Gondonizator

Шшшух..
Пронеслась встречная электричка, как всегда неожиданно. Буквально пять секунд и опять за окном чередуются монотонные картинки - заросли кустарника растущего вдоль железнодорожного полотна сменяются уходящими вдаль полями или стремительно пролетающими домиками, парниками и заборами. Электричка сбавляет ход и мой взгляд цепляется за небольшую березовую рощу. Я успеваю рассмотреть множество оттенков зеленого цвета в лучах совсем недавно вставшего солнца. В тени стволов зеленый становится темным, почти иссиня-черным, а там, где солнце освещает листву, цвет уходит в салатовые оттенки. Такой левитановский зеленый колорит, написанный не кистью, а самой природой. Только буйство цвета, без малейшего акцента на чем-то еще.

Я еду на дачу в пригородной электричке из Питера в Лугу - навестить отца. В вагоне толкучка из дачников, которые предпочли встать пораньше в субботнее утро, чтобы в тесном кругу себе подобных добраться до грядок и мангалов. Дачники уже не те, что были лет десять-двадцать назад - они стали более современными, неотрывно смотрят в гаджеты, слушают что-то в своих наушниках. Практически не видно газет, книг, сканвордов, которые раньше были неотъемлемыми атрибутами пригородных поездов. Но остались характерные запахи. От мужчины позади меня пахнет табаком - покурил перед тем, как зайти в вагон. На входе стояла девчонка лет тринадцати, вылившая на себя половину флакона духов. И запах пота, ведь сегодня уже плюс двадцать два, хоть и раннее утро.
Несмотря на феерию запахов, я не отвлекаюсь от процесса разглядывания людей и по привычке придумываю себе их истории.

Взгляд мой останавливается на парне лет тридцати двух, сидящем у окна, в котором мне только что показали березовую рощу. Он неотрывно уже минут двадцать смотрит в окно - не пустым взглядом человека, коротающего время в пути, а пристально-вовлеченным. Он так погружен в происходящее на экране окна, что замер, как статуя. Но не только статичная поза и взгляд остановили мой выбор на нем - он напомнил мне отца. Того отца, которого я видел на фотографии, сделанной на берегу Средиземного моря в Сирии, во время длительной командировки в эту братскую республику. Когда советские геологи бурили в арабских песках скважины, производя изыскания для последующего возведения дорог, домов и всего прочего, что мы сирийцам построили в восьмидесятые годы. На той фотографии отец еще молодой, кучерявый, с лохматой бородой, являющейся обязательной для настоящего геолога, в чуть затемненных очках. Он стоит на берегу бескрайнего моря и похож на героя одного из французских фильмов. Так и кажется, что картинка оживет и в кадр войдет сам Бельмондо в плавках, широко улыбнется и скажет:
- Валера, пойдем окунемся. Вода же парная!

И этот парень у окна такой же - с лохматой бородой, растрепанными волосами, в стильных очках. Но он точно не геолог. Чересчур худощав. А геологи обычно здоровее - постоянные командировки и жизнь в полевых условиях не для щуплых ребят! Скорее этот парень представитель творческой профессии. Он смотрит на однообразно-унылые пейзажи Ленинградской области за окном, так пристально, как будто видит в них яркие для себя образы.
Я начинаю фантазировать о том, куда он едет, к кому. Возможно он узнал, что его первая любовь - девчонка, с которой он вместе учился в Академии Репина - разошлась со своим мужем, и он решил приехать к ней. Может, просто поддержать, или сказать ей, что столько лет ждал момента, когда она снова останется одна.

Взгляд мой перемещается на компанию из трех студентов, по обрывкам фраз я понимаю, что они из Политеха. В центре стоит совсем невысокая девушка с очень пронзительным взглядом и падающей на левый глаз челкой. Не красавица, но высокий патлатый парень, который ее приобнимает за плечо, смотрит на нее с неподдельным восхищением! Вот такая любовь бывает в юные годы - искренняя, без вороха травм и триггеров, без скелетов из шкафов и тумбочек, присущих чувствам людей в более зрелом возрасте. Но и второй парень, тоже высокий, рыжий и покрытый множеством веснушек, кидает на маленькую девушку глубокие и нежные взгляды. Налицо любовный студенческий треугольник! Интересно, кого из них она выберет в итоге? Того, кто ее обнимает, или рыжего?

