DamonPet

DamonPet

Позиционирует себя как писатель. www.t.me/pomor_skaz
На Пикабу
в топе авторов на 167 месте
7563 рейтинг 20 подписчиков 0 подписок 46 постов 9 в горячем
797

Кока-кола бы со мной так не поступила⁠⁠

Хотел быть патриотом малой родины – помором.
Взял за полторы тысячи рублей консерву, открыл, а там из заявленных как минимум 115 грамм печени трески нашёл только 86.

Показать полностью 3

Ольга Бузова Серебряного века⁠⁠

Перед вами Ольга Бузова Серебряного века. Можете при случае блеснуть эрудицией.

Ничего не поняли? Ваши проблемы. Ведь если надо объяснять – то не надо объяснять.

Ольга Бузова Серебряного века

Ну ладно, ладно, на фото – Зинаида Гиппиус. Именно этой жрице декаданса приписывается авторство фразы «Если надо объяснять – то не надо объяснять», которая спустя столетие с какого-то перепугу стала визитной карточкой сами знаете кого.

Показать полностью 1
2

Слышимость⁠⁠

Серия Новеллы Деймона Пета

– Каждый понедельник ровно в тринадцать десять начиналось: Бум! Бум! Бум Бум! – точно сваи бьют, но с ускорением, как паровоз набирает ход, аж дрожь по стенам, а потом, будто чайник закипает, но не свист, а как звериный крик: ааа–аааааа–аааа!!! И вдруг стоп – тишина. И уже через секунду слышно, как чьи-то пятки шлёпают в туалет…

Слышимость

– Соседи?

– Конечно! Из другого подъезда. И, знаете, стыдно в этой ситуации почему-то нам… Нельзя же людям сказать, мол, любитесь потише, а то у нас ребёнок как раз со школы домой приходит.

– Да, неловко…

– Но зато стоит нашему сыну скрипку достать – так они тут же в стенку бьют, дескать, права не имеете, час тишины!

– Нету совести у людей…

– В воскресенье один раз взялся ребёнок за инструмент – и сразу стучат. Тут уж мой муж не выдержал, пошёл разбираться. В домофон звонил, а они не открывают. В окно им стучал – ноль реакции.

– Интересное дело.

– Да. Но колотить прекратили. Впервые ребёнок спокойно играл, но зато вечером – мать честная…

– Что такое?

– Явился к нам сосед ругаться, дескать, дочка моя маленькая одна дома сидела – кто тут из вас к ней ломился? И чтобы скрипача вашего мы больше не слышали!

– Ну и наглец!

– Тут мы, конечно, опешили. Знаете, что? – говорим. Уж чья бы корова мычала…

– И правильно.

– Потому что мы про ваши понедельничьи оргии ни полслова вам не намекали, но теперь уж, будьте любезны, долбиться молча, а то мы ребёнку уши закрывать уже устали!

– И он такой: какие-такие оргии по понедельникам? И натурально прикидывается, будто знать не знает, чего у него в квартире творится.

– Какой хам!

– Ну, у жены тогда спрашивай, чего она орёт, будто её в три смычка жарят, пока ты на работе, – сказали мы ему.

– А он?

– Ушёл он. Но через время слышим: пытает жену насчёт понедельников, с кем это она орёт. Шум поднялся, погрохотало даже, но стихло. Вроде бы помирились. А потом мы в окошко глядим – машина скорая, машина полиция… В одну – соседскую жену положили, в другую – соседа посадили.

– Во дела.

– Да. И нехорошо, конечно, нам радоваться, но завтра понедельник! Наконец-то впервые не надо будет ребёнку уши затыкать. И что вы думаете?

– Что?

– Ровно в тринадцать десять, как по расписанию: бум-бум-бум-а-аа-ааа-шлёп-шлёп-шлёп.

– Да как же это?

– Вот и мы удивились! И стали тогда искать, откуда звук. Ходили по этажам, прислушивались. Пять понедельников нам понадобилось, чтобы выяснить. И оказалось, что это в нашем подъезде на четвёртом этаже баба Шура умерла полгода как, а родственники квартиру продавали через риэлторшу. И вот каждый понедельник в обед эта самая, прости господи, таскала на эту квартиру хахаля!

