Iazlon

Недавно перечитывала Уолтера Патера. В его эссе о поэзии Микеланджело нашла строки, которые воскресили в памяти образ «Пьеты Ронданини»: «Вся его надежда основана на сознании неведения — неведения человека, неведения природы духа, его происхождения и его способностей <…> Он поэт всей этой области чувств, — поэт, и поныне живо приковывающий наши задушевные мысли — немые вопросы о посмертном переходе в бесформенное состояние, предшествовавшее жизни; о перемене, о возмущении против этой перемены; далее о смягчающем, светлом порыве жалости; наконец, вдали неопределенный, смутный, но не более смутный, чем самые определенные мысли человечества за три столетия о предмете, столь близком его сердцу, о новом теле — неверный свет, неуловимый, внешний эффект на слишком неподвижных или слишком бесформенных лицах; греза расплывающаяся в мерцании утра, неверная, бесцельная, беспомощная; слабость слуха, памяти, осязания, дыхания, огонек на пороге двери, перышко в вихре». (У.Патер. Ренессанс. Очерки искусства и поэзии. М., 2006. С. 127-128.):

И вот, переходя порог, тот же запылении диван, грязный столик и стопка книг на полу. Вечно запертое окно лениво дышит петлями при попытке впустить сюда хоть капельку воздуха. В углу висит чья-то икона, сгоревшая во времени, возможно освобождена, или же умерла навсегда. Кто знает... кто знает...
Скрип пола наполняет комнату, пыль медленно вальсует в лучах солнца, в лучах солнца что стало символом отчаяния и безумия. Разбитое зеркало на стене, грязное и в тоже время чистое, словно символ вечного терзания души. Что я тут забыл? Чёртов дом. Не знаю почему, но чёртов. Так подсказывал мой разум, и я не видел причин не доверять ему. Скупое освещение солнца тихо переходит в лихорадочное затмение, скоро взойдёт луна. Я не знал это место. Я не видел его. Я хотел его покинуть, сорваться, убежать прочь словно от проклятый пёс. Но нет. Я этого не хотел. Или всё таки хотел? Неважно. Ничего не важно. Лениво ложась на кровать я чувствую холодок по спине. Что это? Бриз разбитого разума или эхо мечты утопленника. Неважно. Клонит в сон...
Рассвет. Сколько я здесь пробыл? Я чувствую что это неважно. Зачем я сюда возвратился? Что то меня держит.
Осколок глаза мелькает в стекле придавая лучику света зелень волны. Безумие, не так ли? С кем я говорю? Почему я говорю? Забытый грешник в тюрьме. Это ад? Или рай? Тут спокойно, вот и славно. Но что то тревожит мой сон. Ленивое шуршание в голове.
Срываюсь с постели, судорожно ищу свет. В окне лишь тьма. Я забылся? Видимо. Медленно поднимаюсь. Зелёные глаза. Я их знал. Чьи они? Уже не важно. Должен идти. Нельзя ждать. Или нельзя идти? Я запутался. Бред. Я в бреду вижу всё это. Да, так и должно быть. Я сейчас дома... в своей кровати и рядом она... Зелёные глаза. Нет не она, я её не знаю. Или знаю? Или знал... Медленно проводя рукой по стене я чувствую следы от ножа. Засохшая кровь. Осколки ногтей. Боже, я теряюсь. В окне мелькает лицо... Зелёные глаза? Да, зелёные глаза. Зелёные глаза... Чувствую падение. Падаю. Тьма охватывает, судорожно сжимаю ручку кресла. Рассвет. Или же очередной фокус уставшего разума.
Я знал её. Её зелёные глаза. Я мечтал о них. Я мечтаю о них. Но... но их уже не вернуть...