Шшшух..
Пронеслась очередная встречная электричка. Ее звук вынул воспоминание из моих студенческих лет. Отец был дома в тот день, когда я впервые пригласил к нам в гости одногруппницу - свою первую любовь. Пока мы целовались в моей комнате и собирались приступить к подготовке к зачету, он пожарил оленину, привезенную из командировки на Ямал, постучался в дверь, и, подобно заправскому официанту, подал нам дичь, рассказав, как выменял у местных ненцев оленью ногу на пять килограмм сахара.

Я возвращаюсь к парню все так же неотрывно смотрящему в окно. Наша электричка остановилась на очередной станции. Прямо за окном я вижу высокую худощавую спортивную женщину с тремя детьми. Старшая девочка лет шестнадцати сидит на скамейке, выглядит чуть апатичной, она плотная, с ярко-розовыми волосами, с шоппером, на котором висит игрушка - зеленый Магистр Йода. Еще одна девочка помладше лет на пять - наоборот очень подвижная и худая, как ее мама. Она вдруг делает колесо, прямо на платформе - настоящая егоза. И мальчик, судя по всему, средний сын, с короткой стрижкой, сильно выбритыми затылком и висками, и большим чуть выпуклым лбом. Они всей семьей кого-то встречают.
Взгляд мальчика падает на окно электрички, у которого сидит мой бородатый попутчик. Мальчик видит его, глаза его расширяются, он даже делает движение вперед, как будто узнав человека за окном. Неужели они знакомы? Но нет, движение мальчика останавливается, он отводит взгляд. Обознался. Тут к семье на перроне подходит мужчина, тоже спортивный, как и женщина, с коротко подстриженными седыми волосами и небольшим оранжевым рюкзаком за плечами. Женщина его обнимает, дети просто машут в приветствие.
Электричка начинает трогаться. Мальчик еще раз кидает взгляд на отъезжающее окно, во взгляде можно прочитать слабую надежду - а вдруг все-таки это тот, кого он узнал.

После наблюдения этой сцены я решаю, что смотрящий в окно мужчина возвращается домой из долгой командировки Домой, где его ждет любимая женщина и ее трое детей. Дети не его, но за два года, что они вместе, он успел их полюбить. А они его. Интересно, узнают ли они его сразу, ведь за время командировки на его ранее всегда выбритом лице выросла эта лохматая борода. В любом случае он ее сбреет, ведь его женщина не любит колоться о щетину.

Шшшух…
И снова громким шмелем пролетает встречная электричка. И вторым шмелем мне прилетает воспоминание, как отец вернулся из Сирии, отработав там более трех лет. Мне тогда было уже девять лет, а моей младшей сестре всего пять. И вот в комнату заходит отец - с густой бородой, большой такой. И вроде это он, но чуть подзабытый. Потом он уходит в ванную, и зачем-то сбривает там свою бороду! И когда из ванной выходит какой-то дядя с гладко выбритым круглым незнакомым лицом, моя сестра начинает плакать и спрашивать маму «куда делся наш папа?». Это единственный раз, когда мы с сестрой видели отца без бороды.

Меж тем наш поезд подъезжает к Луге. Скоро конечная и нам выходить. Нам это мне и парню у окна.
Мне предстоит еще купить свинины для шашлыка, блок сигарет отцу, и проехать на автобусе до садоводства, где он проводит лето. Ему уже за семьдесят, он давно на пенсии, но остался все тем же геологом. Бородатым, большим, с задумчивым взглядом.

Кто же этот мой попутчик? К кому он все-таки едет? Опять вопросы, но я не узнаю ответов на них.

Поезд прибывает в Лугу, пассажиры радостной организованной толпой выходят на привокзальную площадь. Справа от выхода стоит бабушка, продающая цветы. Тут я вижу, что мой попутчик направляется к ней. Я приближаюсь и слышу его диалог с продавщицей.
- Почем гвоздики?
- По восемьдесят, сынок. Бери побольше, я сама их вырастила, неделю простоят!
- Давайте двенадцать штук.
- Двенадцать?.. Горе-то какое.. Умер кто?
- Отец год назад.

- Шурик, привет! Давненько тебя не видел! Какими судьбами?
- Да, вот, с рынка иду, за хлебушком маманька отправила. Решил заскочить к тебе, проведать.
- А хлеб-то где? Похоже ты жидкого хлеба соточку купил?
- Не все то хлеб, что крошится, племяш!

Шурик был моим дядькой по папиной линии. У него и его мамы, тети Лиды, был участок в том же садоводстве, что и у моих родителей. На соседней линии. Собственно именно по их рекомендации мои родители тут дачку и взяли в конце восьмидесятых, за сто километров от Питера, на болотах, в огромном садоводческом массиве. Три с половиной часа дороги от дома, и ты на шести сотках с видом на соседкины лосины посреди грядки. Красота!

