Розыск подозреваемого в убийстве
5 постов
5 постов
11 постов
Капитальный ремонт дома на улице Есенина, 42 в Белгороде обошёлся собственникам по договорам почти в 21 миллион рублей. Спустя несколько лет часть крыши осталась недоделанной, на фасаде появились трещины, а жильцы обнаружили в документах подписи, которые, по их словам, не ставили. Независимая экспертиза выявила ошибки в сметах на два миллиона рублей.
Позднее полицейская проверка установила новые расхождения в документах о выполненных работах. Но уголовного дела тогда не последовало. Только осенью 2026 года правоохранители сообщили о возбуждении дела о мошенничестве в отношении директора компании-подрядчика ООО «Грейт» Виталия Бондарева. «Фонарь» продолжает расследование, которое опирается на факты, которые удалось обнаружить жителю дома Александру Пышкину.
30 июня 2026 года старший оперуполномоченный отдела экономической безопасности и противодействия коррупции УМВД России по Белгороду Константин Коновалов подписал постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по истории капитального ремонта дома № 42 на улице Есенина.
Это был уже не первый отказ, который получили собственники квартир, пытавшиеся выяснить, куда ушли деньги на ремонт их многоэтажки. Но в новом документе появилось то, чего прежде не было: результаты официальных экспертиз. В ходе проверки полиция назначила строительно-техническое исследование. Специалисты сравнили объёмы и стоимость фактически выполненных работ с документами подрядчика — актами приёмки, справками о стоимости работ и сметой. Вывод оказался не в пользу строительной компании.
В постановлении прямо говорится, что фактические объёмы и стоимость работ не соответствуют сведениям в предоставленных актах КС-2, справках КС-3 и локальном сметном расчёте. Стоимость невыполненных работ и неиспользованных материалов эксперт определил в 335 тысяч рублей. Но самое интересное началось дальше. При пересчёте локальной сметы на ремонт кровли эксперт получил стоимость работ с учётом материалов в размере 4,13 миллиона рублей, тогда как в смете подрядчика значилась сумма в два раза большая — 8,77 миллиона рублей. Разница — 4,63 миллиона.
Правда, в постановлении имеется оговорка: выявленные расхождения могут быть связаны с применением скрытых коэффициентов или носить технический, арифметический характер. Поэтому считать все 4,64 миллиона установленным ущербом было нельзя. Экспертиза выявила существенное расхождение в расчётах, но не доказала хищение всей разницы. Но вопросы возникли не только к цифрам.
Полицейские исследовали подписи в решениях собственников помещений, на основании которых оформляли решения о капитальном ремонте. Выяснилось, что подписи от имени минимум трёх жителей дома на улице Есенина сделали не эти люди, а кто-то другой. Кто именно подписывал документы вместо собственников, в постановлении полиции не говорится.
Таким образом, в руках полиции оказались результаты двух исследований: одно выявило несоответствие документов фактически выполненным работам, другое — подписи, сделанные не теми людьми, от чьего имени они стояли. Но уголовное дело всё-таки сразу не возбудили.
Полицейские указали, что для установления всех обстоятельств нужны дополнительные проверочные мероприятия, в том числе оценка роли лиц, готовивших сметы и подписывавших документы. Имеющиеся материалы, по мнению следователи, не позволяли достоверно определить осведомлённость директора подрядной организации Виталия Бондарева и председателя совета дома на улице Есенина Светланы Белосковой об обстоятельствах оформления этих документов.
В возбуждении дела о мошенничестве в особо крупном размере в отношении обоих отказали. Отказные решения вынесли также по заявлениям о возможной клевете в отношении жильцов, которые и взялись за собственное расследование — Александра Пышкина и Светланы Гусаковой.
Парадокс заключается в том, что часть обстоятельств, о которых собственники сообщали полиции на протяжении многих месяцев, подтвердилась официальными исследованиями. Но до уголовного преследования дело тогда не дошло. Спустя несколько месяцев ситуация изменилась: следственное управление УМВД России по Белгороду сообщило о возбуждении уголовного дела по части 4 статьи 159 УК РФ в отношении Виталия Бондарева. Чтобы разобраться, как жители обычной белгородской многоэтажки добились этого решения, придётся вернуться к началу истории.
23 апреля 2026 года «Фонарь» опубликовал расследование «Неуловимый подрядчик возвращается». Его главным героем стал белгородец Александр Пышкин, собственник квартиры в Белгороде на улице Есенина, 42. В его доме с 2023 года проходил капитальный ремонт. Подрядчиком выбрали ООО «Грейт», которым руководил Виталий Бондарев.
Эта фамилия знакома нашим читателям. Ещё в 2023 году «Фонарь» рассказывал, как Бондарев получил деньги за капитальный ремонт дома в Белгороде на улице Семашко, 40, но часть работ существовала лишь на бумагах. История закончилась уголовным делом и штрафом. В 2024 году предприниматель вновь оказался в суде. Как выяснил «Фонарь», это был уже второй штраф за аналогичное мошенничество.
Теперь подрядчик работал на Есенина, 42. Общая стоимость двух заключённых договоров составляла 20,8 миллиона рублей. По первому договору от 11 августа 2023 года рабочие ремонтировали фасад и внутридомовые инженерные системы. Цена — 12 миллионов рублей. По информации жителя дома Александра Пышкина, эти работы оплатили полностью. Второй договор с компанией Бондарева заключили 12 декабря 2023 года. Он предусматривал ремонт кровли за 8,77 миллиона рублей.
Именно крыша впоследствии и стала главным предметом спора. Но вопросы к подрядчику появились раньше. Через несколько месяцев после ремонта фасад дома начал трескаться. Жильцы обращались к председателю совета дома Светлане Белосковой, от имени собственников подписывавшей договоры и акты приёмки. По словам Пышкина, она уверяла соседей, что подрядчик самостоятельно устранит недостатки. Но время шло, трещины оставались, а Бондарев так и не исправлял недочёты.
К началу 2025 года в домовом чате всё чаще стали спрашивать, кто вообще выполняет ремонт и сколько денег на него потратили. Александр заинтересовался этим вопросом. Узнав название компании, он нашёл предыдущие публикации «Фонаря» о Бондареве. Затем решил проверить документы. Вместе с соседкой Светланой Гусаковой они получили из регионального Фонда ЖКХ договоры, сметы, протоколы собраний собственников и акты выполненных работ. Результаты изучения бумаг удивили обоих.
История организации капитального ремонта дома на улице Есенина началась ещё в 2019 году, когда собственники дома переходили на специальный счёт. Инициатором соответствующего собрания была старшая по дому Светлана Белоскова.
В 2023 году состоялись новые собрания. Жильцы якобы одобрили проведение капитального ремонта, согласовали его стоимость, выбрали подрядчика и уполномочили Белоскову от их имени заключать договоры и принимать выполненные работы. В протоколе собрания по ремонту крыши восьмой вопрос повестки включал перечисление полномочий председателя совета дома. Собственникам предлагали разрешить Белосковой от их имени заключить договор, согласовывать смету, подписывать дополнительные соглашения, акты приёмки и справки о стоимости выполненных работ. Согласно протоколу, решение приняли единогласно. А девятым вопросом определили место хранения документа — квартиру самой Белосковой.
Но когда Александр Пышкин начал изучать подписные листы, оказалось, что напротив его квартиры стоят подписи, которые, как утверждает мужчина, не принадлежат ни ему, ни его семье. Он поговорил с соседями. Некоторые также сообщили, что не участвовали в голосованиях. Особенно насторожила подпись от имени собственницы квартиры № 159, которая, по сведениям Пышкина, умерла до даты собрания. Эти обстоятельства и побудили активного жителя обратиться в полицию.
Позднее, как следует из постановления от 30 июня 2026 года, почерковедческое исследование установило, что подписи от имени трёх собственников выполнили другие лица. Параллельно у Александра возник ещё один вопрос: почему сами протоколы так трудно получить?
По его словам, в домовом чате Светлана Белоскова сообщала, что передала документы на хранение управляющей компании. Однако представители УК отвечали, что такими документами не располагают. Но, как мы помним, в протоколе местом хранения документа была обозначена квартира председателя совета дома. И именно на основании этого документа она получила широкие полномочия по заключению договоров и приёмке строительных работ.
Следовательно, выяснить, где находились подлинники протоколов и кто обеспечивал доступ собственников к ним, — важная часть проверки законности оформления ремонта.
Среди документов по капитальному ремонту кровли Александр нашёл ещё одно обстоятельство, заслуживающее внимания. 12 декабря 2023 года стороны заключили договор № 18. Его стоимость составляла 8,77 миллиона рублей. А уже 25 декабря стороны подписали акт и справку о стоимости выполненных работ на 2,6 миллиона рублей. В справке КС-3 указан период с 13 по 25 декабря 2023 года. Иначе говоря, между началом указанного периода и оформлением приёмки прошло всего 13 дней.
Подрядчик отремонтировал крышу менее чем за две недели
По словам Пышкина, в сметных документах за этот период фигурируют масштабные операции по сносу старого покрытия, устройству стяжки и наплавлению рулонных материалов.
— Я пообщался со строителями, знакомыми из Губкина. Мне сказали, что за 13 дней физически выполнить такой объём работ невозможно. И к качеству выполнения тоже много вопросов, — рассказывает белгородец.
Конечно, скорость выполнения строительных работ зависит от количества рабочих, оборудования, погоды и технологических процессов. Но остаётся конкретный вопрос: какие работы действительно выполнили в обозначенные в акте 13 дней и на основании каких обмеров их приняли?
Особенно важным этот вопрос становится после того, как полицейская экспертиза установила несоответствие некоторых фактических объёмов работ актам и смете.
Светлана Белоскова, согласно её объяснениям, приведённым в постановлении полиции, подтвердила, что подписывала акты выполненных работ и справки об их стоимости по обоим договорам. Именно поэтому подлинность документов, фактическое выполнение работ и обстоятельства их приёмки имеют значение для уголовного расследования.
Наиболее необычная арифметика обнаружилась в декабрьском уведомлении самого подрядчика. 18 декабря 2025 года ООО «Грейт» направило Светлане Белосковой письмо № 38 о приостановке работ. В документе предприниматель подробно объяснил, почему компания считает, что собственники остались ей должны.
Расчёт выглядел просто: стоимость всего договора на кровлю — 8,77 миллиона рублей. В доме шесть подъездов. Значит, если разделить цену на шесть, получим примерно по 1,46 миллиона рублей на подъезд. Далее подрядчик указал, что выполнил работы на пяти подъездах — со второго по шестой. Пять умножаем на 1,46 миллиона — получаем 7,3 миллиона рублей. А поскольку оформленные акты составляли 6,53 миллиона рублей, подрядчик заявил о разнице в 773 тысячи рублей в свою пользу.
