь Светочка. Красные пятна на шее, чуть прикрытые нежными кудряшками, красноречиво выдавали её внутреннее напряжение.


Основная масса коллег перешёптывалась и потешалась, а на лице главного босса нашего филиала было написано недоуменное раздражение.


- Н-ну! Смелее, - подбадривала Светочку прибывшая из управляющей компании тренер по тимбилдингу. - Выбирайте, дорогая! Создайте из этих всех людей настоящий Королевский двор! С пажами там всякими, министрами. Я гарантирую, что Вас не уволят, да ведь, Виктор Николаевич?


Виктор Николаевич, судя по выражению лица, уволил бы сейчас всех, включая тренера.

Но не мог. Тренер была засланным казачком из центра, так как собственникам компании понадобилось срочно выяснить «что за олени работают на нас в Челябинске», «кто против кого дружит», ну или хотя бы «кто кого любит и с какой периодичностью».

В то время, в начале нулевых, тренинги покупались акционерами как горячие чебуреки на перроне.


-  Пусть тогда к-королём будет Ви-виктор Николаевич, - сказала, слегка заикаясь от страха Светочка. Шеф от безысходности важно кивнул, и Света приободрилась. - А министром финансов - Егор Александрович, и королевой - Ольга Валерьевна.


Браво, Светочка. Сто-пятьсот процентное попадание. Шеф радостно выдохнул. Я в роли королевы была вне подозрений.

Егор Александрович, по совместительству мой муж, взглядом присягнул служить королю верой и правдой, пока пустая казна или смерть не разлучит их.

Светочка вошла во вкус, щедро раздавая коллегам портфели и должности, особо бесполезных пристраивая детьми, кузинами или пажами власть-держащих особ. Все оживились и радостно загудели, обсуждая новые родственные связи.


- Ну а теперь просто поживите в своей новой роли! - Сказала тренер и включила камеру. Все притихли. Никто не хотел просто пожить непонятно в чём, и в связи с этим опозориться. Виктор Николаевич снова приуныл. - Давайте-давайте! Смелее! Что там у вашего филиала с тимбилдингом?


С тимбилдингом было не очень, но сдаваться варягам мы не собирались.

Король Виктор Николаевич, забрав министра финансов, срочно собрал военно-стратегический совет и удалился на совещание в дальний угол.


Я кинулась кормить пирожными нищих, открывать церковно-приходские школы, воспитывать сироток, тайно целоваться с садовником в саду в знак протеста из-за невнимательности короля, в общем делать всё то, что делают правильные и не очень королевы.


Короля собственно все это мало беспокоило, мы с ним вращались на разных орбитах.

Подданные тоже времени не теряли: в самом начале казнили палача из службы безопасности филиала, затем выкрали премьер-министра и заставили его принять конституцию. Кражу премьер-министра король не заметил, впрочем как и наличие конституции.

Вельможи из юридического отдела, пользуясь случаем, истребовали у начальника склада вискарь в качестве контрибуции.

С конюхом из транспортного отдела никто не хотел играть, и он объявил себя сначала Яном Гусом, потом Робин Гудом.


Придворные фрейлейны из бухгалтерии выбрали голосованием властную главную бухгалтершу на должность фаворитки короля. Они косили недобрыми взглядами в мою сторону, явно затевая заговор.

Пришлось пресечь и сослать их всех в монастырь, несмотря на то, что с королём мы так и не пересекались.


Король, в моем понимании, мог быть полностью свободен и был в праве делать всё что хотел, но это не точно.


Откуда-то с окраины королевства доносились смелые призывы кардинала сжечь ведьму. Мы не вмешивались, так как церковь у нас была отделена от государства, да и тетка из отдела кадров была вредная.

Бесило только то, что кардинал был с опытом работы в активных продажах, поэтому сначала всем подряд назначал епитимьи, а потом дорого заставлял покупать у него индульгенции.


...Примерно через полчаса все наигрались и устали. Идеи закончились.

Все, кто испытывал тайные и явные симпатии к коллегам, с успехом сублимировали свои желания - большинство переженились и некоторые даже успели родить новых людей.


- Рано! Рано угомонились! - Прокричала из-за объектива камеры тренер. - Пермский филиал вас сделал по времени и креативу!