– Вот те на…

– А я вам о чём и говорю. Вот какая в старом фонде слышимость. Да и соседи – контингент – сами видите. Именно поэтому мы своим клиентам рекомендуем только новостройки. Поедемте смотреть монолит?

Показать полностью 1
325

Для рассеянных⁠⁠

Серия Записки путешественника

В аэропорту Архангельска наконец-то установили стойку для пассажиров, летевших в Астрахань.

Молодцы, решение назрело давно. Ждём ответного хода от Астрахани.

Показать полностью 2
3

Лимон судьбы⁠⁠

Серия Новеллы Деймона Пета

– С деньгами-то и дурак сумеет, а ты без денег смоги!
– И всё же, Тарас Григорьевич, хоть бы какой-нибудь бюджетец…
– Судьба даёт тебе лимон – сделай из него апельсин! И чтоб завтра стояло.
Ямов, потупясь, провёл ботинком по линолеуму.

Лимон судьбы

– Ладно, – Пудряшов хлопнул по столу. – Выпишем тебе пару тыщ матпомощью. Потом.
– Может, пять?
– А может я лучше Ромашкину всё поручу?!
На этом торг окончился. Отчитаться об установке новых урн и скамеек при полном отсутствии и тех, и других. Нерешимая задача? Ха. Не для Ямова. Когда нужны опыт и творческая жилка, Пудряшов знает, кому довериться. Разве тут какой-то Ромашкин сдюжит? Ясно, что нет. И Ямов знает, что Пудряшов это знает, а дружеский торг – так уж, для проформы – пусть начальник помнит, кто его выручает в трудный и предвыборный час. О себе Ямов тоже не забудет. Чью улыбку электорат увидит с отчётных снимков? Правильно – Автонома Викториновича. Это называется накопление политического капитала, а его и за деньги не купишь, он на вес золота, ведь через пять лет, не успеешь моргнуть, новые выборы. – А ты, Сеня, думал все каникулы в телефоне просидеть? – с такими словами Ямов взял на дело своего мужающего сына. Пусть перенимает ремесло, продолжает династию. Ну и отцом побыть всегда полезно, да и сфотографирует папку заодно – не посторонних же просить. На рассвете они тихо вынесли из сквера имени Гоголя пару урн, что посвежее, и скамью на чугунных ногах. Первые отправились в салон, а вторая – на крышу Ямовского автомобиля. С этим реквизитом цирк отца и сына Ямовых поехал гастролировать по тридцати точкам вверенного округа. Фотофиксация: «было-стало». Меньше чем за час они успешно выступили в десяти, уже и Арсений заразился трудовым примером отца и норовил взять больше и нести дальше, но затем… – Автоном Викторинович, – хищно улыбнулся автоинспектор, изучив Ямовские права. – На ваш автомобиль имеется ориентировочка… заглушите, пожалуйста, двигатель и выходите по одному. Где документы на ваш груз – откуда вы его взяли?
Возмущению Ямова не было предела. Взвилось служебное удостоверение. Пошли в ход слова: «Мы с тобой одной крови», «От одной руки кормимся» и «Посмотрите, как вы ребёнка напугали».Однако инспектор не принимал доводы Автонома Викториновича, пока тот не присовокупил к ним оранжевую бумажку.