Отдельно компания сообщала о фактически полученных платежах на сумму 5,2 миллиона рублей по состоянию на 17 декабря 2025 года и рассчитывала задолженность с учётом уже оформленных документов. Александра эта арифметика удивила.
Дело в том, что его дом имеет сложную форму, а секции отличаются размерами. Мужчина изучил технический паспорт БТИ и самостоятельно рассчитал площади чердаков разных подъездов. По его подсчётам, которые подтверждают документы на дом, площадь чердака второго подъезда составляет 333,5 квадратного метра, а четвёртого — около 266 квадратных метров. Разница — 67,5 квадратного метра. При этом в расчёте подрядчика ремонт в обоих подъездах стоил совершенно одинаково — 1,46 миллиона рублей.
Разумеется, цена ремонта не всегда прямо пропорциональна площади: на неё влияют конструкция крыши, объём дополнительных работ и другие обстоятельства. Но само деление общей стоимости договора на шесть не доказывает, что именно столько стоили работы в каждой секции. Для этого необходимы обмеры, исполнительная документация и расчёты по конкретным участкам кровли.
Александр решил проверить не только отдельные подъезды, но и общую площадь крыши. Изучив технический паспорт здания, он определил максимально возможную площадь кровли примерно в 1,9 тысячи квадратного метра. Между тем в смете компании «Грейт» фигурировали 2,5 тысячи квадратных метров стяжки и приблизительно 3,7 тысячи квадратных метров наплавляемых материалов.
Житель обратился в полицию с просьбой проверить, почему объёмы сметных работ так сильно отличаются от площади крыши по его расчёту. Не исключаем, что площадь кровли и расход рулонных материалов не обязаны совпадать, ведь при составлении сметы могут учитывать нахлёсты, примыкания, вертикальные поверхности и технологические потери. Но проверить обоснованность этих объёмов всё равно необходимо. И именно такого обследования собственник продолжает добиваться.
Пока Александр изучал бумаги, на самой крыше обнаружились проблемы куда более наглядные. 4 апреля 2026 года мужчина поднялся на технический этаж первого подъезда, который возвышается над соседними секциями. Через окно он увидел красные газовые баллоны, оставленные на кровле.
6 апреля Александр обратился к директору управляющей компании ООО «ДРЭП ДСК 2005» Евгению Сошенко. По словам мужчины, директор согласился организовать обследование. Но выяснилась неожиданная подробность: у управляющей компании не оказалось ключей от крыши. Они, как утверждает Александр, остались у подрядчика. Получалась странная ситуация. Строительная компания прекратила работы, на крыше оставила оборудование, но у организации, отвечающей за содержание дома, не было доступа к кровле.
Александр самостоятельно осмотрел крышу и сделал фотографии. На снимках, датированных 6 апреля, видны красные газовые баллоны. На некоторых белой краской написано «ГРЕЙТ». Есть и другие фотографии: строительные ёмкости, остатки материалов, мусор, загрязнённые водостоки, неровности кровельного покрытия. На одном из снимков в водосточной воронке уже растёт мох. Собственник передал эти материалы в управляющую компанию.
После капремонта крыши Александр Пышкин обнаружил на кровле мох
8 апреля директор УК официально ответил, что при визуальном обследовании кровли обнаружили недостатки выполненного капитального ремонта. В письме № 47 сообщалось, что для проверки управляющая компания запросила у регионального Фонда ЖКХ документы: протоколы собраний, договоры, акты приёмки и другую информацию. Но у Александра возник ещё один вопрос.
По его словам, в апрельском разговоре мастер управляющей компании Наталья Алексеева сообщила, что сезонные осмотры кровли проводили и ранее. Более того, сотрудница якобы знала о баллонах, оставленных строителями. После официальной жалобы жильца УК вывезла баллоны, а позднее подрядчик убрал часть оставшегося строительного мусора. Выяснилось, что добиться изменений всё-таки возможно. Для этого потребовалось письменное обращение собственника.
28 мая 2026 года управляющая компания направила Александру Пышкину новое письмо. Директор УК сообщил, что официальное обследование кровли назначили на 3 июня, 15:00. О времени осмотра обещали уведомить председателя совета дома Светлану Белоскову и подрядчика ООО «Грейт». Для Александра это была возможность лично задать вопросы тем, кто организовывал и принимал ремонт. Но, по его словам, ни Виталий Бондарев, ни Светлана Белоскова на обследование не пришли. Почему они проигнорировали это приглашение, — неизвестно.
25 июня директор УК Евгений Сошенко направил «Грейту» досудебную претензию по поводу возможного завышения объёмов выполненных работ. Компания предложила совместное обследование, проверку качества и объёмов ремонта, а при подтверждении переплаты — возврат излишне полученных денег на специальный счёт дома. Если урегулировать спор добровольно не удастся, управляющая компания допускала проведение независимой экспертизы и обращение в суд.
В тот же день УК ответила на другой вопрос Александра Пышкина. В письме говорилось, что, по имеющейся у организации информации, ни ООО «Грейт», ни другие лица не обращались за технической документацией на дом. Возможно, Бондарев получил проектные документы из других источников, но но остаётся открытым вопрос о том, на основании каких обмеров подрядчик определял объёмы работ. История вновь возвращается к экспертизам.
На крыше Александр обнаружил этикетку от рулонного кровельного материала «Линокром ТКП». Мужчина сопоставил его характеристики с требованиями сметы и обратился к производителю строительных материалов «Технониколь». В полученном от производителя расчёте предложили комплект материалов «Унифлекс» с суммарной стоимостью 2,2 миллиона рублей. В смете подрядчика стоимость материалов для двух слоёв кровельного покрытия составляла 5,5 миллиона рублей. Разница — более 3,29 миллиона рублей.
Этикетка материала, которую владелец одной из квартир на улице Есенина, обнаружил на крыше после капремонта
Сметная стоимость материалов не обязательно равна закупочной цене производителя. Она может рассчитываться с учётом базовых цен, индексов, транспортных расходов и иных предусмотренных сметной методикой составляющих. Кроме того, найденная на крыше этикетка сама по себе не доказывает, что вся кровля покрыта именно «Линокромом». Чтобы установить фактически использованный материал, нужно вскрыть участки кровельного покрытия, исследовать образцы и проверить документы о поставках. Сделать это Александр попросил полицейских в ходатайстве от 8 июня 2026 года. Он также предложил проверить, снимали ли строители старое покрытие, поскольку утверждает, что на некоторых участках новую стяжку укладывали поверх прежних слоёв кровли. В заявлении мужчина просил приобщить фотографии, видеозаписи, переписку с производителем и расчёты по техническому паспорту дома.
Его позиция проста: если подрядчик получил деньги за определённые работы и материалы, необходимо установить, что именно было выполнено и использовано в действительности.
В истории на Есенина, 42 легко запутаться в цифрах. Поэтому важно отделить результаты разных проверок. Первая — независимая строительно-сметная экспертиза, которую Александр заказал за собственные деньги. Она касалась ремонта внутридомовых инженерных систем. В заключении от 25 декабря 2025 года установлено завышение итоговой стоимости сметы на 2,01 миллиона рублей.
Вторая — строительно-техническая экспертиза, проведённая во время полицейской проверки. По её результатам стоимость невыполненных работ и неиспользованных материалов составила 335 тысяч рублей.
Третья цифра содержится в том же июньском постановлении полиции. При пересчёте сметы ремонта кровли ресурсно-индексным методом эксперт получил стоимость 4,13 миллиона рублей вместо заявленных 8,77 миллиона.
Разница в суммах стала причиной, почему Пышкин продолжал добиваться проверки. Даже если часть расхождений можно было объяснить методикой расчёта, оставались вопросы к фактическому объёму ремонта, стоимости материалов и оформлению приёмки. Но 30 июня собственники получили от полиции очередной отказ в возбуждении уголовного дела.
Параллельно жители дома на улице Есенина пытались выяснить, кто должен контролировать капитальный ремонт. Региональный Фонд содействия реформированию ЖКХ Белгородской области участвовал в договорных отношениях в качестве плательщика и располагал частью документов. Но в ответе от 23 марта 2026 года Фонд подробно разъяснил, что собственники, которые выбрали накопление средств на специальном счёте, самостоятельно организуют капитальный ремонт и принимают связанные с этим риски.
По сути, Фонд сослался на особенность выбранной жильцами модели финансирования. В том же письме сообщалось, что работы по договору № 11 строители выполнили в полном объёме. К ответу приложили договор, акты, справки и банковскую выписку. Для собственников сложилась непростая ситуация: с одной стороны, ремонт стоимостью более 20 миллионов рублей оформили официальными документами, а в договорных отношениях участвует региональный Фонд ЖКХ, но с другой — при возникновении претензий к объёмам и качеству работ собственникам объясняют, что именно они должны организовывать контроль.
Но насколько реалистично ожидать, что обычный владелец квартиры самостоятельно обнаружит арифметические ошибки в строительной смете, определит количество фактически уложенных материалов и проверит юридическую силу документов, на основании которых принимают работы? История Александра Пышкина показывает, сколько времени, денег и знаний для этого может потребоваться. Мужчине пришлось изучать технический паспорт БТИ, проверять площади шести секций, самостоятельно считать сметы, оплачивать экспертизу, обращаться к производителю строительных материалов и неоднократно подавать заявления в полицию. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы добиться возбуждения уголовного дела с первой попытки.
Перелом произошёл осенью 2026 года. Светлана Гусакова получила официальное уведомление следственного управления УМВД России по Белгороду. В документе говорилось, что на генерального директора ООО «Грейт» Виталия Бондарева возбудили уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 УК РФ. Основанием стало предполагаемое хищение денег со специального счёта жильцов. Таким образом, история, по которой летом полиция ещё отказывалась возбуждать дело, перешла в стадию уголовного расследования.
Но остаётся принципиальный вопрос: что именно изменилось? 30 июня сотрудники полиции располагали результатами строительной экспертизы, выявившей расхождения в объёмах и стоимости работ. У них были и результаты почерковедческого исследования, показавшего, что часть подписей в документах выполнили не собственники квартир, а другие люди. И всё же полицейские в тот момент сочли всё это недостаточным. Но спустя несколько месяцев уголовное дело всё равно возбудили. Какие новые сведения появились у полиции за это время, отменяли ли июньское постановление об отказе и что конкретно послужило основанием для возбуждения дела, нашей редакции неизвестно. Теперь вину предпринимателя должен будет установить суд.