Она как-бы с разбегу прыгнула на любимую коллективную мозоль, мы мысленно взвыли. Градус тимбилдинга неимоверно возрос - пермский филиал скакал рядом с нашим ноздря в ноздрю уже год, стараясь не уступить ни тонны в продажах.


- А не организовать ли нам бал? - предложила моя правая рука-фрейлина Татьяна Юрьевна. В анамнезе у Тани был опыт работы вожатой в Артеке, поэтому идеи в её голове хранились штабелями и были поименованы в картотеке по алфавиту.

- Бал! Королевский бал! - энергично заорала я, помня про то что надо сделать пермский филиал. - Давайте организуем такой бал, чтобы другие королевства плакали от зависти! Позовём менестрелей, трубадуров, рыцарей и мушкетеров, зальём шампанское в фонтаны!

- А хватит ли у нас денег? - осторожно спросила Татьяна Юрьевна, и я засомневалась.


На всякий случай пошла спросить у министра финансов Егора Александровича.

Тот факт, что к моменту приезда тренера в филиал мы с ним были женаты уже пять лет, позволял мне открывать с ноги воображаемую дверь министерства финансов. Наличие короля с ним рядом тоже сильно не смущало.


- Егор, мы там это... бал хотим... с менестрелями... Дай денег, а? - небрежно спросила я, продолжая громко отвечать кому-то в сторону: - Вы там готовьтесь нормально, щас только денег возьму и проверю!


- А нет денег, - ответил Егор, продолжая методично что-то записывать в тетрадь. Я опешила и сфокусировалась на нем взглядом.

- Как нет денег? - К такому развитию событий королевская жизнь меня не готовила.- А где они?

- Ну вы же все деньги промотали со своими фрейлинами, школы всякие открывали, сирот кормили. Не королевство, а благотворительная организация. Никаких доходов от вас в казну. Вот и нет денег, - назидательно-грустно сказал Егор.

Король был с ним полностью согласен.


...Но бал удался. Менестрели играли на виолах и лирах, трубадуры пели, шампанское, как и планировалось, фонтанировало.

Правда для этого пришлось вытащить за дверь комнаты для тренинга министра финансов и тихонько его мочкануть.


И тогда, и после, всё что я хотела сказать, было только это: «Какого черта, Егор? Мы же в чертовой сказке! В сказке не могут закончится эти чертовы деньги! Что тебе мешало вытащить пару воображаемых мешков с деньгами из-за угла, если даже они закончились? Можно хотя бы в сказке не усложнять жизнь?»


Просто все мы остаёмся сами собой. И неважно, в какой мы сказке именно сейчас. Пусть даже в той, в которой премьер-министр с конституцией где-то затерялись.


P.S. С нами была проведена игра «Королевский Двор», разработанная кафедрой психиатрии РГМУ, к.м.н. Литваком М.Е. Игра прекрасно демонстрирует личностные качества и поведенческие паттерны. По её результатам была написана пачка отчётов, в которых в том числе достаточно точно предполагалось кто кого любит, и как часто.


#мои_очень_лёгкие_воскресные_истории

Показать полностью
43

Люблю евреев.

Ой-вей, я знаю все, что вы мне сейчас за них скажете. И про Израиль, в который съезди и поживи, тоже. Судя по количеству женщин в жизни моего приятеля Гриши, люблю их не я одна.


У Гриши исторически сложилось три жены, а у каждой жены исторически сложился свой сын от Гриши. Правда в третьем браке Гриша уже почувствовал подвох всего этого мероприятия, и решил не жениться официально.

Парней своих он воспитывает, как завещал Гришин-папа-профессор-матанализа: «Без математики у тебя ничего не будет, понял?!? Ни денег, ни машины, ни женщин! Учи математику, я сказал!»


Сейчас Гриша живет со своей верной многолетней любовницей Маришей, которая на 10 лет старше его третьей жены.

Когда он на моей свадьбе поймал букет невесты и отдал Марише, мы смутно заподозрили, что третьим браком Гришина жизнь не ограничится.

Возраст за полтинник им обоим к лицу, как и образ жизни свободных детей Вудстока, правда хорошо обеспеченных, потому что Гриша папу слушал, математику знает, деньги на Голландию есть.