Но вернусь к Шурику. Он был прям Шурик - не Александр Львович, не дядя Саша. Такой весь с шутками и с прибаутками. Весельчак и интеллектуал. Но пьющий, причем всю свою сознательную жизнь. С вечным тремором. При этом всегда выбритый и аккуратно одетый в шорты и сандали с носками. Я его с детства только таким и видел. А ведь мне уже под пятьдесят. А Шурику сколько? Под семьдесят, думаю.

- Шурик, ты как насчет того, чтобы в баньку со мной пойти? Топится уже!
- Не, Серёжа, я посижу просто. Сердечко шалит последние лет семь-восемь, да и жар плохо стал переносить.. Не надо мне в баню. А вот выпить чего - я со всей радостью!
- Так я же не пью. Устроил себе алкогольный детокс на июль, и вот уже больше трех недель мимо КаБэ прохожу, гордо смотря в сторону.
- Ну ты даешь! Сила воли у тебя в нашу породу! А мимо чего это ты проходишь? Что за КаБэ?..
- Ты, Шурик, удивил. Пьешь, а КаБэ не знаешь!
- Ну, как говорится: познание начинается с удивления.
- Сократ?
- Аристотель! Так что насчет выпить, племяш? А то мне в магаз уже не вариант, не на что. А маманька не даст больше…
- Да найду я! Пить не пью, но в морозилке-то есть, холодненькая! Но после баньки. К тому же сейчас друг мой Леха приедет. Попаримся с ним, ты посидишь за компанию. И уж после остограммитесь на пару.
- Ну давай так. Не имей сто рублей, а имей племяша с правильной морозилкой!

Помню как-то, лет десять назад встретил Шурика по дороге на рынок. Он у меня пару сотен рублей попросил. А потом маманька его вечером прибежала и меня жестко так отчитала, что, мол, она ему денег не дает, чтобы не пил. А тут я сердобольный племянник нарисовался, и Шурик красивый домой пришел. Неудобно было, и даже стыдно немного.

- Серж! Ну наконец-то добрался до тебя!

А вот и Леха пришел. Минин. Или Японец, как его все называют. Не помню уже откуда эта кличка пошла, но зацепилась за него мертвой хваткой. Японец был невысокий, худощавый, с аккуратно подстриженной бородой. Вечно в штанах с карманами и верхом с длинными рукавами. И не потел совсем, какая бы жара не стояла. По обоим родителям он был дворянского происхождения, родился и жил в центре на Чайковского, такая «белая кость». Но при этом был резкий, мог в пьяном митинге запустить стакан в стенку, прямо в фотографии предков в царской военной форме.

- Японец, ты прям к баньке! Давай, познакомься - это Шурик, дядька мой с соседней линии.
- Так мы же знакомы.
- Не знал, а когда умудрились?
- Так мы лет семь тому назад в одном учреждении в очереди сидели, там и познакомились.
- Да, мир тесен.

Японец, как и Шурик, пил всю жизнь. Не без треморов или еще чего. Просто пиво и джин-тоник, но с утра и до вечера. Творческий парень, оператором на СТС работал и в кино тоже. Но пить ему это не мешало, он лаврушкой зажевывал, чтобы не пахнуть.

История была характерная Меня как-то повысили в должности, я Лехе про это сразу же рассказал. И он в тот же день ко мне на работу на Владимирский на велике приехал и в подарок мне поллитра водки. Мол, пей, директор! А я в белом весь, лето, без карманов. Говорю, как ты себе представляешь - я в офис коммуникационного агентства приду с ноль-пятой? Вошел в положение Японец, взял ноль-пятую с собой. Выпить ее решили завтра вечером у него дома. Но к тому моменту ее, поллитры, понятно, и не было на этом свете. Пришлось бежать.

- Серж, крышу-то туманить будем? Пивасик есть?
- Не, Леха, детокс у меня, нет пива. Не пью. Да не митингуй ты!!! Для тебя и Шурика у меня в морозилке водочка охлаждается. Но только после баньки!
- А чего ты в детоксе? На работе проблемы что ли?
- Нет, на работе все стабильно никак. Скорее просто решил не пить месяцок. Да и бывшая моя, Машка, говорила, что часто я позволяю себе… Задумался вот.
- Машка? Усатая, которая?
- Блин, Японец, я с ней когда еще разошелся? Помянул к бане, да не в тему! Нет, другая, но тоже уже бывшая.