После возбуждения уголовного дела у Александра Пышкина появился новый повод для спора с полицейскими. По словам мужчины, в разговоре со следователем выяснилось, что потерпевшей стороной в уголовном деле должен стать региональный Фонд содействия реформированию ЖКХ, а собственников квартир, которые так и не получили качественного ремонта, но лишились накопленных денег, — допросят как свидетелей. Александр с таким подходом полиции не согласен.
— Я за собственные деньги проводил экспертизу, собирал материалы, добивался проверок. А теперь получается, что потерпевшим будет Фонд ЖКХ, который раньше объяснял нам, что мы сами несём все риски, — возмущается белгородец.
Мужчина направил в УМВД ходатайство о признании его потерпевшим. Сам спор показателен: люди, которые несколько лет пытались выяснить, что произошло с их деньгами на ремонт дома, теперь добиваются возможности участвовать в уголовном деле не только как свидетели.
История Виталия Бондарева примечательна тем, что нынешнее уголовное дело — далеко не первое в его строительной карьере. В 2023 году «Фонарь» рассказал, как предприниматель получил 6,8 миллиона рублей за капитальный ремонт дома на Семашко, 40, хотя работы фактически не выполнил. Управляющая компания тогда узнала о якобы завершённом ремонте случайно, а вход на «отремонтированную» крышу, как выяснилось позднее, оставался опломбированным с 2019 года.
Полиция первоначально отказала жильцам в возбуждении дела, но после их обращений в Следком и Генпрокуратуру и публикаций в СМИ дело всё-таки возбудили. В августе 2024 года суд назначил Бондареву штраф в 480 тысяч рублей. Это был его второй приговор за мошенничество: с учётом предыдущего штрафа в 450 тысяч общая сумма наказаний составила 930 тысяч рублей. На последнем слове предприниматель признал вину, сообщил, что возместил ущерб, и пообещал больше никогда так не поступать.
— Я виноват в том, что совершил такой поступок. Я своими ощущениями, своими чувствами признаю вину. Я сделал полный возврат [денег]. Я никому не желаю, чтобы такое кто-то совершал, и впоследствии не допущу никогда таких совершённых поступков. Я хочу объяснить то, что ряд жизненных обстоятельств сложился таким образом, что пришлось пойти на этот проступок: [у меня] больной ребёнок, я и опоздал на предыдущее заседание по этой причине. Есть определённые неудобства это озвучивать... Я никого в этом не виню, но себя, конечно, я виню больше. Я возместил ущерб [причинённый жильцам дома], потому что знал свою повинность, понимал то, что сделал. Если изолировать меня от общества, [это не принесёт никому пользы], я больше в обществе приношу пользы, чем в изоляции. Хочу пояснить свою пользу: строю школу, строю дома для переселения, помогаю с ремонтом в домах сирот... Уважаемый суд, конечно, я виноват, но всю тягость осознаю, признаю и никогда этого больше не допущу, — такую эмоциональную речь в суде в 2024 году произнёс Виталий Бондарев, которого тогда признали виновным в присвоении примерно 5 миллионов рублей, собранных людьми на капремонт.
Между тем компания Бондарева «Грейт», созданная в ноябре 2021 года, продолжала строительный бизнес: в 2025 году она отчиталась о выручке в 33,3 миллиона рублей и чистой прибыли в 13,1 миллиона. Одновременно у компании накапливались долги и судебные споры: в частности, «Фонарь» уже писал о взыскании с неё 9,5 миллиона рублей в пользу воронежского заказчика, которому подрядчик не выполнил оплаченные авансом работы.
Финансовые показатели ООО «Грейт» в 2025 году были заметно лучше, чем в 2024-м, скриншот rusprofile.ru
Пока Александр разбирался с документами своего дома, он стал изучать другие судебные дела, связанные с Виталием Бондаревым. Оказалось, что предприниматель и его компания участвуют в ряде крупных имущественных споров. Например, в деле № А08-4576/2025 ИП Бондарев предъявил требования к ООО «СМУ ЖБК-1», связанные с выполнением строительных работ. В ответ генподрядчик подал встречный иск о взыскании почти 4,9 миллиона рублей. В другом деле, № А08-4030/2025, уже ООО «Грейт» требует от того же «СМУ ЖБК-1» около 1,66 миллиона рублей. Есть также споры с ООО СК «Галактика» и другими строительными организациями.
В первой публикации «Фонарь» рассказывал и о судебном решении в пользу воронежской «Таловской инженерной службы», которая добилась взыскания с «Грейта» около 9,5 миллиона рублей после того, как подрядчик получил аванс, но не приступил к согласованным работам. В Липецкой области компания также оказалась участником разбирательства по поводу возврата авансовых платежей. Судебная история компании Бондарева важна для собственников квартир на улице Есенина с практической точки зрения.
Даже если экспертизы установят некачественные или невыполненные работы, а суд подтвердит необходимость возврата денег, останется вопрос, сможет ли подрядчик исполнить соответствующие обязательства. В марте 2026 года два исполнительных производства на 10 тысяч рублей каждое завершили с указанием на отсутствие у должника имущества, на которое можно обратить взыскание. При этом по другим производствам в реестре имеются непогашенные суммы, в том числе налоговые требования и взыскания в пользу контрагентов. Это не доказывает неплатёжеспособность компании в целом, но ставит практический вопрос: за счёт чего собственники смогут взыскать возможный ущерб, если его установит суд?
Особенно интересна параллель между двумя историями: и в деле на Семашко, 40, и в истории на Есенина, 42 полиция сначала отказала в возбуждении уголовного дела, хотя впоследствии оба эпизода стали предметом уголовного расследования. И как жильцам добиться завершения ремонта?
У истории дома на Есенина, 42 несколько участников. Виталий Бондарев руководил ООО «Грейт», с которым заключили договоры на капитальный ремонт. Компания выполняла работы и получала деньги. Светлана Белоскова представляла собственников при заключении договоров и приёмке работ. Именно её подписи стоят под документами, которые в дальнейшем стали предметом проверки.
Управляющая компания ООО «ДРЭП ДСК 2005» отвечала за содержание общего имущества дома. После жалоб жильца она обнаружила недостатки кровли и направила подрядчику досудебную претензию. Региональный Фонд ЖКХ участвовал в договорных отношениях в качестве плательщика и располагал документами по ремонту, но в ответах жильцам подчёркивал ответственность собственников, выбравших специальный счёт.
В результате, когда возникли проблемы, каждый из участников ссылался на собственную зону ответственности. Александр Пышкин не согласился с тем, что этого достаточно. Он начал с вопросов о трещинах на фасаде. Затем обнаружил подозрительные подписи в протоколах, несоответствия в сметах, недоделки на кровле и оставленное строителями оборудование. Следом появились экспертные заключения, жалобы, отказные постановления и новые исследования. Теперь УМВД возбудило уголовное дело. Но главный вопрос остаётся прежним: кто должен отвечать за деньги собственников, если оплаченные работы не соответствуют документам?
И если ответственность действительно лежит на самих жильцах, то какими средствами они могут защитить свои интересы до того, как деньги перечислят подрядчику и работы подпишут от их имени?
С момента заключения первого договора на капитальный ремонт прошло больше трёх лет. За это время жильцы получили растрескавшийся фасад, вопросы к качеству кровельных работ, документы с подписями, которые, как показало почерковедческое исследование, в ряде случаев выполнили другие люди, и результаты экспертиз, выявивших расхождения на значительные суммы. Вместо завершённого ремонта — уголовное расследование.
Вместо понятного ответа о том, сколько стоили фактически выполненные работы, — несколько различных расчётов, которые ещё предстоит сопоставить. Александр Пышкин продолжает добиваться проверки всех обстоятельств, включая подлинность документов, качество уложенной кровли и законность перечислений со специального счёта. Впереди — следствие, возможные новые экспертизы и процессуальные решения. Но уже сейчас эта история ставит вопрос, который касается не только одного белгородского дома.
Если работы стоимостью в миллионы рублей принимают от имени собственников, часть подписей в документах принадлежит неизвестным людям, а официальная экспертиза впоследствии выявляет несоответствие фактических работ актам, на каком этапе система контроля должна была обнаружить проблему? И почему в данном случае это получилось только после многомесячных усилий жильцов? Ответить на эти вопросы предстоит не одному активному жителю Александру Пышкину, который уже потратил много своего свободного времени на то, чтобы показать, что с капремонтом его дома есть существенные проблемы. Теперь этим должно заниматься следствие.
Источник — fonar.tv
30 августа 2025 года Ольга Маркова гуляла с собаками, когда рядом беспилотник сбросил взрывчатку. Осколки в руках, ногах и шее, перебитые нервы и связки, операция и долгая реабилитация. Но за этой историей — ещё и следствие, бумажная волокита и возвращение к работе. Ольга рассказала «Фонарю» о том, что стоит за скупой строчкой в статистике «ранен человек».
В последние годы в сводках о происшествиях в Белгородской области часто мелькает короткая фраза: «ранен человек». За этими двумя словами — больницы, операции, месяцы восстановления и долгий путь к себе прежнему.
Редакция «Фонаря» решила рассказать, что стоит за судьбой человека, о котором сообщили в новостях после обстрела или атаки дрона. Мы поговорили с Ольгой Марковой — фотографом, специалистом по связям с общественностью и помощником генерального директора управления «Белгорблагоустройство». 30 августа 2025 года она получила тяжёлые ранения при взрыве беспилотника, перенесла операцию, прошла через больничную волокиту и следственные процедуры. Но не сдалась. Она поделилась, что чувствовала в момент взрыва, как проходило восстановление, что было самым тяжёлым, как изменились её повседневная жизнь и отношение к безопасности. А ещё — что помогало ей справляться и что она хочет сказать тем, кто оказался в похожей ситуации.
— Ольга, расскажите, что произошло в тот день, когда вы были ранены? Где вы были, что делали в тот момент?
— Это было 30 августа 2025 года, около 22:40. Отбой по БПЛА уже дали, я гуляла с собаками. Поворачиваем во двор — и взрыв. Сам беспилотник мы даже не слышали, он сбросил взрывное устройство. Я успела прикрыть собак, а меня прикрыл друг — он получил примерно такие же травмы — и рядом стоящая машина.
Когда чуть отошла, добралась до подъезда. Чувствую — кроссовок хлюпает. Уже в коридоре упала и поняла, что перебиты вены на ноге, крови было очень много. Перетянула ногу поводком, вызвали скорую, которая приехала очень быстро.
