LuvinClub

Даже если в ответ слышу культовое «Сколькаааа?» нос остаётся на месте. В конце концов, если искусство не хотят обменять на деньги, пусть лучше лежит в студии и радует глаз. Ведь я уж точно самый большой фанат того, что делаю.

И тут появилась одна загвоздка.

Цианотипию я продаю максимум за 1500 ₽. Во-первых, это копии. Да, я сама рисую негатив. Да, каждая получившаяся копия уникальна. Но всё же это копии, и тиражность позволяет мне ставить низкую цену.

Однако, когда меня про неё спрашивают, я по привычке задираю нос, приосаниваюсь и делаю то самое лицо, автоматически переношу свою «тридцать-тыщ-личность» на работы, стоимость которых в 10 раз ниже.

И вот оказалось, что эта личность мастерски отпугивает покупателей от тиражей. Так как я делаю их не так часто, и вышло так, что все решили, будто и цианотипия моя стоит прилично.

Продажи шли плохо. Ни посты, ни реклама, ни товары не помогали.

Я своей надменностью сама себе выстрелила в ногу.

Но решила не унывать, а сделать ход конём: состряпала рассылку с абсолютно дедовским способом, товары по 1500. И да, это сработало. Понемногу, потихоньку — но продажи пошли.

А я уяснила для себя три вещи:

1. Задирание носа стоит лимитировать.

2. Тиражи стоит делать настолько чаще, чтобы аудитория не была настолько шокирована ценой, что перестаёт в неё верить.

3. Маркетинг — дело полезное.

Морали у сей басни не будет. Просто вот такая история.

Я уже давно выяснила, что бумага 50–60-х годов имеет свойство давать реакцию на раствор цианотипии даже в темноте. Это связано с тем, что в составе такой бумаги, особенно произведённой в середине XX века, используются растительные волокна и примеси, которые со временем окисляются и становятся чувствительными к щелочной среде реагентов. По сути, даже без воздействия ультрафиолета эти волокна вступают в реакцию с химическим составом, запуская процесс проявления цвета.

Вот намазали вы бумагу, аки летучая мышь на ощупь, и решили выйти на свет. Пока дверь открывали, упал небольшой лучик солнца внутрь кабинета — и всё, бумага уже синеет. Эта бумага исключением не стала. Даже больше — она начала давать реакцию, которая следовала по пятам за кистью. Так что даже превращение из мыши летучей в мышь обычную, которая кралась на корточках и носочках за дверь, чтобы ничего не дай бог не засветилось на бумагу, не помогло.

Интересное номер два: бумага даёт очень красивый пудровый цвет даже при увеличении времени засвета. Итог получается очень красивым и изящным, я бы даже сказала — кинематографично нуарным. Что интересно — бумага хорошо впитала раствор и не выдала каких-либо намёков на масла, так что цвет лёг ровно и хорошо.

И последнее: бумага выдерживает все стадии промывки, хотя, казалось бы, плотность у неё не больше 50 грамм на метр. А вот сохнет быстро! Требует практически моментального закрытия пресса, иначе сразу идёт волнами и раскисает.

Я результатом очень довольна и показываю его вам, задрав нос. По-моему, прекрасно, атмосферно и великолепно.

Так вот. На этот раз, судя по всему, у меня в руках классическая бумага для пишущих машин. Плотность у бумаги около 50 грамм на метр квадратный. Маркировка и цена немного намекают, что это древесно-рафинная бумага, которой к тому же уже больше 50 лет. Бумага скорее всего выпущена после 1950 года. Однако может быть и такое, что это советский менеджер по продажам постарался и предложил какому-нибудь большому ООО спеццену, поэтому сложно сказать точно, но бумага явно старше 40 лет. Упаковка весом 1,5 кг, что говорит о том, что бумагу произвели для поставок промышленности, а не для продажи в розницу.

Бумага с одной стороны как будто мелованная, а с другой , бархатистая, с классической охровой желтизной, присущей винтажной бумаге, которая изготовлена с более-менее классическом составом.

Вот такой раритет я получила. Осталось повести опыты и выяснить, выдержит ли бумага нанесение растворов, рисование тушью и прочих экспериментов. Если всё получится — у меня будет запас замечательных бумаг для цианотипий. Не иначе как придётся устроить распродажу, чтобы освободить место на складе.

К слову, если вам интересно — свои цианотипии я продаю по цене трёх чашек кофе из санкт-петербургских кофеен, то бишь 1500 рублей за картину. Чистая замануха.

Покидала сумки, и если бы я понимала намёки вселенной, намазала бы ожоги от солнца кремом, выпила стаканчик американо и улеглась в холодную ванну. Не так ли? Но нет, мне понадобились помидоры и мороженое.

И вот тут начинается основное повествование. В так называемом магазине у дома я взяла продукты и встала в очередь на кассу самообслуживания. Сразу после меня подходит девушка, оценивающе смотрит и встаёт прямо передо мной. Я насторожилась, но думаю: возможно, эта маленькая 150-сантиметровая девушка встала тут, потому что очень мало места, магазин-то ларечек, что с неё взять. Но нет. Она с этим типичным лицом человека, который знает, что делает пакость, подошла к кассе. И просто тарантиновский диалог:

Я: Девушка, сейчас моя очередь.