– Вы уж передайте там по рации, – попросил Ямов, прощаясь, – что мы не воры, а выполняем согласованную с администрацией реновацию парковых форм. И чтобы нас больше не останавливали! Ближе к обеду, когда разгулялись погода и люди, отец и сын ощутили затруднения миссии. Отдыхающие норовили занять скамейку и воспользоваться урнами. С боем Ямовы выгоняли горожан из кадра. «Было-стало». Со скандалом уносили реквизит на новую локацию. Салон их автомобиля пропах бомжатиной. Обивка кресел приобрела ряд неприятных отверстий. Дорого давалась Автоному Викториновичу забота о вверенных территориях. А способен ли, например, какой-нибудь Ромашкин на такие жертвы ради общего блага? Но вот измождённые реноваторы добрались до тридцатой точки и, ощутив приятное чувство сдвинутых гор, решили подкрепить силы. И сходили в лавку, и вернулись на скамью, и преломили хлеб. Ямов задумал говорить с сыном, мол, кто не работает, тот не ест – и сказал так. Кто любит труд, того люди чтут. Почтительный сын улыбался и всё понимал. Отец смахнул суровую слезу, потому что это был воистину трогательный миг.
– Ну, а теперь поедем и вернём всё взад.
– Поедем, папа. Ой. А где урны-то?
В полиции их успокоили:
– Не волнуйтесь, граждане, это администрация работает. Реновация.
– Да мы и есть администрация! – визжал в трубку Ямов. – Это у нас украли!
– Ожидайте наряд. Не трогайте ничего на месте преступления. Последнее слово подействовало на Автонома Викториновича отрезвляюще. Пожалуй, возбуждение органов тут совсем и ни к чему.
– Не надо наряда, – уверенно отказался он, – мы лучше сами ещё раз поищем, – и повесил трубку. Под конец рабочего дня, купив в супермаркете пару новых урн, Ямовы вернули позаимствованный комплект в сквер Гоголя.
– Капец мы сегодня набегались, – вздохнул Ямов-младший. – Проще было все эти урны в нейросетке нарисовать.
– Арсений! – Ямов выругался. – На тридцатой-то точке мы с тобой сняли только «было»! А «стало» – забыли!!!
И как ни обидно было отцу и сыну заново грузиться, как ни болели их руки и спины, но они честно вернулись и закончили начатое. Дело не терпит халтуры. Взялся за гуж – и так далее. Осталось самое малое: выложить снимки в соцсеть – но это уже с рабочего компьютера. В администрации Ямову повстречался Пудряшов:
– Плохо работаете, Автоном Викторинович, – и недобро зацокал языком.
– Почему же плохо? – не согласился Ямов, предъявив экран с фотодокументами.
– Хорошо, но медленно, – с этими словами Пудряшов продемонстрировал свежий пост на страничке администрации. Потрясённый Ямов увидел те самые злополучные тридцать точек, но только оборудованные модными садовыми диванами и богатыми дизайнерскими урнами, а вокруг, докуда хватало кадра, стояла редкая чистота и порядок под метёлочку.
– Ромашкин? – процедил он сквозь зубы.
– А это не важно, – ответил Пудряшов уклончиво. – Важно, что он никакой материальной помощи не просил. Быстрее надо соображать в двадцать первом веке. Злее чёрта Автоном Викторинович поднялся в свой кабинет и включил компьютер. Ещё никому не удавалось переиграть Ямова на его поле. Ромашкин думает, что подсидел меня? Ха-ха. Он уже политический труп вместе со своим дорогим патроном. Ловите! Как вам такой лимон накануне выборов? Через минуту под постом администрации возник снабжённый фотографиями «было» комментарий с аккаунта некой Галины Банкиной:
«Скомейки нейросеткой наресовали??? позореща?? куда смотрят оргоны! я севодня там была там Вот как всё было…»