— Что вы почувствовали в первые минуты после ранения? Помните ли, как вас доставили в больницу и что вам сказали врачи?
— Первое ощущение — оглушённость. Не страх даже, а состояние «на автопилоте»: надо дойти, надо перевязать, надо вызвать помощь. Помню, что подумала: «Да как так-то?!»
В больнице мне сказали то, что потом подтвердилось: баротравма, минно-взрывная травма, осколки в руках, ногах и шее. В приёмном мы просидели долго, в итоге перевязали, сделали рентген и КТ, и уже утром я была дома. Неглубоко вошедшие осколки я достала сама, ещё четыре остались. На ноге перебиты нервы и связки, осколок в шее тоже что-то повредил, немного не дойдя до позвонка.
— Вы перенесли операции. Можете рассказать, сколько их было и как проходило лечение? Как ваше самочувствие сейчас? Что было самым тяжёлым — физически и морально?
— В середине октября меня прооперировали. У меня был потрясающий хирург, который делал всё, что было в его силах, но один осколок из ноги всё же достать не удалось. Осколок всё ещё со мной, даже думаю дать ему имя! После операции я ещё несколько месяцев была на костылях, потом с тростью.
Самое тяжёлое физически — это ноги: нервы и связки, долгое восстановление, невозможность нормально ходить. Морально тяжело было другое — волокита. Больничный, который бесконечно продлевали в поликлинике и по комиссии. Потом Следком, где сменился следователь, и процесс затянулся. Потом освидетельствование, запросы карт из больниц. Ощущение, что ты уже давно живёшь с этим, а бумаги об этом не знают.
Сейчас всё хорошо, хожу, даже иногда танцую. Из последствий — частичная потеря чувствительности на ногах, но к этому я привыкла. Жалко, пока не могу носить каблуки.
— Ольга, вы говорили, что после ранения пришлось столкнуться со следствием. Расскажите, зачем это понадобилось и как проходило ваше общение.
— Это достаточно тяжёлая история. [Такое, наверное] только для тех, кто любит ругаться и умеет добиваться — я, честно, не из этих, и уже готова была послать всё к чертям. Чтобы тебя признали пострадавшей после ранения — любого: беспилотник, ракетка, всё что угодно — нужно идти в Следственный комитет и писать заявление.
Я приехала, написала заявление, следователь его приняла и пропала. От неё очень долго не было вестей. Я звонила и ей напрямую, и в сам Следственный комитет. А потом выяснилось, когда я до неё дозвонилась: «Ольга, я завтра последний день, я увольняюсь. Вам назначат нового следователя, я передам ваше дело». Это был достаточно долгий процесс.
Потом, когда мне назначили нового следователя, она быстро включилась в работу — ей за это невероятное спасибо. Она меня пригласила, я тогда с тросточкой ходила. Посмеялись с ней, пообщались. Она при мне всё сделала, я везде расписалась и она признала меня пострадавшей [официально].
Но опять же — чтобы добиться признания, что я пострадала от действий ВСУ, а не просто упала, например, надо пройти медосвидетельствование. Карту мою в травматологии каким-то образом теряли два раза, я была в шоке. Мне казалось, что всё против меня.
Резюмируя: принимают заявление, освидетельствование, осмотр ран, подтверждение картами из медучреждений — особенно если было хирургическое вмешательство. А потом обратно идёшь в Следком, приносишь заключение. И только тогда тебя признают пострадавшим. И только потом назначается выплата.
— А как изменилась повседневная жизнь? Что раньше казалось простым и обычным, а теперь требует от вас усилий или помощи?
— Сразу после произошедшего, пока всё заживало и после операции, задумываешься о простых вещах: как встать, искупаться, пройтись, подняться по лестнице, постоять на съёмке. Многое приходилось планировать и рассчитывать силы. И, конечно, появилась зависимость от помощи в какие-то моменты — это отдельно непросто принимать.
— Вы работаете в управлении «Белгорблагоустройство», вы журналист и фотограф. Как ранение повлияло на вашу работу?
— Небольшая поправка: я фотограф, специалист по связям с общественностью, помощник генерального директора МБУ «Управление Белгорблагоустройство». После удара я уже 3 сентября была на съёмке с нашей бригадой.
Профессия — это то, что помогает возвращаться к себе. Работа, тексты, фотография — это то, что я умею и люблю. Старалась возвращаться, насколько позволяло состояние. Творчество стало ещё важнее: оно давало опору. Не могу долго лежать, тем более жалеть себя — и другим запрещала. Поэтому продолжала работать параллельно с реабилитацией. Даже сейчас у меня под столом, за которым я работаю дома, специальная подушечка для разрабатывания ног. На данный момент я полноценно в строю: работа, съёмки, помощь волонтёрским организациям.
— Изменилось ли ваше отношение к безопасности, к сигналам тревоги?
— Отношение к безопасности не поменялось, я всегда старалась быть осторожной, потому что всегда в городе, всегда с людьми. Единственное — с настороженностью и некоторой тревогой в моменты налётов или обстрелов наблюдаю, что происходит вокруг. Поэтому: не паниковать, соблюдать рекомендации по безопасности, держать телефон заряженным, знать, где укрытие.
— Ольга, кто или что помогало вам справляться после ранения?
— Очень помогли близкие и друзья — и тот друг, который был рядом в тот момент и тоже пострадал. Отдельная благодарность ребятам, которые помогали в реабилитации, без них процесс затянулся бы.
— Что вы чувствуете, когда слышите новости о других пострадавших?
— Смотрю на такие новости: за строчкой «ранен человек» я теперь вижу не только сам момент, но и всё, что после — больницы, операции, бумаги, месяцы восстановления. Хотела бы сказать: не оставайтесь с этим одни, просите помощи, фиксируйте всё документально, ищите людей, которые помогут пройти этот путь. И давайте себе время — восстановление не бывает быстрым.
Автор — Алёна Дискейн
Источник — fonar.tv
Мы с Константином Алексеевичем часто общались о разном. Так вышло, что после интервью, которое мы у него взяли с Катей Лобановской, мы периодически стали общаться. Было дело, когда он мне звонил, чтобы легонько так с матерком отчитать, что "СМИ баламутят воду", но никогда в этих словах не было злобы — всегда с пониманием, что каждый выполняет свою работу. И всегда мы находили общий язык.
Один раз даже неформально пообщались с ним. Спонтанно. В нём было сильное человеческое начало, которое было сильнее его чиновничьего костюма. Он ошибался, но даже в ошибках оставался человеком и, как мне казалось, редко на кого-то долго был зол. Ещё он был очень верующим, и особенно это проявилось уже после того, как он подписал контракт.
В нём жила большая любовь к нашему городу. Где-то он считал, что недоработал, где-то — что недорабатывают его сменщики, но он любил Белгород. В чём-то мы с ним не сходились, но во всех разговорах слышали друг друга и могли написать друг другу примерно в любое время суток. Я ему верил... А теперь я не могу поверить, что всё, его больше нет. Как же так? Почему?
Покойся с миром, Константин Алексеевич. Царство небесное.
Источник — fonar.tv
Одни УИКи прежде показывали почти стопроцентную поддержку власти, на другом доказали вброс, а два УИКа на президентских выборах отметились одновременно 100-процентной явкой и 100 процентами голосов за Путина. Мы проверили, как на этих участках проголосовали на выборах губернатора Белгородской области, и обнаружили УИК со 100-процентным участием, участок без единого бюллетеня в стационарном ящике и два протокола, где часть выданных бюллетеней до ящиков не дошла.
А результаты трёх интересовавших нас комиссий на сайте избиркома найти вообще не удалось. Что из этого действительно необычно — разбираем в исследовании «Фонаря».
Редакция изучила результаты выборов губернатора Белгородской области на 17 избирательных участках, которые привлекали внимание во время прошлых кампаний. На одном из них был доказан вброс бюллетеней, несколько показывали почти стопроцентную поддержку «Единой России», а другие, наоборот, выделялись результатами оппозиционных партий.
К 21 сентября на сайте избиркома были опубликованы протоколы 14 из 17 выбранных участков. Ещё по трём — УИК № 37, 1102 и 1130 — результатов найти не удалось. Именно участки № 37 и 1130 на президентских выборах 2024 года показали абсолютные 100 процентов: все внесённые в списки избиратели якобы пришли на выборы и проголосовали за Владимира Путина.
Важно: необычная явка, большая доля досрочных или надомных голосов и даже арифметические расхождения сами по себе не доказывают фальсификацию. Они лишь показывают, какие протоколы требуют дополнительных объяснений со стороны избирательной комиссии.
Проценты участия в инфографике рассчитаны по числу бюллетеней, обнаруженных в ящиках, относительно списка избирателей. На участках № 125 и 1127 эта цифра не совпадает с числом выданных бюллетеней, поэтому официально рассчитанная явка может отличаться.
УИК № 1198 в посёлке Томаровка — единственный участок в нашей выборке, где нарушение на прошлых выборах было не просто статистическим наблюдением, а установленным фактом. Напомним, что на выборах в Госдуму в сентябре 2016 года результаты голосования здесь признали недействительными из-за вбросов бюллетеней. Впоследствии председателя и двух членов комиссии оштрафовали по уголовному делу.
В 2026 году в список на УИК № 1198 внесли 1 082 человека. В ящиках оказалось 634 бюллетеня, из них 19 признали недействительными. Александр Шуваев получил 449 голосов — 70,82 процента от всех обнаруженных бюллетеней. Особенность нового протокола — большое надомное голосование. Вне помещения проголосовали 175 человек, то есть 27,6 процента всех участников голосования на участке. Досрочных голосов при этом не было.
Само по себе такое соотношение не свидетельствует о нарушении: в нашем приграничном регионе оно может зависеть от состава избирателей и условий безопасности. Однако сравнить голоса внутри и вне помещения по сводному протоколу невозможно — в нём результаты кандидатов не разделены по видам голосования.
Здесь наиболее интересное наблюдение. На президентских выборах 2024 года внимание журналистов привлекли УИК № 37 в Волоконовском районе и № 1130 в Шебекинском округе. По опубликованным тогда данным, на первом участке проголосовали все 1,6 тысячи избирателей, на втором — все 2,5 тысячи. Каждый голос был отдан Владимиру Путину.
Вот такие результаты сейчас видны на сайте облизбиркома на двух участках, которые на выборах президента показывали рекордный результат
На выборах губернатора 2026 года сравнить эти результаты не получилось. На странице УИК № 37 все строки протокола заполнены нулями. На странице УИК № 1130 сайт сообщает: «Нет данных для построения отчёта». Из опубликованного интерфейса нельзя установить, были ли участки упразднены, временно не работали или их протоколы просто не загрузили. Объяснения избиркома на самих страницах нет.