А перед глазами та ситуация, когда я с Машкой, которую Японец усатой назвал, разошелся. Горевал. И, как положено, пил с друзьями. И тут Леха и еще один наш друг Димка, говорят, сговорившись, почти хором. Да чего ты убиваешься? Машка то твоя усатая была. Я аж протрезвел, как усатая? А они мне про то, что пушок у нее над верхней губой. И прям заметный. Я спрашиваю, а почему вы три года, которые я с ней был, влюбленный и слепой, про это не говорили? Что я с бабой усатой жил... И тут выяснилось, что неудобно им было меня травмировать, видите ли. Настоящие друзья! Но отпустило меня почти сразу от этого. Теперь ту Машку я без буденовских усов и представить не могу.

- По усам текло, да в рот не попало!
- Попало, Шурик, и не раз, поверь! Вот вроде ты дядька мне, а пошлости такие говоришь. Разве так можно?
- Можно Машку за ляшку!

Что от Шурика еще ожидать? Хотя, было и похлеще. Он как-то перечитал желтой прессы, и стал ходить с носка на пятку, чтобы позвоночник себе не травмировать. Мол, когда с пятки на носок, то вибрация по всему опорно-двигательному и в мозг. Вредно! Ходил такой, как артист балета, только руки мелкой дрожью вибрировали. Я тогда еще подростком был и друзей дачных водил на это чудо посмотреть, и поржать.

- А как Кир поживает?
- Ой, Японец, не спрашивай. Кира вторую группу инвалидности получил на той неделе...
- Что случилось? Здоровый же был!
- Так он и сейчас здоровый. Только почек нет почти, пропил их все.
- Так пить надо с толком! Пивасик, да водку под пельмени. Мы же люди, а не собаки - пельмени без водки употреблять!
- Пельмени - это хорошо, когда с укропчиком, зеленым лучком и сметанкой! После бани отварю!

Вспомнилось, как по-молодости сидели мы у Киры на кухне - я, он, Японец и Рыжий. Рыжий был нечастым гостем в нашей компании, но водку с пельменями ел ответственно. И вот Кира за второй бутылкой полез в морозилку. А там кошка его сидит, Машка. От холода у нее взгляд затуманен, усы инеем покрыты, молится своему кошачьему Богу. Но перед неминуемой смертью старательно замороженную сардельку грызет. Кошку спасли. Оттаяла. А вот кто ее в морозилку определил, до сих пор загадка. Скорее всего Рыжий, так как Японец в тот момент уже на диванчике в коридоре спал.

- Слушай, Серж, а включи-ка Вечернего Урганта, вроде сейчас как раз идет по Первому.
- Повтор что ли? Его уже сколько лет нет в эфире..
- Да ладно, а мне казалось, что еще показывают. Странно.
- Так, пора в баню. Шурик не идет, а ты как, Лех?
- Не, я с Шуриком посижу. Как-то не тянет в такую жару еще и в парную. В последние годы я жару и пар плохо переношу. Мы лучше пока споем с ним нашу - «Это все, что останется...».

Пошел я в баню один, там комфортные восемьдесят пять и влажно. Подкинул на камни, пар обжигающий пошел, и веником, давай, его по телу гонять. Лепота, иначе и не сказать!
Вышел, а Шурика с Японцем не видать. Может, пошли все-таки до рынка за пивасиком?

Тут звонок.
- Ку! Кира, ты как всегда звонишь, когда я из бани выхожу!
- Может кто-то слишком часто в бане парится, и все в одно лицо, не зовет никого!
- С чего ты взял? Ко мне Леха Минин пришел, и дядька заглянул - помнишь же Шурика с третьей линии?
- Ты чего, Серег? Не выдержал свой детокс? Чего такого выпил, посоветуй! А то ко мне давненько уже никто не являлся. Только Бродский после российского виски третьего дня заходил. Посидели, допили. Он мне яичницу по-ленинградски сделал! Это когда хлебушек в жидкий желток макаешь.
- Да не пил я, Кира. К тебе вот сам Бродский приходит! Почему ко мне не могут заглянуть те, кого я помню? Просто посидеть, пообщаться немного.
- А, если так, то хорошо! Но ты смотри, белочку не встреть. Она же и на почве отказа от алкоголя тоже может прискакать.
- У меня тут только ежик под сараем. Иннокентием Сергеевичем звать.
- Сын твой что ли?
- Нет, просто совпадение. Как почки твои, лечишь?
- Так нет уже почек, но лечу. Даже не пью теперь.
- Совсем?
- Почти, так по двести под пельмешки.
- Ну, ты смотри. И, давай-ка, в баньку ко мне приезжай. Попаримся. Но лучше сам, а не вместе с Японцем и Шуриком.