Показать полностью 1
5

Если бы мама знала⁠⁠

Серия Новеллы Деймона Пета

Меня ожидала блестящая карьера. «Керосинка» – знатоки поймут сразу, а если кому-то надо объяснять, что это за место, то ладно, извольте. «Керосинка» – это знак того, что кое-кто наилучшим способом потратил семнадцать лет своей жизни и вытащил счастливый билет, и этот кое-кто – я. Судите сами: школа с золотой медалью, отличный ЕГЭ, поступление, зачисление, и теперь вот она Москва, мечта, успех.

Если бы мама знала

Мама гордилась мной, как Гагариным. Уже и вся родня была извещена: «Наш-то поступил!» – а я в юношеских грёзах уже считал нефтедоллары, но тут случилось непредвиденное.
Душным жарким утром мы приехали в Москву заселяться. Я пишу «мы» – потому что мама меня не оставила. Да и как же иначе? Единственный сыночка, любимка, надежда и опора в старости. Мама страшно переживала, как меня примет столица.
Что я, нежнейший юноша, знал тогда о Москве? Только то, что на вокзале меня ждут цыгане, на Арбате напёрсточники, а на Тверской – публичные женщины. Словом, повсюду верная погибель. Нечего было и думать отпускать меня в этот город греха и разврата одного.
Прямиком с поезда мы направились в общежитие. Мама с ломоносовским азартом, и я, одетый в чистое, с чемоданом в каждой руке, а под рубахой – специальный карман на лямке. В нём мама зашила мне деньги и документы. Я несколько смущался провинциальных повадок своей родительницы, но, с другой стороны, был ей безумно благодарен за поддержку, поскольку весьма трепетал перед огромным городом.
И вот над нами высится дом, в котором я проведу пять лучших лет жизни (слова моей мамы). Я трижды пытался сосчитать его этажи, но всякий раз сбивался на втором десятке.
Кланяясь во все стороны, мама вошла в прохладное фойе и вежливо справилась:
– Это же здесь пункт заселения в «Керосинку»? – как будто только что не заставила меня прочесть вслух табличку над входом.
– Во-первых, не «Керосинка», а Российский государственный университет нефти и газа, – ответили ей строго.
– Извините…
– Имени Ивана Михайловича Губкина.
– Простите…
– А, во-вторых, куда это вы тут со своими чемоданами? Сперва-ка покажите ордер на заселение…
– А куда ж нам, интересно, их девать?! – К этому времени моя мама исчерпала запас раболепства, освоилась и стала считать общежитие своей столичной резиденцией. Вахтёр заткнулся, чемоданы мы оставили под его ответственность, но за ордером всё-таки пришлось прогуляться и попотеть в очередях.
Когда мы, измотанные и взмокшие, вернулись, чтобы познакомиться с комендантом, оказалось, что тому вздумалось отобедать. Ожидайте на улице. Мама от пищи воздержалась – ей нужно было быть голодной для злости, а я безропотно следовал её судьбе. Мы сидели под палящим солнцем на раскалённых ступенях крыльца, и мама обмахивала газетой то себя, то меня.
– Безобразие! – закипала она. – Где такое видано?! Живых людей томить на жаре…
Через несколько минут мы вновь штурмовали вахту. И что же? Вахтёр, который цербером охранял вход, куда-то запропастился: заходи, бери наши чемоданы – всё стоит без присмотра. Мама бросилась на поиски подлого дезертира по этажам общежития. Там и оборвалась моя блестящая карьера в нефтяной отрасли.
Мы шли по коридору, когда вдруг на нас распахнулась дверь одной из келий, и оттуда, качаясь, выплыла моя будущая коллега. Она была нага, как Ева, и пьяна, как Ной.
Здесь нужно сказать пару слов о важном свойстве моей мамы. Она всегда была настоящей тигрицей в стремлении защитить меня от испорченности мира. Когда на улице одна собака норовила залезть на другую, мама хватала меня за шкирку и перестраивала маршрут. Когда по телевизору начинали целоваться, мама мгновенно переключала канал. В день моего полового созревания мама преподнесла мне две брошюрки: о заболеваниях, передающихся половым путём, и о вреде онанизма – так я и узнал, что «созрел».
И вот, в тот самый миг, когда я задумался, не от жары ли мне привиделась восхитительная нимфа, материнская ладонь закрыла мои глаза. Я только слышал, как, удаляясь, шлёпают голые пятки студентки по грязному кафелю. Зрение вернулось ко мне лишь на первом этаже.
– Этого мой сын заслужил своей прекрасной учёбой?! – с такими словами мама набросилась на нашедшегося вахтёра, но не стала долго с ним рассусоливать. Она спешила спасти меня из царства порока и разврата, не жалея ничего из того, что мы в тот день достигли и преодолели.
Как я уже упоминал, ЕГЭ я сдал на отлично. Имелся и запасной вуз на всякий случай – мама быстро разыграла эту карту. Она «перепоступила» меня в пединститут нашего городка. На филологический факультет. «Хоть культурным человеком сделают», – была её логика. Не скажу, что меня миновало то, чем встретила нас «Керосинка». Девушек со мной училось предостаточно, и бывало всякое, так что в этом отношении я ничуть не пожалел, мама многого не знает. Но вот нефтяником я так и не стал.

Показать полностью 1
9

ПРО ПЕТЬКУ-МАЛАСЯ⁠⁠

Серия Новеллы Деймона Пета

– Хоть бы дом-то наш не утащило…

Петьку мигом разбудили удивительные бабонькины слова. Рот его открылся раньше, чем глаза.

– Куда?

– В море.

ПРО ПЕТЬКУ-МАЛАСЯ

Ничего не понятно. Петька вскочил разбираться и увидал, что бабонька с тревогой глядит в оконце, а там…

– Высоко сей год подняло… – весь двор стоял под водой. Если открыть окошко, то, пожалуй, легко спрыгнешь на её гладь.

– А как его утащит? – недоумевал Петька. – Вместе с нами?