Похожая ситуация сложилась с УИК № 1102, где на выборах Белгородской областной думы 2020 года «Единая Россия» получила почти 95 процентов. В нынешнем перечне после УИК № 1101 сразу идёт УИК № 1103.
В 2020 году Fonar.tv собрал участки с наиболее высокими результатами партий. На ряде небольших УИК «Единая Россия» получила от 93 до 98 процентов голосов. В 2026 году эти участки вновь выделяются, но уже не абсолютным единодушием.
Самая высокая доля участия в нашей выборке оказалась на УИК № 865 в Прохоровском районе. Из 531 избирателя в ящиках оказались бюллетени 518 человек — 97,55 процента списка. Недействительных бюллетеней не было. За Шуваева проголосовали 424 человека, или 81,85 процента.
На УИК № 790 в Новооскольском округе в списке было всего 86 избирателей. В ящиках нашли 80 бюллетеней — это 93 процента списка. Шуваев получил 70 голосов, или 87,5 процента.
На соседнем УИК № 812 проголосовали 538 из 613 избирателей — 87,8 процента. За Шуваева отдали 480 голосов — 89,22 процента. Это максимальный результат кандидата среди изученных нами участков.
При этом в 2020 году «Единая Россия» получала на УИК № 790 и 812 около 95 процентов. Таким образом, участки сохранили высокую явку и поддержку основного кандидата, но прежние партийные показатели не повторились.
Аналогичная картина сложилась на других бывших участках-лидерах «Единой России»:
УИК № 460 — 80 процентов за Шуваева вместо примерно 97,7 процента за партию в 2020 году;
УИК № 430 — 75,62 процента вместо 96,6 процента;
УИК № 865 — 81,85 процента вместо примерно 95 процентов;
УИК № 1065 — 64,63 процента вместо примерно 93 процентов.
Сравнивать партийные и губернаторские выборы напрямую нельзя: состав кандидатов и мотивация избирателей различаются. Но данные показывают, что участки, прежде демонстрировавшие почти полное единодушие, в этот раз голосовали заметно разнообразнее.
УИК № 460 в Волоконовском районе — небольшой: в список внесли 90 избирателей. В ящиках оказалось 60 бюллетеней. Из них 56 выдали досрочно и только четыре — в помещении в день голосования. Получается, что досрочные бюллетени составили 93,3 процента всех учтённых голосов. За Шуваева проголосовали 48 человек. Артём Зотов получил восемь голосов, Евгений Дрёмов — два, Владимир Абельмазов и Валерий Шевляков — по одному.
На УИК № 430 досрочно проголосовали 145 из 201 участника — 72 процента. На УИК № 311 — 438 из 696, или почти 63 процента.
Большая доля досрочного голосования может объясняться режимом работы приграничных участков. Однако в опубликованных протоколах причины не указываются, поэтому установить, почему обычное голосование оказалось сведено к нескольким часам или нескольким избирателям, по одним таблицам нельзя.
Необычно выглядит протокол УИК № 304 в Белгородском районе. В список внесли 1 199 избирателей, но в помещении в день голосования не выдали ни одного бюллетеня. Досрочно проголосовали 538 человек, ещё девять — вне помещения. Все 547 бюллетеней находились в переносных ящиках; стационарные остались пустыми. Десять бюллетеней признали недействительными. За Шуваева проголосовали 365 человек — 66,73 процента. Его соперники получили от 35 до 55 голосов.
В 2020 году этот участок выделялся высоким результатом КПРФ — больше 37 процентов. В 2026 году Валерий Шевляков получил здесь 10,05 процента, а все четыре соперника Шуваева вместе — около трети голосов.
Нулевое голосование в стационарном ящике не нарушает арифметику протокола: число досрочных и надомных бюллетеней совпадает с содержимым переносных ящиков. Но обстоятельства организации голосования из таблицы понять невозможно.
Самый необычный политический результат в выборке показал УИК № 1127 в Шебекинском округе. Здесь в ящиках обнаружили 489 бюллетеней при 1 417 избирателях в списке — 34,5 процента. Это самый низкий показатель среди участков, по которым опубликованы данные.
За Шуваева проголосовали 200 человек — 40,9 процента. Остальные кандидаты вместе получили 264 голоса:
Владимир Абельмазов — 74;
Евгений Дрёмов — 70;
Валерий Шевляков — 70;
Артём Зотов — 50.
Таким образом, лидирующий в области кандидат занял первое место, но большинство участников участка проголосовало за его соперников. На выборах в областную думу 2020 года УИК № 1127 также выделялся: «Справедливая Россия» получила там около 28 процентов.
В протоколе есть ещё одна особенность. Комиссия указала, что в помещении выдали 225 бюллетеней, но в стационарном ящике их оказалось 198 — на 27 меньше. Переносные ящики, напротив, сходятся: 264 досрочных бюллетеня плюс 27 выданных вне помещения дают указанные в протоколе 291.
Это не обязательно означает ошибку подсчёта. Избиратель может получить бюллетень, но не опустить его в ящик. Почему здесь такая разница и куда делись 27 бюллетеней — неизвестно.
Подобное, но меньшее расхождение есть на белгородском УИК № 125. Комиссия выдала 459 бюллетеней досрочно, 465 — в помещении и 19 — вне помещения. Всего получается 943 выданных бюллетеня. В ящиках обнаружили 937 — на шесть меньше.
Расхождение распределилось поровну:
в переносных ящиках оказалось 475 бюллетеней вместо ожидаемых 478;
в стационарном — 462 вместо 465.
За Шуваева на этом участке проголосовали 572 человека — 61,05 процента. Это один из наиболее низких его результатов в изученной группе.
На расположенном рядом УИК № 124 Шуваев набрал 64,5 процента. Там арифметика протокола сходится: 329 досрочных, 386 обычных и 23 надомных бюллетеня дают 738 бюллетеней в ящиках.
Во время трёхдневных выборов один из телеграм-каналов утверждал, что на участках № 124 и 125 сотрудникам белгородской школы № 45 якобы выдавали бюллетени за других людей и просили голосовать за определённых кандидатов. Публичного подтверждения этой информации или решения об отмене результатов мы не нашли.
Опубликованные итоги сами по себе заявление о вбросах не подтверждают. Шуваев получил на обоих участках меньше, чем на большинстве бывших участков — лидеров «Единой России». Однако доля досрочных бюллетеней действительно велика: 44,6 процента на УИК № 124 и около 49 процентов на УИК № 125.
Единственную формальную стопроцентную явку в выборке показал белгородский УИК № 1262. В его списке было 59 человек, и все 59 бюллетеней обнаружили в переносном ящике. В помещении не проголосовал никто. Один бюллетень признали недействительным. Шуваев получил 33 голоса — 55,93 процента. Дрёмов набрал 11, Шевляков — семь, Зотов — шесть, Абельмазов — один.
Из протокола не видно, где находился участок и почему все избиратели голосовали вне помещения. Небольшой размер списка может быть связан со специальным или временным участком, но без адреса и пояснения комиссии утверждать это нельзя.
Отдельно мы изучили результаты дистанционного электронного голосования на выборах губернатора. На ДЭГ Александр Шуваев получил 48,96 процента голосов. За остальных четырёх кандидатов вместе проголосовали 51,04 процента участников ДЭГ. В электронном голосовании учли 114 649 действительных бюллетеней. Голоса распределились так:
Александр Шуваев — 56 135 голосов, или 48,96 процента;
Евгений Дремов — 20 790 голосов, или 18,13 процента;
Валерий Шевляков — 14 520 голосов, или 12,66 процента;
Артём Зотов — 14 039 голосов, или 12,25 процента;
Владимир Абельмазов — 9 165 голосов, или 7,99 процента.
Таким образом, Шуваев опередил ближайшего соперника — Дрёмова — более чем в 2,7 раза. Разница между ними составила 35 345 голосов. Но абсолютного большинства среди участников ДЭГ победитель не получил: за него проголосовали 48,96 процента, за четырёх остальных кандидатов вместе — 51,04 процента. В голосах это 56 135 против 58 514. Совокупный результат соперников оказался выше результата Шуваева на 2 379 голосов.
За второе место в электронном голосовании развернулась значительно более плотная борьба. Евгений Дремов получил 18,13 процента, Валерий Шевляков — 12,66 процента, Артём Зотов — 12,25 процента. Дремова и Зотова разделили 6 751 голос, а Шевлякова и Зотова — всего 481 голос, или 0,41 процентного пункта.
Владимир Абельмазов с 7,99 процента оказался единственным кандидатом, не преодолевшим десятипроцентную отметку среди участников ДЭГ.
После обработки 100 процентов протоколов участковых избирательных комиссий Александр Шуваев набрал 65,97 процента голосов. За него проголосовали 493 926 избирателей. При этом ещё в начале подсчёта его результат был самым скромным среди трёх врио губернаторов, участвовавших в выборах 2026 года.
К окончанию голосования в список участников дистанционного электронного голосования внесли 127 561 человека. Электронные бюллетени получили 115 678 избирателей — 90,68 процента от числа включённых в список.
При подсчёте учли 114 649 бюллетеней. Это на 1 029 меньше, чем было выдано. Получается, что около 0,89 процента получивших бюллетень не завершили голосование либо их бюллетени не попали в число учтённых. Сам протокол причины этой разницы не раскрывает, поэтому однозначно объяснить её по опубликованным данным нельзя.
Недействительных бюллетеней в итогах ДЭГ нет. Однако напрямую сравнивать долю проголосовавших дистанционно с общей явкой по области некорректно: в список ДЭГ попадали избиратели, заранее выбравшие этот способ голосования, а не все жители региона с правом голоса.
Наша редакционная проверка не показала единой модели, которая повторялась бы на всех участках с необычной электоральной историей. Бывшие лидеры по поддержке «Единой России» преимущественно сохранили высокую явку и высокие результаты основного кандидата, но не повторили прежних 95–98 процентов. УИКи, где в 2020 году были сильны оппозиционные партии, снова оказались более конкурентными — особенно участок № 1127, где Шуваев получил только 40,9 процента.
Наиболее заметные особенности нынешних протоколов — не круглые результаты кандидатов, а организация голосования: 100 процентов бюллетеней вне помещения на УИК № 1262, отсутствие голосования в стационарный ящик на УИК № 304, 93 процента досрочных голосов на УИК № 460 и арифметическая разница между выданными и найденными бюллетенями на УИК № 125 и 1127.