150 см: И что мне теперь не пробивать?

Я: Не пробивать.

150 см: Вообще-то я сюда пришла после работы и дома у меня ребёнок.

Я: Я тоже после работы и меня дома ждёт семья.

150 см: Швыряется рисом и продуктами из своей корзины (слава богу, не в меня) и стоит над душой, пока я эти помидоры пробиваю.

Тут я хочу сделать ещё одно признание. Я только притворяюсь добрым, хорошим человеком. Это я в интернете на мурмурях (так это называется вроде) разговариваю. А на самом деле я та ещё забияка и матерщинница. Во мне это зло, как проснулось в пубертат, так и осталось дремать внутри. Но в этот конкретный день у меня просто не осталось сил. Вот не было. Даже на мат не было. Я эти злосчастные помидоры еле держала в руках. И не наступило этого освобождения от того, что вы огрызнулись на обидчика, так что я продолжаю думать над ситуацией.

И получается, что по логике 150-сантиметровой девушки, если человек в магазине без ребёнка и не выглядит уставшим, хотя я была ну очень уставшей, он ей молча должен уступить место. Сколько же раз это прокатывало? А если у меня нет ребёнка, но я буду ходить по магазинам с фотографией чудного, прекрасного карапуза в кармашке — это даёт мне право вытеснять людей из очереди? А если я такой бейджик себе сделаю? И в целом, кто чисто теоретически устаёт больше: работающая мать или человек, который работает на двух работах? Кому уступить первому? А если человек не работает и не мать, нужно ли ему пропускать вообще всех?

Что думаете?

И оба ответа разбили мне сердце.

Итак, я очень, крайне, черезчур осторожно нанесла состав сразу на 4 листа, чтобы посмотреть, не окажется ли внутри бумаги связующих, которые будут плешивить слой. Рассчитывая, что бумага прощально помашет мне ручкой ещё к моменту нанесения раствора. Но не тут-то было.

Бумага стойко перенесла намазывание и без проблем поплавала в двух растворах. Я была близка к ликованию. Но увы, во время вторичного промывания водой бумага беспощадно рвётся. Я перепробовала несколько способов вытащить её из воды без потерь, всё бесполезно. Дело, вероятнее всего, даже не в её тонкости, а именно в составе. Или ванна с кислотой для смывания раствора, или ванна с перекисью для проявления цвета, сложно определить, что именно так влияет, не зная точного состава бумаги. Однако, раз она выдерживает первую промывку, вероятно, дело не в количестве впитываемой влаги.

Я очень сильно расстроилась, особенно потому, что бумага сдаётся в самом конце.

Стрела в моё сердце номер два: лазурь выходит невероятно яркая, очень красивый сочный цвет, с хорошим контрастом. Что заставляет меня страдать ещё больше 🥲

И да, неожиданность номер три: бумага сохнет почти мгновенно. Обычно я закладываю и закрываю пресс парами, но с этой привередой не вышло — она высохла ещё до того, как я закончила второй лист, соответственно, волнами. Я даже скажу, что скукожило её так, что сразу понятно, жизнь она повидала.

Так и закрывается сегодня моя опыточная, не солоно хлебавши.

P.S. Интересно, каковы шансы, что секретариат Марийского комбината выдаст мне составы бумаг по секрету, чтобы я одним глазком взглянула, что именно не даёт бумаге продержаться

Я, конечно, не могу, как персонаж кино, стоя в красивом платье, с харизмой, которая бьёт окружающих по глазам, увидеть предмет и сказать: «Это бумага 1973 года, сделана мастером Чиполини в семейной мастерской, которая находится на Пяти углах в 8 утра». Однако кое-какие расследования провести могу.

Бумагу изготовил Марийский целлюлозно-бумажный комбинат. К слову, комбинат не только прекрасно функционирует с 30-х годов, но и, на секундочку, является градообразующим предприятием.

(Уважаемый Марийский комбинат, на случай если вы захотите прислать мне коробочку бумаги за эту рекламу — я готова её принять. Да.)

Но тут начинается интрига.

Марийский комбинат занимался изготовлением технических видов бумаги. Это не сходится с наличием пишущей машинки на упаковке. Возможно, эта бумага выпускалась в настолько малом количестве, что о ней никто ничего не вспомнил. Или на самом деле она предназначена вовсе не для пишущих машин.

Идём дальше.

Вес упаковки составил килограмм, как и указано (да-да, я перепроверила). А значит, предназначалась она для промышленных производств.. Бумага, предназначенная для использования в быту, досуге, и в целом для большинства продаж в розницу, отгружалась в штуках.

Если судить по цене, то бумага изготовлена уже после 1970 года — так как до этого промышленная бумага отгружалась по цене рубль за килограмм. А после 80-х стоила почти 2 рубля. Можно предположить, что бумаге около 50 лет.

И тут две несостыковки.