Не известно, кто кого решил потроллить - пограничники уральского аэропорта Маришу или Мариша пограничников, когда она достала по их просьбе из багажа секс-игрушку и провела им короткую лекцию-ликбез по эксплуатации.


Я выросла в «еврейском квартале», в тихом центре Перми, там, где под крышами живут стрижи, кроны деревьев тихо шумят на уровне пятых этажей, а прогулочный Компрос сверкает огнями витрин совсем рядом, за кондитерским магазином «Белочка».

“Еврейским» его прозвали за высокую концентрацию советской номенклатуры Перми, педагогического состава местных институтов и университета, заселившихся в шестидесятые. Евреев там тоже было много, конечно. Просто в основном это были одни и те же люди. Ну так совпало.


«Алло, это база? Соедините с директором Кацманом... А кто у вас директор? Иванов?!? Э-э-э... Это шо - военная база?!?» -весело и в лицах рассказывала я в школе анекдот, подслушанный у соседей, до тех пор пока меня не попросили рассказать его в учительской. «Хороший анекдот, жизненный,» - сказал

физрук, когда мы вышли с ним оттуда одновременно.


Дворы наших домов выполняли функционал общих гостиных, в которых модно было дружить против соседей с соседних лавочек из-за разности потенциалов в образовании.


- Эмма Евгеньевна, а почему наш квартал называется еврейским? - спрашивала я соседку-юриста с высокой прической голубого оттенка.

- Милая, подите спросите лучше у Германа Львовича, вон он стоит с Израилем Георгиевичем разговаривает, хотя вот и Голенкевичи из подъезда вышли, можете у них спросить...


Когда мне было почти пять, к нам в подъезд подкинули коробку. Я её обнаружила первой, с волнением открывая, нащупав под крышкой что-то тёплое и мягкое. «Аааааа! Там котятки! Что делать?!? - выбежала во двор с коробкой.

Ну что мне ещё могли там посоветовать?


«Продай конечно», - сказала Августа Васильевна, которая летом продавала у строительного техникума гладиолусы собственной селекции в промышленных масштабах.

Через пять минут я уже стояла с открытой коробкой на углу Комсомольского проспекта. Как продавать мне никто не рассказал, но коллективное бессознательное еврейского квартала направило меня навстречу первой выручке в рубль с двадцать.


Ну, и шо вы там мне хотели рассказать за евреев?

Люблю евреев. Пермь, Добро пермь, Еврейский дух, Компрос, Воспоминания из детства, Воспоминания, Длиннопост
Показать полностью 1
624

Это Босния и Герцеговина. Лучше не спрашивать, как меня сюда занесло - я не знаю.

Это Босния и Герцеговина. Лучше не спрашивать, как меня сюда занесло - я не знаю. Босния и Герцговина, Югославия, Навигатор, Черногория, Длиннопост
Это Босния и Герцеговина. Лучше не спрашивать, как меня сюда занесло - я не знаю. Босния и Герцговина, Югославия, Навигатор, Черногория, Длиннопост

Основная версия - навигатор решил, что я должна здесь побывать. Потому что здесь течёт река Требишница, это крупная подземная река в мире. Длина реки 187 км, из них 89 км она течет под землей.

Здесь растёт знаменитый табак Боснийский Дуван, который так любил товарищ Сталин, набивая его в свою трубку или доставая папиросы «Герцеговина Флор» из серебряного портсигара.

141

Эх, Оля, Оля!

Вот есть такие мужчины, прям небожители. Это когда красавец-умница-владелец крупной компании-спортсмен-перфекционист-мечта почти всех женщин компании и даже некоторых мужиков.

Лично я знаю такого только одного - это генеральный директор компании, в которой я родилась как менеджер по продажам, пережила подростковый протестный возраст, оперилась, встала на крыло, ну и дальше по списку.

В Максима Павловича я влюбилась в тот же день, как первый раз увидела. В нем было идеально все: блондин с прозрачно-голубыми глазами, эстет с красными дипломами, с отстроенной из ничего компанией, которая маячила уже где-то в списке Форбс. И всего на семь лет меня старше.