– С нами.

Тут сердце его подскочило – ведь в море брат!

– Туда, где Соловки? – вышло чересчур радостно.

– Дурачок.

Вообще бабонька называла его Маласём. Волосики на его голове топорщились, как плавники вокруг рыбы малася. Ну и маленький он, Петька, вот и Малась. А теперь вдруг дурачок. Когда брат прошлым летом пошёл в юнги, Петька тоже спросил: «Куда?»

– На Соловки, – сказали ему, и Петька обрадовался:

– Он там дедушку встретит!

– Дурачок, – в первый раз тогда сказала ему бабонька. И заплакала.

Сам Петька дедушку не помнил, но знал, что тот на Соловках.

– Бабонька! Почему я дедушку не помню?

– Мал был.

Папу с мамой Петька тоже не помнил.

– Где папа?

– Нету.

– Мама?

– Нету тоже.

Петьку, конечно, злит, что он не помнит таких интересных вещей. «Мал был», – злится он и силится откопать в памяти чего-нибудь «из раннего». Вот помнит себя с братом. Были они здесь, у дома, во дворе, как вдруг с воем налетели чёрные птицы – и сразу ушли. Так брат сказал: «ушли», хотя они всё-таки улетели. И когда они были уже совсем далеко, над другим островом, но ещё виднелись, вдруг сама земля стала быстро-быстро плевать в птиц огнём. Петька разревелся.

– Не бойся, – сказал брат.

Однако Петька не боялся – ему стало жалко птичку.

– Жалко?! – услыхал брат и страшно обозлился. Он объяснил Петьке, что это были за птички. Они улетели в Архангельск и натворили там бед. Ночью зарево в небе было с двух сторон. С одной – от солнца, а с другой – от птичкиного визита.

Зато в другой раз их встретили как надо. Петька кидал в небо камни, а брат бил из рогатки. Кажется, они сшибли одну или двух. Наверное. Это Петька уже не очень помнит, ведь три года прошло. Надо будет спросить у брата, когда он вернётся с Соловков.

Бабушка не ходила с ними бить чёрных птиц. Она бегала кланяться бородатым. Брат этого не одобрял.

– Опять пыхтит! – сердился он. – Сниму их со стены!

Но не снимал. Зато он принёс из школы красивого, белого с красным, похожего на петуха и такого же гордого с круглой грудью и с медалями на ней. Так они теперь и висели по стене: бородатые с мрачными лицами, петух с медалями, и ещё совсем крошечного размера Петькин дедушка с выпученными глазами.

– А чего у него глаза такие?

– Это же карточка.

– Как это?

Бабонька объясняла:

– То – портрет, – она указывала на «петуха», а потом на «бородатого», – а то – икона.

Понятней не становилось.

Больше всех со стены Петька любил дедушку. «Карточка» – это звучало по-доброму, и «дедушка» – тоже по-доброму, да и рассказать про него бабонька всегда была рада: Дедушка был высокий, добрый, никогда не поднимал руку и водил корабли, его все уважали, а потом забрали. Бабушка всё знала и помнила. Но не всё рассказывала.

Про папу она ничего не говорила, а только плакала, а брат, который тоже его помнил, запрещал бабоньке по папе горевать.

– Почём ты знаешь? – щетинился он. – «Без вести» – это ничего не означает! Может он ещё вернётся.

Брат помнил и мать, но не говорил о ней. Отворачивался. «Упала, и её не стало».

– А какая она была?

– Отстань, Малась!

Бабонька сказывала, что мать сильно немогла, а потом хворь её и съела.

– А какая она была?

– Хорошая, хорошая. Любила тебя очень. Это она и придумала, что ты похож на рыбу малася.

Эти скудные сведения очень грели Петькину душу. Бабонька проводила по его русым волосикам, и они становились торчком.

– Как у малася.

В общем, небольшая у Петьки была семья – он, брат, да бабонька. Брат-то пока не здесь, в юнгах он. Но пишет. Наверное.

– Теперь почта нескоро придёт, – говорит бабонька.

Бабонька знала, что как, она всю жизнь на острове. К распутице они готовились серьёзно. Пока стоял лёд, ходили запасаться в город. Кое-чем разжились. Хлеба им не досталось, зато получили шмат тюленьего жира и «мериканскую консерву». Эти трофеи были положены в сани по разные стороны от мешка с мукой, чтобы консерва не раздавила жир. А этот-то самый пудовый мешок – не поднять – и стал их главной добычей.