Бумага в упаковке очень тонкая. На ощупь я дам ей плотность около 20–30 грамм на метр квадратный. Но вот интересный факт: бумага всё ещё белая. А это означает, что она дорогая и сделана из качественной хвойной целлюлозы. Это же подтверждает и то, что у неё практически нет пленительного запаха старой библиотеки.

И тут мы вновь возвращаемся к несостыковке.

По многим параметрам бумага для печати на пишущей машинке не подходит. Что навело меня на мысль: машинка-то подставная! Ради маркетинга её нарисовали, чтобы она задевала струны души советского человека своей знакомостью.

Но тут я, вполне возможно, вру, и даже больше, слегка драматизирую.

Заканчивая расследование и возвращаясь к тому, для чего я эту бумагу ищу, а я напомню, что я художник 🎨🙋

Очень может быть, что для рисования и цианотипий бумага не подойдёт. Как я уже писала до этого (надеюсь, вы читали ту статью), для того чтобы прекратить реакции реагентов на бумаге, последнюю нужно пополоскать в жидкостях 4 раза. Вероятнее всего, бумага такой плотности этого не осилит.

Проверить это я собираюсь, проведя опыты. Но надеяться буду на лучшее, так как меня каждый раз невероятно захватывает эта возможность соединить прошлое и настоящее с помощью искусства.

Ещё осталось небольшое чувство, будто меня обманули. Ибо сама упаковка пахнет просто божественно. Но вот засуньте нос внутрь и вы услышите только фигушку.

Вот такая история. Если вы прочитали её до конца, жму руку от всего сердца. И посылаю классические свои лучи любви 🌹

«Здравствуйте! Меня зовут (удалено), я куратор благотворительного проекта (удалено). Вы уже знакомы с нашей деятельностью – мы помогаем проживающим в домах престарелых и инвалидов через искусство. Сейчас я приглашаю вас к участию в моём личном проекте в Санкт-Петербурге – (удалено). Это благотворительный арт-проект, который объединяет искусство и реальную помощь людям. Мы будем исполнять мечты подопечных наших домов – тех, кого мы знаем лично и кому уже помогали раньше. Гости выставки смогут приобрести картины, а деньги с продажи мы отправим на конкретные мечты жителей интернатов. Тема всей выставки – (удалено). Жанр и стиль работ свободные — от реализма до абстракции. Главное – чтобы в каждой работе была душа и отражалась тема. Все детали указаны в приложении к данному письму. Для участия просим вас подать заявку».

Я вся сразу встрепенулась: думаю, дело замечательное, надо поучаствовать. И полезла в документы.

А там , почти прямым текстом: «Дорогие художники, событие полностью за ваш счёт, уж не обессудьте».

Что конкретно меня, мягко скажем, удивило:

✔️ Взнос за участие: 2300–3000 ₽ с художника.

Действительно, почему бы и нет? Эта сумма же пойдёт на благотворительность? А вот и нет — она уходит организатору. Как говорится: «Я всё организую, а вы оплатите». 50 на 50, практически.

Надо заплатить за участие в мероприятии, на которое вас пригласили. Если вам нужно срочно заработать — просто зовите друзей и берите плату за вход (табличка «сарказм»).

✔️ Работа в подарок!

Казалось бы, да, имеет место быть на благотворительном событии. Но давайте пока просто разложил все по корзинкам, на данный момент, художники уже заплатили за участие, подарили картину (мои в среднем стоят 30 тысяч, но давайте возьмём по акции тысяч за 15) — и вот уже можно купить телевизор в комнату пенсионерам.

✔️ 50% художнику.

При продаже на аукционе автор получает только 50%. 25% уходит в благотворительность, 25% — организаторам. И тут возникает очень интересный момент: художник платит за каждый вздох на этом мероприятии, и с каждого его платежа организатор забирает 25% себе. А благотворительность? Как же?

✔️ Отбор и утверждение.

Организаторы оставляют за собой право утверждать или не утверждать работу после оплаты взноса. В договоре это не чётко прописано, но звучит примерно так: вы платите, но может случиться, что ваши картины сложат в тёмный угол и никто их не увидит. «Ну так вышло, взносов нам надо собрать ого-го сколько, а места столько нет».

✔️ Нет гарантии продажи.

Это дело и вовсе наживное. Так работает везде. Но вот вам мой личный лайфхак: если организаторы просят и оргвзнос и процент с продажи, вероятность того, что будет кому продавать, близка к нулю.

📦 Теперь давайте посчитаем:

У нас есть три корзинки:

· Корзинка художника: платим взнос, дарим картину, платим с каждой продажи (если они будут). А если их не будет — просто платим за всё.

· Корзинка организатора: забирают весь оргвзнос себе, получают бесплатные картины, 25% с продаж (если таковые будут).

· Корзинка подопечных: 25% с возможных, но не гарантированных продаж. Возможно, бесплатные картины — но это не точно.

Звучало всё без сомнения красиво. Но давайте снимем эту блестящую упаковку и увидим нелицеприятную начинку: это просто эксплуатация чужой надежды, надежды неопытных художников, ради выгоды, дохода и продвижения. Грустно, очень грустно