Любила я его только платонически, потому что на мой взгляд обладать им могла только какая-нибудь такая же как он сам неземная женщина, ну точно не я.

Опции соблазнения в наших отношениях были автоматически отключены ещё в далёком девяносто седьмом, исходя из моей логики Мужа-из-анекдота-про-Дона-Педро. Не помните? Это когда муж, подглядывая в замочную скважину, увидел мускулистого и загорелого красавца Дона Педро и свою бледную невыразительную жену, прошептал: «Хоспаде, перед Доном Педро-то как неудобно.»

Лет десять назад, в мои тридцать три, карьера в компании была уже на пике - я управляла офисом в филиале. На слёт компании в Турции собрали триста сотрудников, из которых больше половины были новичками - их планировалось пропитать за три дня корпоративными ценностями до состояния мякиша.

Пить всем запретил Максим Палыч, и шутить с этим было очень опасно - накануне он депортировал коммерческого директора за пару рюмок. Поэтому треть сотрудников предпочитала не снимать солнцезащитные очки даже при просмотре презентаций в темном конференц-зале. Во избежание.

Накануне почти ночного вылета домой не пить было невозможно. Турецкая ночь горячо шептала в ухо, соблазняя попробовать все то, что бесплатно наливают в пятизвездочных отелях. Главное - не попасться Палычу на глаза.

Сначала мы пили вино на разных балконах с тремя айтишниками, потом объединились, прыгая с балкона на балкон на уровне третьего этажа.

Четыре бокала вина резко добавили мне яркости восприятия и без того прекрасной турецкой ночи - я подбила двух айтишников продолжать пить вино на пляже, лёжа на песке как морские звёзды, обещая им за это мириады звёзд на небе и полумесяц луны, ровно такой же как на всех символах турецкой веры. Программисты сказали, что они это уже видели на ютубе, но я была убедительна.

Я вообще всегда убедительна после четырёх бокалов.

Звезд действительно было нереально много. В небе ежесекундно что-то происходило - зажигалось, улетало, падало, мерцало - и я тоже летела куда-то с ними со скоростью света. Какой-то подвид крабов натыкался на меня, пугался и убегал на двух ногах, балансируя своим панцирем. В тот момент я любила всех - звезды, айтишников и крабов. Это было восхитительно.


...В четыре утра я стояла на ресепшн с чемоданами, загоняя крабов поглубже внутрь сознания. Это было не просто, крабы ждали продолжения банкета, подбивая меня сгонять до бара. Подтягивались к автобусам в аэропорт и невыспавшиеся молодые бойцы менеджмента.

И тут я увидела Максима Павловича. Палыч был на каких-то нереальных алкогольных спидах, он тоже всех сейчас любил одномоментно. За ним справа бежала директор по персоналу Маруся и взывала к совести: «Максим Павлович, пожалуйста сядьте в автобус, я Вас умоляю. Молодые коллеги нас не поймут». В другое ухо ему шпионски гундел тот же текст его-правая-рука-друг-и-товарищ Вадик.

В прозрачно-голубых глазах Палыча бушевала вся мощь иной реальности, которую он сейчас счастливо проживал. Он как будто нёсся на высокой скорости на мотоцикле по кольцевой трассе, ему был ветер в лицо и его волосы красиво развивались по ветру. Мы с Марусей и Вадиком на каком-то повороте периодически появлялись в его зоне зрения, но скорость и шум мотоцикла сильно мешали общению.

Мы с моими крабами восхитились. Потом удивились. Потом возмутились. Стали сомневаться что так вообще было можно.

«А ну пошли вон,»- сказала какая-то внезапно появившаяся в моей голове властная женщина крабам, - «Мне надо срочно с сыном разобраться.» Крабы резко шуганулись в сторону, потом подхватили панцирь и убежали на двух ногах.


Два наших изменённых состояния, мое и Максима Павловича, сложились как сложные пазлы в идеальную картинку.

«А ну быстро в автобус»- сказала я Палычу. В моей изменёной реальности не было ни капли сомнения в успехе мероприятия, там жестко властвовала сущность Мамы Максима Павловича. Она сложила руки калачиком на груди и периодически наставляла меня словами типа «А ну наподдай ему сейчас! Хорошо было.... давай... ещё разок... Все!!! Тормози!!! Не перегни! С ним вообще так нельзя, но сейчас можно.»