– Мы богатые! – радовалась бабонька, шагая по реке к себе на остров, и Петька радовался вместе с ней. Ему нравилось быть богатым. Здесь на широком Двинском раздолье – куда не глянь – край света видно – он вдруг возомнил себя хозяином просторов и ветров и от полноты чувств закричал ребячьим голоском:

– Эй-ей-ей!!!

Да ещё новостей хороших услыхали в городе. Как будто уж скоро войне конец.

– Эй-ей-ей!!!

Однако говорят же люди: «Не жили хорошо, неча и начинать».

– Вот же пропасть! – заголосила вдруг бабонька. – Дождь! Муку же нам промочит! Бежим, Маласик!

И они помчались.

Дома припасы затащили под потолок, где с осени стояла одна лишь брусника. Стали жить богато. Открыли «мериканскую консерву». Вкусная. Да не долго они радовались.

Одним утром бабонька высыпала всю муку на клеенчатый стол и села над ней горевать.

– Отсырела! Плесенью пошла. А уж и лёд полопался! До города не сходишь.

Она отделила лезвием, что плохое. Хорошее оставила. Вышло с два кулака. Склонилась над столом и нюхала-нюхала, нюхала-нюхала…

– Ничего не понимаю уже… Маласик! Поди сюда! Пробуй!

Петьке смешно – у бабоньки нос белый.

– Дурак! – кричит она на него совсем недобро. Не «дурачок», а «дурак». – Пахнет?

– Не знаю…

– Плесенью-то пахнет?

– Не знаю.

Отобранную муку ссыпали в плошку.

– До завтра. Посмотрим.

Бабонька велела Петьке есть жир. Жир без хлеба противный.

– Не хочу.

– Без «не хочу»! – кричит она почти свирепо, да потом всё равно мягчает: – Ничего. Ты маленький, да я много не съем. Не мужики же мы с тобой, Маласик, проживём.

– А расскажи про малася.

Петьке нравилось слушать про удалую рыбёху малася. И потом, вдруг выйдет заболтать бабоньку, авось она забудет про жир – Петька был хитрец.

– Про малася-то? А ведь, поди, близко они уже…

Бабонька в который раз заводила толк о необыкновенной рыбёхе.

– Когда паводок-то заливат, заходит на берег рыба малась. Сама круглая, как пятак, мелкая, бесполезная. С ерша хоть навар, а с малася – кожа да кости. Его даже щука не ест. Потом малась в море уйдёт, ляжет на дно, да так всю жизнь и пролежит. Один раз только людям и покажется – в паводок. Да ещё такая смешная рыба-то. На берег когда заходит – жрать хочет. А нечего. И малась придумал есть прошлогоднюю ягоду, что опала и по земле лежит. Он её ам – в рот. И тут же на дно – спать пока. Переморожена ягода его пьянит.

Что такое «пьянит» Петька немножко знал – видал смешных пьяных в городе.

– Такого малася легко руками взять, – меж тем говорила бабонька, – да кому он нужен. Мы его за рыбу-то никогда и не считали. Вот какой этот малась. Ничего его не берёт, всё нипочём.

Петька радовался за хитрого малася и радовался, что он тоже Малась. Ещё у бабоньки был рушник, вышитый рыбами. У тех рыб было по два чёрных глаза на одном боку и красный рот. Когда заходила городская почтальонша, она всё дивилась этому рушнику:

– Почему же у рыбы рот круглый и красный? – спрашивала она у Петьки.

– Так это же ягода! – улыбался он.

– Где же видано, чтобы рыба ягоду ела?

– А вот.

Наутро Петька проснулся от чертыханий.

– Ах ты, пропасть! Всё заплесневело.

Бабонька выбросила остатки муки.

– Что за хлябь? – а это она уже переключилась на воду, что не сходила третий день. – Не припомню такой напасти…

Когда позавтракали жиром и брусникой, бабонька засобиралась:

– Поплыву в Залохотье просить у людей. Чай, не откажут, – и пошла налаживать плоскодонку.

– Я с тобой! – испугался Петька.

– Куда! Дома сиди.

– Бабонька!