Наконец, результаты трёх исторически интересных участков вообще нельзя сравнить с прошлыми выборами. УИКи № 37 и 1130, прославившиеся стопроцентным голосованием в 2024 году, не имеют заполненных протоколов. Из актуального перечня также исчез УИК № 1102. Но без объяснения облизбиркома невозможно определить, означает ли это ликвидацию участков, изменение их нумерации или задержку публикации данных.
Источник — fonar.tv
Без пяти пять мама Ромы не смогла ему дозвониться. Но повода для паники вроде бы не было: в пять начиналась смена на складе Ozon, а телефоны перед работой там сдают. Наверное, просто уже сдал. Через несколько часов отцу покажут погибшего подростка, похожего на сына. Потом он будет искать Рому по больницам.
А вечером врач принесёт фотографию забинтованного лица и спросит: «Это он?»... Рассказываем историю 16-летнего Романа, который был тяжело ранен при ракетном ударе по складу Ozon в Белгороде.
Роме 16 лет, в ноябре исполнится 17. Он учится в 42-й школе Белгорода. Как и многие подростки, он хотел зарабатывать собственные деньги, чтобы не просить у родителей. Летом Рома нашёл подработку на складе Ozon и успел отработать там несколько смен. 30 августа, в день, когда в склад прилетела ракета, Рома как раз был на смене...
С того дня мальчик находится в искусственной коме на аппарате ИВЛ в московской больнице. «Фонарь» поговорил с папой и учительницей Романа. Рассказываем вам историю одной обычной рабочей смены, которая перестала быть обычной за несколько секунд, рассказываем о семье, которая сейчас не строит далёких планов. Она ждёт самого важного: чтобы Рома очнулся.
***
Как это обычно и бывает, в тот злополучный день всё было как обычно: Рома записался на смену, а перед работой решил зайти к другу. Оттуда он и пошёл на склад.
— Я подрабатывал в такси, был на Харгоре. Объявили ракетную опасность, были слышны взрывы. Позвонила жена и сказала, что не может дозвониться до Ромы. Но время было без пяти пять — как раз начало смены, а телефоны там перед сменой сдают. Поэтому мы сначала подумали, что он уже сдал телефон перед сменой, — начинает рассказ папа Михаил Р.
После разговора с женой мужчина решил всё-таки съездить на склад. Снялся с линии и поехал туда, ещё не зная, что случилось с сыном. Территория уже была оцеплена, стояли кордоны, на машине его не пропускали. Он объяснил, что там работает его сын. Тогда ему разрешили оставить машину и идти пешком.
На территории рядом расположены два склада Ozon. Михаил знал, где работает сын, но найти представителя администрации оказалось сложно. Тех, кто не пострадал, увели подальше от складов из-за угрозы повторных ударов. Ему удалось узнать, что шесть человек увезли машины скорой помощи, но скорых уже не было — узнать, кого и куда увезли было не у кого. Михаил продолжал искать сына. Описал, как он выглядел. Ему сказали, что есть погибший мальчик, похожий по описанию на Рому.
— Подростки были худощавые, длинноволосые. Мне показали погибшего молодого человека. Я подошёл и понял, что это не мой сын. Но где Рома и что с ним — никто не знал, — продолжает отец.
Михаил поехал сначала во вторую городскую больницу, а оттуда его перенаправили в детскую, там он и нашёл сына, хотя тоже не сразу. Начали спрашивать, как выглядит, во что был одет. Вспомнить одежду было трудно — обычный день, кто может сходу назвать, в чём одет его ребёнок. Сказали ждать. На часах было около семи вечера.
— Потом врач принёс фотографию забинтованного лица. Я подтвердил, что это Рома. После этого меня провели к нему, — продолжает Михаил.
В больницу подростка доставили в бинтах и без сознания, с проникающим ранением в голову. На месте врачи оказали первую помощь, вкололи необходимые препараты. Мимо отца провезли на каталке на томографию, а затем — на операцию. Время тянулось медленно.
— По моим подсчётам, операция продолжалась примерно с восьми вечера до полуночи. Приехали дополнительные специалисты. Насколько мне известно, его оперировали три человека, привлекали и других врачей для консультаций. На следующий день нам сказали, что Рому, скорее всего, эвакуируют в Москву. Специалисты Российской детской клинической больницы уже знали о случившемся, — продолжает он.
Михаил Николаевич со слов врачей рассказывает, что все данные обследований и снимки заносили в электронную медицинскую систему, и московские специалисты могли их просматривать и давать заключения.
1 сентября прошёл консилиум с московскими врачами, и перевозку пациента назначили на следующий день. До этого предстояло стабилизировать состояние мальчика, чтобы он перенёс дорогу. Как только это удалось сделать, его отправили в Москву реанимобилем. Мама поехала с ним, отец — следом. Сейчас Рома по-прежнему в медикаментозном сне, или, говоря проще, в искусственной коме. Он находится в реанимации, новых операций на голове не планируется.
***
Врачи обнаружили, что у него небольшой осколок в брюшной полости и ранение ноги. Одна из причин, по которой его пока не выводили из медикаментозного сна, — вероятность дополнительного хирургического вмешательства. Сейчас, со слов врачей, его состояние стабилизировано. Он получает обезболивающие и седативные препараты, находится на искусственной вентиляции лёгких.
— У Ромы была открытая проникающая рана головы. В неё попали грязь и волосы. Белгородские врачи провели операцию. Московские нейрохирурги некоторое время наблюдали за состоянием и решили, что на данный момент новое вмешательство не требуется. Сделали гастроскопию из-за осколка в брюшной полости. Хирурги пришли к выводу, что на этом этапе показаний к операции нет, — продолжает Михаил.
В реанимацию пускают только родителей и очень ненадолго, а старшего брата не пустили — таковы правила. Михаил говорит, что ещё до случившегося планировал перебираться в Москву на заработки. В Белгороде он уже уволился и собирался уезжать в первых числах сентября. В итоге уехал, но по совсем другой причине.
— Потенциальный работодатель знает в общих чертах, что произошло, поэтому лично мы пока не встречались. Жена оформила накопившийся отпуск. Что будет дальше — посмотрим, — говорит он. Будущее очень неопределённо, никаких прогнозов врачи не озвучивают.
— Представители Ozon предлагали помощь? Интересовались состоянием Ромы?
— Да, интересовались. Просили прислать документы — Ромины и наши, чтобы оформить какой-то договор. Я отказался отправлять их по электронной почте и сказал, что готов лично приехать в офис. В Белгороде подъехать оказалось некуда. Мне ответили: когда буду в Москве, нужно позвонить и приехать подписать договор. Какой именно договор, о чём он и зачем, мне не объяснили. Сказали лишь, что он необходим, чтобы компания могла оказывать помощь. Мне также звонили из страховой компании. Но мы не могли сообщить ничего нового: Рома в реанимации, и никто не знает, что будет завтра, — рассказывает отец.
Михаил Николаевич сохранил контакт менеджера, потому что не исключает, что помощь может понадобится на этапе реабилитации.
— Просто пока я сам не знаю, какая помощь нам нужна. Мне лично ничего не нужно, сыну помогают врачи. Конечно, я хочу, чтобы он выздоровел. Когда пойму, что именно требуется, смогу обратиться, — говорит он.
С отцом на связи и представитель белгородской соцзащиты, она также интересуется, чем министерство может помочь. Ученики, учителя и родительский комитет школы тоже решили поддержать семью материально.
— Я очень благодарен детям и родителям учеников нашей школы. Они не просто хотят помочь — они уже помогают. Я даже не всех знаю по именам и боюсь кого-то не упомянуть. У Ромы была классная руководительница с пятого по девятый класс, и теперь другая в одиннадцатом классе. Обе учительницы активно участвуют, интересуются его состоянием и передают информацию школе. Жене пишут дети и родители в классных чатах. Помогли уже очень многие — кто чем может. Переживают не только школьные друзья, но и ребята, с которыми Рома общался вне школы. Сейчас мы все ждём и надеемся, — говорит папа мальчика.
Классная руководительница Ромы Маргарита Игоревна рассказала, каким она и одноклассники знают семью пострадавшего подростка и почему решили поддержать.
— Семья — самая рядовая, в Белгороде они живут с 2014 года. Ребенок хорошо воспитан, общительный, открытый, весёлый, компанейский. Не отличник, не золотой медалист — обычный мальчишка. Ко мне подошли полшколы, я не представляла, что эти дети в принципе знают этого ребёнка, а оказывается знают, — рассказала Маргарита Игоревна. — Ромкины родители к нам за помощью не обращались. Поддержать семью — это инициатива родителей и учителей нашей школы. У Ромы ранение в голову и какие будут последствия — непонятно, сильно пострадало лицо. Мы понимаем, что в Москве им понадобятся очень большие средства, надеюсь, в период реабилитации.
***
8 сентября стало известно, что Ozon запретил несовершеннолетним работать на своих складах. Вероятнее всего, причиной трагические события в Белгороде, в которых один подросток пострадал, а один погиб. Об этом сообщает телеграм-канал «Осторожно, новости». Журналисты заметили, что маркетплейс скрыл слоты для подростков младше 18 лет как минимум в шести городах: Белгороде, Курске, Брянске, Уфе, Рязани и Красноярске. Оператор Ozon Jobs также заявил несовершеннолетним сотрудникам, что ситуация не повлияет на рейтинг работника, но даже по старым записям попасть на склад подросткам младше 18 лет стало невозможным.
Ирина Дудка, fonar.tv
Сегодня очень сложно найти правильные слова, чтобы говорить о будущем. Сложно зацепиться хотя бы за что-то, чтобы нарисовать себе облик этой самой жизни после... Но давайте предпримем эту непростую попытку.
— Мы живём в состоянии растерянности. Многое из того, что раньше казалось незыблемым, больше таковым не является. Но даже в ситуации, когда приходится принимать стратегию «жить одним днём», стоит хотя бы попытаться взглянуть в будущее и определить контуры «жизни после...» (сознательно не пишу после чего, потому что каждый для себя определяет это «после» сам).
Остаться в живых — как будто бы понятная цель на ближайшее будущее, к которой сложно подобрать контраргументы. Нужно выжить физически и не утратить желание жить — то есть сохранить себя хотя бы отчасти и внутренне тоже. Не потерять близких и веру (не буду конкретизировать, во что — оставим свободу выбора хотя бы в этом), не стать частью единой машины, лишённой индивидуальных черт, прав и человеческого достоинства. Вроде бы, вполне разумная цель. И к этой цели стоит стремиться уже сейчас, думая о будущем.