Палыч послушно сидел у окна автобусе, смотрел в окно и на мою ногу, заблокировавшую выход на уровне подголовника передних сидений.

С периодичностью в минуту мы проживали три сета его разных состояний. Когда кто-нибудь стучал ему в окно снаружи, Максим Павлович подрывался и пытался выйти, ставя меня перед фактом что ему надо покурить (выпить, обнять - ненужное зачеркнуть). «Сидеть»- обычно говорила во мне Сущность Мамы. Палыч сразу же серьезно расстраивался.

Мне становилось его жалко, и в этот сет я гладила его по щеке и говорила: «Максюша, ты такой красивый. У тебя фантастические глаза. Тебя все девушки компании любят.» «Правда?»- уточнял Максим. «Правда, правда»- отвечала я.

«Где мои деньги?»- без перехода взвивался с сидения вверх Палыч, когда его обсессивно-компульсивное расстройство брало вверх над всемирной любовью. «Скажи ему, что деньги в чемодане, я проверил, он уже пятнадцать раз спрашивал»- суфлировал Вадик между нашими с Палычем сидениями.

Через тридцать сетов наши диалоги с Максом Павловичем сильно сократились:

- Я?

- Нет.

- А где?

- В чемодане. Кстати, ты очень красивый.

- Не врешь?

- Иже еси на небеси.

На паспортный контроль мы шли вчетвером, четко соблюдая боевое построение рыцарей в форме свиньи. Мы с Палычем шли плотно и рядом, с флангов прикрывали Маруся и Вадик.

Мы прошли мимо очереди из двухсот наших коллег, которые с интересом нас разглядывали. «Хорошо что заставила надеть его солнцезащитные очки,» - тревожно сказала внутри меня Мама Максима.


Маруся положила четыре паспорта турецкому пограничнику.

- Фэмили, - прокомментировала я.

- Ви а фэмили правильно вообще-то,- уточнил Вадик.

- We are all relatives. This is one extended family. - пояснил пограничнику Палыч с калифорнийским протяжным акцентом.

«Ни фига се» - удивились мои крабы.


«Почему мы не взлетаем?»- кто-то весело спросил с задних рядов.

В голубых глазах Максима внутренняя стюардесса метнулась за его правами штурмана боинга. Потом она же требовала поговорить с пилотами и уже начать контролировать процесс взлёта. Но Сущность Мамы во мне, этой сильной женщины, ее быстро морально задавила.


«Уважаемые пассажиры, наш полет походит к концу, мы приземляемся в Шереметьево», - сказал пилот и мы с Максимом Павловичем одновременно проснулись.

Палыч с подозрением посмотрел на меня. Потом заглянул куда-то внутрь себя. «Да нееее,»- ответил он себе.

- Слушай, а что насосные заводы действительно генерируют столько прибыли?

- Уф. - сказала я, у меня был доклад на эту тему на слёте. - Слава богу.

Палыч посмотрел на меня внимательно и снова что-то заподозрил.

- Слушай, а почему ты здесь сидишь? - тихо спросил он.

- Думаю, нам Вадик потом расскажет.


...Через пару дней мне позвонила наша местная красавица Лизок и защебетала в трубку встревоженно-ревнивым голосом: «Дорогая, что ты делала с нашим Палычем на слёте, колись, дорогая. Я его спрашиваю как все прошло, а он говорит: Эта Оля у вас Валерьева - шикаааарная женщина.»

Лизок напряжённо помолчала. Я тоже не знала что говорить. «Ну расскажи, а?»- жалобно спросила она.

«Это не в сфере титек» - грустно сказала я.


P.S. Максим Палыч текст прочитал, долго смеялся. Потом сказал: «Да не так все было. Это ты была под спидами, выражаясь твоим сленгом, а я тебя депортировал.».

Причём мои крабы с ним полностью согласны, ведь они тоже влюблены в Палыча.

Хотя откуда им знать как было, их же в самом начале выгнала Мама Максима.

Эх, Оля, Оля! Авторские истории, Смешные истории, Офисные истории, Истории с работы, Длиннопост, Рассказ
Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!