Двор затопило до мостков. Хитрый Петька, как был, в домашнем, первым юркнул в лодку и приготовился к сопротивлению, а бабонька… вдруг замерла, пошатнулась, да кулём повалилась в ледяную воду. Бух!

Петька с перепугу забыл, как кричать. Однако бабонька выбралась.

– Сичас, сичас… – сырая до нитки, охает, дрожит. – Топи печку, Маласик.

Петька в слёзы:

– Ты умираешь? Как мама?

– Не ела я просто… Сичас, сичас.

Петька принял командование. Переодетую в сухое бабоньку загнал на печку. Сам несёт бруснику, жир, воду:

– Ешь! Пей!

– Сичас, сичас.

Петька ходит под печкой, ушами водит: дышит бабонька? Дышит. Печку натопить? Пара пустяков! Всё сделал – и хорошенько сам жира поел.

К обеду бабонька зашевелилась. Хотела встать, да не смогла. Только на руках приподнялась и рухнула. Шепчет:

– Поспать наверное… – и ещё: – потом… всё потом…

Страшнёхонько Петьке. Бабонька легла спать, не попыхтев перед образами – плохо дело.

– Что потом? – переспросил жалобно.

Ничего. Хоть бы сказала «суп с котом», как бывало. Молчит.

«Суп с котом, суп с котом…» – затвердил Петька про себя, и вдруг прослезился. Жалко кота. Осенью они ели козу Белку. Потому что на зиму ей сена не дали: не положено. Тогда Петька тоже сильно плакал – он с козой дружил, встречал её по вечерам с пастбища и иногда вечером просто так заходил в хлев поговорить и принести сухарик. И с котом Петька дружит. Найти его, предупредить, чтобы пока дома не показывался.

Петька вышел на крыльцо. А вода-то уже до второй ступеньки достаёт. Глядь – на завалинке кот. И не горюет себе.

– Васька!

Ноль внимания. Кот смотрит в воду, а сам лапу поднял. Чего он там? Раз! Тяпнул по воде, и вытащил что-то. И ест! Петька пригляделся – рыбу, кажется. Вот это да! Глянул Петька под ноги в воду – и сразу узнал. Это же рыба малась! Вот и плавники вокруг него чисто как Петькины волосики. А много как! Ходят себе вдоль ступенек важно, как знатные гости.

– Поймай мне! – крикнул Петька коту. Тот не понимает. Или делает вид, что не понимает. А сам опять лапой: ать! – и нового малася ест.

Захотел Петька тоже изловить малася. Так и этак ловчился – не выходит. Не желает хитрый малась в гости в дом. Пробовал Петька и шапкой, и валенком. Только всё измочил, да руки застудил.

Глядя, как кот аппетитно закусывает, Петька здорово проголодался. Соображает: «Бабонька-то еды не привезёт, а в избе одна брусника осталась… беда. Надо добывать». А в воде чуть поодаль: «бульк!» – поди щука балуется. Рыбу-то Петька уже умел удить, да на что её? Черви в земле, а земля – под водой.

Тут он вздрогнул. За забором стоит льдина, а на льдине шевелится что-то. Тюлень! А тюлень на Петьку не глядит, а глядит в воду, потом вдруг бульк! – и нет его. «Приблазнилось?» – думает Петька, но тут тюлень уже назад на льдину лезет, а во рту у него рыба. Только он её не ест, будто дразнится. И вдруг с неба слетает чайка, садится тюленю на голову, а он ей свою рыбу как в подарок отдаёт. Чайка улетает есть, а тюлень опять в воде новую рыбу смотрит.

– Издеваются! – топает Петька. – Всё кругом обедает!

Злой вернулся он в дом, да залез к бабоньке на печку. Согрелся. И снится ему сон:

Плывёт рыба малась. Глядит на Петьку своими двумя глазами на один бок, подмигивает, и красную ягоду посасывает. Наверное, пьяненький? И совсем близко стоит, не уходит. Руку протяни – будет твой.

Кых-кых-кых! Что за взрывы? Очнулся Петька, скатился с печки, присел, моргает, боится…

Кых-кых-кых! – а это бабонька зашлась кашлем. Испугался Петька ещё пуще. Как бабоньку спасать? И сидит себе, тихонько плачет – чего ему остаётся, как вдруг… Вспомнил Петька свой сон. Как подмигивал ему хитрый малась. Как напротив стоял, нахальничал. И пришла ему тонкая задумка…

Выскочил Петька опять на крыльцо. Смотрит –в воде там-сям ходит малась. Много. Смотрит ещё – а на ступеньках под водой ведро стоит. «Годится!» Быстрее ветра сбегал он в избу, схватил горсть брусники, а самому жалко – последняя – и назад на крыльцо.