Признаки двоемыслия уже видны и без социологических замеров: внешнее согласие со всё новыми запретами сочетается с растущим внутренним недоверием к действующим институтам. Всё равно в какой-то момент люди сталкиваются с тем, что им становится всё сложнее принимать некоторые вещи, которым в прошлой нормальности вообще бы не нашлось места. Но внешне они по-прежнему принимают почти всё, причём зачастую без рефлексии, как в советском лозунге: «Партия сказала: надо! Комсомол ответил: есть!».
Хотя за внешним согласием со всем происходящим — если уж не общим «счастьем», то общим «суверенным существованием» — остаются вопросы и поводы для сомнений. И они наверняка будут только накапливаться. Добавим к этому продолжающееся разрушение горизонтальных связей. Недоверие, культивируемая агрессия, доносы, постоянный поиск внутренних и внешних врагов всё сильнее разобщают людей.
В будущем усилятся разногласия между теми, кто сохраняет доступ к разным источникам информации, сравнивает оценки и сомневается в услышанном и прочитанном, и теми, для кого пропагандистский «шёпот» создаёт цельную и удобную картину мира, в которой на любой вопрос уже есть единственно «правильный» ответ. У «шепчущих» — своя цель и задачи, и они убеждают, что если поступать так, как они нашёптывают, не задавать вопросов, принимать и действовать по разнарядке, тогда всё будет хорошо. И это работает. Многие верили, верят и будут доверять «шёпоту».
В будущем надо быть готовым к разделению, которое не исчезнет: уехавшие и оставшиеся; «служители» (слушатели курсов «Служение Отечеству» — прим. автора) и самостоятельные единицы; патриотизм, декларируемый с трибун, и привязанность к людям и месту, которая может вообще не принимать словесной формы, и так далее. Разделение между социальными группами, как мне представляется, будет только усиливаться: пространства для общего разговора становится всё меньше.
Многим уже сейчас стоит выбраться из информационного пузыря прошлого (советского, имперского, царского — кому какой ближе)
, который де-факто доминирует в публичной плоскости, и попытаться обрисовать себе будущее хотя бы в минимальном приближении.
Оно не будет благостным, оно будет сложным, ведь многим придётся осознавать и принимать изменённый мир, где не работают наши общие представления о хорошем и правильном. Многие атомизировались и больше не могут исходить из того, что окружающие разделяют их представления о допустимом, правильном и справедливом. Пока общественные и политические условия не поменяются, основания для разделения будут сохраняться.
Государство прокладывает единственный путь в то будущее, которое ему нужно, при этом не спешит определять в сознании большинства его облик. Нет понятной картинки, куда идём и для чего движемся именно туда. Выстроенная государством система последовательно сужает пространство возможного и направляет общество по одному маршруту. Поэтому приходится идти, по пути присматривая себе укрытия на случай вполне возможных чрезвычайных ситуаций. Лишним это не будет.
Будущее всё отчётливее выглядит как конкуренция за сокращающиеся ресурсы — деньги, людей, время, безопасность, доступ к знаниям и технологиям. Этот дефицит не восполнится, пока сохраняются постоянная турбулентность, жизнь одним днём и неуверенность в будущем.
Отгороженность от мира будет только усугублять разрыв между Россией и другими государствами, хотя как минимум часть российского общества, скорее всего, будет согревать осознание суверенности.
Сложно представить себе реализацию принципа «идти в ногу со временем», когда даже виртуальное пространство стало разорванным, фрагментарным, и признаков возвращения к состоянию условного 2020 года не видно.
Больше не кажется, что вот ещё потерпим немного, и дальше всё вернётся к нормальному состоянию. Пора сказать себе, что не вернётся, по крайней мере к тому состоянию нормальности, каким мы его понимали раньше. Прежняя нормальность не вернётся, потому что изменились институты, медиасреда, общественные связи и структура отношений с внешним миром.
Пора признать, что некоторые перемены нельзя будет «откатить» назад. Нам придётся учиться жить с ними и готовиться к тому, что легче не станет. Стоит честно оценить, насколько нам хватит сил и ресурсов для жизни в условиях всё новых сложностей. В таком будущем остаётся рассчитывать на себя, близких и небольшие сообщества, внутри которых сохранилось доверие. Поэтому главный вопрос — не когда всё закончится, а что из себя и своей жизни мы хотим перенести в будущее.
***
Если к финалу колонки у вас в голове поселилась мысль, почему автор «так сложно» изъясняется о «будущем после…», смените фокус и обратите внимание на подзаголовки. Их названия — это фильмы и сериалы, которые предлагают собственные версии «жизни после…». Среди них нет политических лент, зато есть фантастика и антиутопии. Их можно смотреть, чтобы ненадолго отвлечься от жизни одним днём. Но не только. Фантастика и антиутопия нужны нам не столько для побега от реальности, сколько для распознавания механизмов, которые постепенно становятся в ней привычными.
Источник — fonar.tv
— У «Коммерсанта» вышло, по сути, первое интервью, которое позволяет хотя бы немного рассмотреть Александра Шуваева не на фотографии, не в видеонарезке со спецэффектами и не внутри чужой политтехнологической рамки. Да, до этого был эфир врио губернатора на ГТРК «Белгород». Формально его можно назвать интервью. Но по содержанию это было озвучивание некоторых тезисов первым лицом региона, а не интервью. Из него было трудно собрать цельное представление о человеке, который сейчас руководит Белгородской областью.
Соцсети Шуваева тоже мало помогают. Страницы чиновника и видеоролики — это прежде всего территория управляемого образа, где между человеком и читателем всегда стоят камера, монтаж, редактор, пиарщик и понимание того, каким этот человек должен показаться аудитории. Как часто сам Александр Шуваев заглядывает к себе во «ВКонтакте», читает ли десятки и сотни просьб и чаяний белгородцев и что думает о них, пока читает, — мы не знаем.
А здесь ему наконец задали вопросы, которых ждёшь на старте политической карьеры высшего должностного лица региона. Потому что хочется понять, каким путём нам всем идти с новым руководителем областного правительства (пользуясь случаем, упомяну именно эту должность: в будущем она, судя по всему, перейдёт к другому человеку, а сам Шуваев останется просто губернатором, делегировав часть полномочий главе белгородского правительства — прим. Ф.).
После интервью остаётся ощущение лаконичного, но уже различимого портрета чиновника. Шуваев отвечает коротко. Понимает вопрос буквально. Не строит словесных лабиринтов, чтобы через три минуты вывести собеседника туда же, откуда тот начал. Где не хочет отвечать — скорее не отвечает. Где отвечает — не слишком заботится о политической упаковке.
Это, пожалуй, первое важное открытие: Шуваев пока выглядит не политиком, который управляет впечатлением о себе, а управленцем, который не очень хочет тратить на это время. И именно поэтому некоторые его фразы говорят больше, чем, возможно, он сам собирался сказать.
Впервые появился прямой ответ на слухи о том, что бывший губернатор Белгородской области Евгений Савченко стал или может стать советником нового руководителя региона. Нет, не станет. Более того, Шуваев объяснил почему: между ними есть расхождения по ряду вопросов.
Тут, конечно, хотелось бы от журналиста услышать уточняющий вопрос: по каким именно? Потому что расхождения с человеком, который четверть века управлял Белгородской областью, — это, как минимум, интересно. В этих расхождениях потенциально спрятана будущая политика Шуваева.
Но уточняющего вопроса не последовало. Имеем то, что имеем. Но даже этот короткий ответ важен: Шуваев публично обозначил содержательную дистанцию от Савченко.
Прозвучала ещё одна важная кадровая новость. Мы узнали, что должность вице-губернатора по безопасности займёт другой человек. Сейчас этот блок курирует Евгений Воробьёв в статусе и.о. Но, как следует из слов Шуваева, ему готовят замену. Будущий чиновник уже уволился из Вооружённых сил РФ (ещё один экс-военный в гражданском управления региона — прим. Ф.).
Такое публичное анонсирование кадровых перестановок для нашего региона в диковинку, ведь прошлый губернатор мог за сутки выдать несколько инфоповодов о назначениях и перестановках, но говорил о них уже по факту. А тут мы видим анонс, то есть Шуваев отстраивает свою команду и говорит о стратегических кадровых планах, а не просто ставит перед фактом, когда они уже произошли. Останется ли Воробьёв после перестановок в правительстве или покинет его — вот ещё один уточняющий вопрос, который бы хотелось задать во время этого интервью.
Про уход Вячеслава Гладкова Шуваев высказался отдельно: «Полагаю, его хотели повысить в должности, поэтому он пошёл дальше». Но о его отношении к предшественнику, на мой взгляд, больше сказала другая фраза: «Я лучше что-то сделаю в реальности, чем буду показывать, какой я красивый и хороший. Мне этого не надо».
Предыдущая команда годами строила коммуникативную модель «быть ближе, быть рядом»: ежедневные соцсети, прямые эфиры, пробежки, поездки, разговоры с жителями, камеры, фотографии, постоянное публичное присутствие губернатора. То, что ряд людей может воспринимать эту модель как «покрасоваться», я предполагал, но то, что так могут считать и другие чиновники, — узнал впервые. Теперь мы знаем, что сама идея демонстративной публичности новому руководителю области явно не близка. У нас меняется управленческий язык. Фиксируем.
Один из самых сильных пассажей интервью — рассказ Шуваева о словах президента: «Ты идёшь управлять регионом, а не воевать». Фактически это приказ, который генерал получил от верховного главнокомандующего. Человеку с большим военным опытом, Герою России, отдельно обозначили: здесь твоя задача — гражданское управление. Но между военной и гражданской моделью нельзя просто переключить тумблер.
Отсюда, возможно, и рассуждение Шуваева о разнице между армией, где приказ исполняют, и гражданской сферой, где приходится согласовывать. А затем — фраза, которую стоит запомнить: «Всё равно все решения я принимаю единолично».
Это не обязательно про авторитарность. Я услышал здесь другое: если решения мои, то и ответственность тоже моя. Довольно сильная позиция, но при одном условии. Если она сохранится не только тогда, когда всё получается. Наблюдаем.
Неожиданно было узнать, что Шуваев ходит с семьёй по торговым центрам и даже фотографируется с людьми. Неожиданно хотя бы потому, что мы пока не видели «информационных следов» этих встреч.
При Гладкове выход губернатора «в люди» почти неизбежно превращался в медиасобытие. Фото, видео, публикация, охват. Здесь, если верить Шуваеву, встречи происходят, а контента нет. Наверное, ему просто удивительно везёт на скромных белгородцев, которые фотографируются с врио губернатора и его семьёй, а потом никому не показывают снимки. Есть же такие?
Отношение Шуваева к коррупции сформулировано предельно просто: «Сам не ворую и никому не дам». Эту установку он повторяет на встречах с подчинёнными и теперь последовательно выносит в публичное поле.
В интервью Шуваев подтвердил, что у силовиков возникли вопросы к бывшему министру строительства Оксане Козлитиной. Пока, насколько можно судить по публичной информации, история не привела к видимым последствиям, кроме её увольнения по собственному желанию. Но вряд ли Козлитина — финальная фигура в деле о коррупции при строительстве защитных сооружений.
А вот здесь у меня возникло ощущение, что Александру Шуваеву ещё предстоит погрузиться в проблему — и его ждут открытия. За время СВО белгородцы привыкли к ограничениям. Даже отключения мобильного интернета постепенно превратились из чрезвычайной ситуации в часть повседневности. Люди раздражаются. По инерции оставляют сотни комментариев с просьбами вернуть связь под постами врио ВКонтакте. Но...
Ситуация заметно не меняется, даже не смотря на публичное поручение Шуваева. Более того, как минимум у части операторов с мая она стала хуже: периоды ограничений растягиваются, «белые списки» не решают всех проблем, в них не попадают даже некоторые банки, СМИ и вполне легальные сайты, а способов обойти ограничения становится меньше.
И на этом фоне Шуваев говорит журналисту, который тоже столкнулся с ограничениями, когда оказался в Белгороде: «Интернет-то есть, как же его нет — сообщения отправляются, приходят. Telegram не работает, его же отключили, а „Макс“ работает везде». Похоже, что между кабинетом врио губернатора и экраном телефона обычного белгородца помещается целая параллельная реальность.
«Белгород — первый оборонительный рубеж Москвы». Сказано сильно. И сказано так, что фраза наверняка останется в памяти многих.
Вряд ли после неё жители приграничья расправят плечи и ощутят особую значимость для федерального центра. Особенно те, кто помнит, как в тяжёлые для города Шебекино дни само слово «Шебекино» в 2023 году исчезало из комментариев в соцсетях федеральных каналов, когда люди пытались рассказать стране, что происходит с их городом.
Трудно почувствовать себя первым оборонительным рубежом столицы, когда тебе иногда приходится доказывать столице, что ты вообще существуешь.
Но фраза Шуваева всё равно важна. Возможно, даже важнее, чем кажется сейчас. Потому что если Белгородская область действительно первый оборонительный рубеж Москвы, то это не только красивое определение региона. У первого рубежа должна быть соответствующая цена поддержки: деньги, федеральные программы, особые условия для бизнеса, компенсации, инфраструктура, медицина, восстановление. Частично это есть и сейчас, и благодарить президента и правительство за это не уставал ни Вячеслав Гладков, ни теперь Александр Шуваев. Но фиксируем в этой фразе право региона требовать больше, потому что он, как сказал сам врио, действительно принимает на себя больше.
Отдельно отмечу спокойное отношение Шуваева к тому, что собственные обещания иногда приходится корректировать. Например, выплаты за автомобили, повреждённые при обстрелах и атаках дронов. В начале лета прозвучал конкретный срок — до конца июня. Это был, пожалуй, единственный момент эфира на ГТРК «Белгород», который действительно растащили СМИ: журналисты слишком соскучились по конкретике, чтобы пройти мимо даты, когда вновь людям начнут платить компенсации за пострадавший транспорт. Теперь Шуваев признаёт: немного не успевают, но выплаты скоро начнутся.
Мне это скорее нравится. Власть не становится слабее от слов «мы не успели». Она становится слабее, когда все уже видят, что она не успела, а она продолжает объяснять, что всё идёт по плану. Признавать, что реальность иногда сильнее графика, — полезное качество. Особенно для руководителя региона.
А вот понимание роли бизнеса в экономике региона у главы областного правительства пока, похоже, требует уточнения. Первый сигнал был в мае. Белгородские предприниматели остались без публичного поздравления врио губернатора с профессиональным праздником. Казалось бы, мелочь. Но власть регулярно поздравляет силовиков, военных, учителей, врачей, строителей, работников культуры, семьи, молодёжь и ещё десятки групп. А предприниматели, которые в приграничном регионе продолжают платить зарплаты, налоги и аренду, как-то выпали из поля зрения. Отсутствие хотя бы толики внимания к предпринимателям в мае выглядело показательно. Теперь — ответ Шуваева на вопрос о помощи бизнеса:
«Мне помощь не нужна, я достаточно обеспечен: хватает военной пенсии и социальных выплат», — сказал журналисту врио губернатора.
Бизнес помогает не губернатору. Бизнес помогает существовать региону, которым губернатор управляет.
Предприниматели наполняют бюджет. Из этого бюджета финансируются социальные программы, зарплаты бюджетникам, дороги и другие расходы государства. Бизнес создаёт рабочие места, чтобы люди не уезжали из региона. Помогает восстанавливать пострадавшее жильё. Вкладывается во внебюджетные механизмы поддержки. Участвует в компенсациях за повреждённые автомобили. Платит налоги в тот момент, когда сам живёт между тревогами, отключениями связи, кадровым голодом и падающим спросом. В конечном счёте сильный бизнес — это не просьба о помощи губернатору. Это одна из причин, по которой губернатору вообще есть чем управлять.
За Александра Шуваева можно только порадоваться, что ему хватает военной пенсии и социальных выплат. Но региональная экономика устроена чуть сложнее личного банковского счёта губернатора. Хотелось бы, чтобы хотя бы советники главы правительства по экономике чуть внимательнее были к этой сфере региональной политики. Потому что самочувствие бизнеса — не корпоративная проблема предпринимателей. Это один из самых точных анализов «крови» региона. Предприниматель в приграничье каждый день делает маленькую ставку на то, что у этого региона есть завтра. И вот эту ставку, как мне кажется, власть обязана замечать.
Финалом интервью стал разговор о том, чего хотят не только мужчины, а вообще все белгородцы.
«Чтобы закончилась специальная военная операция, чтобы дальше можно было развивать свою деятельность всем категориям граждан, чтобы улучшалась жизнь в регионе. Это самое основное. Без этого никуда», — процитируем ответ Шуваева полностью.
Хорошо не только то, что это желание многих белгородцев понимает Шуваев, но и то, что он его вербализует и делает публичным. Напомним, что в декабре 2025 года в нашем опросе каждый четвёртый подписчик высказался, что «поддержит решение президента о немедленном подписании мира», а примерно столько же (27 процентов) выступали за переход к мирным переговорам.
Главная ценность разговора, который зафиксировал «Коммерсант», не в отдельных инфоповодах. Хотя новости там есть. Ценность — в цельности портрета врио губернатора. Мы впервые получили хотя бы минимальное представление об Александре Шуваеве как об управленце. Увидели его способ отвечать. Его отношение к ответственности. Его дистанцию от прежних моделей. Его сильные стороны. Его слепые зоны. Услышали фразы, которые вряд ли написал бы пиарщик, а если написал, то очень хороший.
Соцсети могут ежедневно показывать, что чиновник работает. Только интервью иногда впервые показывает, кто именно работает чиновником. Вот этого разговора в публичном поле и не хватало. Не ещё одного ролика. Не ещё одной фотографии с совещания. Не ещё одного поста, где область развивается, проблемы решаются, поручения даны, а ответственные назначены. Не хватало профессионального журналиста напротив человека, который получил власть над регионом.
Спасибо за этот разговор, коллеги. Мы увидели, каким губернатором он может стать, и это особенно важно в преддверии сентябрьских выборов губернатора Белгородской области.
Источник — fonar.tv
Обычный отпуск в Египте за несколько минут превратился в борьбу за жизнь. Регина Шутенко впала в глубокую кому после остановки сердца в Хургаде. Сейчас она находится на аппарате ИВЛ, а врачи считают, что перевозить её можно только специальным реанимационным самолётом. Стоимость такой эвакуации превышает 8 миллионов рублей.
Страховка покрывает лишь небольшую часть этой суммы, поэтому семья просит о помощи. Рассказываем, что произошло с девушкой и почему её близкие пытаются как можно скорее вернуть её в Россию.
19-летняя белгородка Регина Шутенко находится в глубокой коме в больнице египетской Хургады после остановки сердца. Для транспортировки девушки в Россию требуется специализированный реанимационный самолёт, стоимость которого оценивается более чем в 8 миллионов рублей. Как рассказала мама девушки, они отдыхали в Хургаде по туристической путёвке с 18 по 28 июня.
Юрист Елена Палымова, к которой обратилась семья девушки, поделилась с «Фонарём», что утром 27 июня Регина почувствовала себя плохо: у неё начались рвота, расстройство желудка и сильная слабость. По словам матери, почти весь день дочь провела в гостиничном номере. Она пила воду, немного ела рис, принимала лекарства. Ближе к вечеру состояние, как показалось, немного улучшилось, поэтому они решили выйти к морю.
— Затем ей стало чуть легче. Мы пошли на море, немного покупались, потом лежали на лежаках около 20 минут, она поспала. Встала и пошла в туалет. Её не было минут пять. Я пошла за ней и нашла её без сознания, — рассказала мама Регины.
После этого началась длительная реанимация. Медики пытались восстановить работу сердца сначала на месте происшествия, затем в машине скорой помощи и уже в больнице. Врачи сообщили, что только в реанимационном зале сердечно-лёгочная реанимация продолжалась около 40 минут, после чего кровообращение удалось восстановить. При этом точное время, которое прошло с момента остановки сердца до восстановления сердечной деятельности, неизвестно.
Сейчас Регина находится в отделении реанимации на аппарате искусственной вентиляции лёгких. По информации семьи, из-за длительного кислородного голодания у девушки развилось тяжёлое поражение головного мозга. Кроме того, её состояние осложняют ещё несколько заболеваний.
Египетские врачи, по словам семьи, готовы разрешить перевозку пациентки в Россию, однако сделать это можно только специальным медицинским самолётом с реанимационной бригадой и необходимым оборудованием. Стоимость такой эвакуации оценивается более чем в 8 миллионов рублей. Туристическая страховка покрывает только 15 тысяч долларов США — примерно 1,3 миллиона рублей. Остальную сумму, превышающую 6,5 миллиона рублей, семья самостоятельно оплатить не может и просит о помощи.
По нашей информации, обращение семьи уже получили в правительстве Белгородской области.
Источник — fonar.tv.