Побросал Петька бруснику в ведро – она ко дну пошла – а сам сел ждать малася. Долго сидел, темно уж, холодно. Все глаза проглядел, а малася всё не видать. Плачет Петька: «Погубил я и бабоньку, и себя. Нечего нам больше кушать…» – как вдруг пришла ему счастливая мысль. «Если я малася не поймаю, так я бруснику-то утром тихо обратно заберу, будто и не брал совсем!» Обрадовался Петька и с чистой совестью пошёл спать.

Бабонька всю ночь кашлем ухала. Петька вроде и рад был: живая, значит, – но и горевал сильно: сколько ей осталось? Потом вроде заснул, а как открыл глаза – светло – и рванул скорее на улицу.

Вода чуть спала – ведро из воды показалось, да покрылось льдом. Вот беда. Сквозь лёд-то не зайдёт в ведро малась. Расстроился Петька. С досады топнул ногой по льду – тот треснул. Перевернулась льдина в ведре, а что-то блеснуло внутри. Смотрит Петька: батюшки! Не верит – не сон ли. Набилось малася-то в ведро! Штук там, наверное, сто! Ведро тяжёлое – с половину Петьки весом, а он не замечает. Выдернул его из воды и в избу тащит.

– Сичас, сичас, – бегает, суетится, как бабонька: печь, дрова, горшок, вода, и всего малася туда бух! Рад.

Скоро и бабонька проснулась. Села на печи.

– Что такое? Ухой пахнет!

А Петька ей уже и ложку тащит:

– Кушай, бабонька!

– Ты ж малася поймал?

– Поймал!

Бабонька плачет, ест, смеётся, поправляется. Окрепла, слезла с печки. Сидят они с Петькой, малася хвалят, в окно глядят – а вода-то помаленьку уходит. Хорошо! А там что? Видит Петька… да нет, не видит, а слышит сначала – будто кто-то кричит. Не разобрать. Вышли они с бабонькой на крыльцо, смотрят, а это почтальонша на лодке к ним гребёт и ревёт:

– Победа, родненькие! Победа!

– Как это? – не понимает Петька.

Вот почтальонша уже в избе. Рассказывает, плачет, радуется. Бабонька счастливая: охает и тайком стенке кланяется. Один Петька всё никак не поймёт:

– Как это, Победа? – спрашивает. Да и как ему понять? Мира-то он не помнил и не знал. Ну да ничего, привыкнет.

На другой год во весне Петька-Малась вновь видал рыбу-малася, да ловить её не стал. Еды у них уже было, а хитрую рыбёху не хотелось обижать. Потом Двину по весне стали ломать ледоколами. Лёд уходил в море, и вода больше не поднималась, не угрожала домам. Так рыба малась перестала людям показываться, осталась только на бабушкином рушнике.

Показать полностью 1
16

Предки чихуахуа были мясной породой! Живите с этим⁠⁠

Серия Записки путешественника

Перед вами знаменитая керамическая фигурка собаки из гробниц культуры Колима (Западная Мексика, примерно 300 г. до н. э. – 300 г. н. э.). На табличке под ней описана её история.
Еда и деликатес: В древней Мезоамерике (до прихода испанцев) не было крупного домашнего скота вроде коров, свиней или овец. Поэтому собаки были одним из основных источников животного белка. Предков чихуахуа – некрупных собак течичи (Techichi) – специально откармливали кукурузой, из-за чего они становились пухлыми (как на скульптуре), и подавали на праздничных пирах как деликатес.

Проводники душ: У этих собак была и важная сакральная роль. Считалось, что собака помогает душе умершего хозяина пересечь опасную реку в загробный мир (Миктлан). Поэтому пухлые керамические фигурки собак (а иногда и самих животных) помещали в гробницы.
Так что современная чихуахуа – это, конечно, исключительно декоративная собака-компаньон, но её древние предки (течичи) в Мезоамерике действительно выполняли сразу три роли: компаньона, ритуального проводника и источника мяса.

Показать полностью 3
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества