Серия «Записки путешественника»

Погода, конечно, приготовила нам подлянку. Не этого ожидаешь от апреля, особенно «у них», однако мы не привыкли отступать. Деньги уплачены и будут отбиты до копейки. Вперёд!

И четыре дня по деревням, лесам, горам и вокзалам дождь со снегом не отставали от нас ни на шаг. Но что это? Как называется странное явление, когда вечером возвращаешься в отель в такой же чистой обуви, в какой выходил? Никогда раньше мне не доводилось с таким сталкиваться. Дома стоит дойти от подъезда до машины, и штаны уже по колено в грязи. А здесь с тротуара можно, извините, воду пить.

Швейцария покоряет чистотой. Даже в лесу сухо и подметено. А если заглянешь в любую речушку или озерко – видишь дно до каждого камушка. Лишь изредка блеснёт где-то одинокая пивная банка, и ты с гордостью понимаешь: наши прошли.

Даже вдоль железной дороги (кстати, по поездам в Швейцарии можно сверять часы) вы не найдёте ни соринки. Это даже по европейским меркам чудо из чудес. Во Франции или Италии, например, в окно поезда порой грустно смотреть.

Что же в Швейцарии делают с мусором? Есть ли он там вообще? Есть, мы его видели. Он сортируется, складируется и утилизируется с немецкой педантичностью. Мы-то туристы, и нас эти вопросы не затрагивают, а вот местные платят большие налоги, покупают купоны на свалку и сортируют отходы. Мусорная полиция зорко следит за соблюдением порядка и, говорят, может вычислить нарушителя по выброшенному окурку.

Встречали мы и дворника. В идеально чистой форме с идеально чистой метлой. Он грустно махал своим орудием и казался таким потерянным, будто бы чувствовал себя совершенно ненужным. Словно старатель, что перерабатывает пустую породу, он мёл идеально чистую мостовую. Какова же была его радость, когда ему удалось вымести из щели в булыжниках сигаретный окурок. Аккуратно сложив его в кузов идеально чистого грузовичка, наш дворник повёз свою добычу, наверное, в полицию, чтобы нарушителю пришёл штраф через госуслуги.

Вот так маленькая, но горная страна с суровым климатом решила мусорный вопрос на пять баллов. Всем бы так.

Каньон «Подкова», Аризона. Как вы думаете, сколько метров до дна? Подсказка:

Видите там внизу белёсую крупинку? Я тоже не вижу. Это дом. Видите там внизу на воде утлую лодчонку? Это пароход на триста мест. Он плывёт по реке Колорадо.

Короче, высота триста метров, а в футах ещё больше – тысяча!

Это как Эмпайр Стейт Билдинг в полный рост (фото прилагаю).

Что? Какие ограждения? Никаких ограждений! Как говаривал Клинт Иствуд, если ты упал, то ты идиот. Ночью тут лучше не бродить и на лошади не скакать, а то не дай бог, конечно.

Днём смельчаки подползают к краю подковы на пузе, свешивают голову с обрыва и любуются видом.

Сверху за всем этим жадно следят стервятники, а вокруг абсолютно марсианский пейзаж.

Всё красное и каменное, хоть бери и снимай кино! А ещё я нашёл перекати-поле.

Впервые мы увидели её с набережной Бруклина. Она зеленела на горизонте, стройная и манящая, как новогодняя ёлочка. Кстати, вы знали, что она стоит на острове? Я почему-то выпустил это из головы и теперь переживал, что за свободу придётся дорого заплатить. Едем, братцы?

Страшненькое, как подъезд хрущёвки, метро доставило нас на Манхэттен, где мы, вмиг позабыв о теплоходе на заветный остров, принялись бросаться от одной достопримечательности к другой.

Небоскрёбы, мосты, Макдоналдсы – только успевай раскошеливаться, однако всё это меркнет перед очарованием знаменитого атакующего быка, что на Уолл-Стрит. В кино его показывают одиноко пасущимся, вокруг никого, есть место для разбега. В жизни же его еле видно из-за толпы почитателей. Народная любовь сформировала две очереди.

Меньшая из них тянется к морде и рогам, а большая – к блистающим яйцам. Нужно приходить засветло, чтобы успеть прикоснуться к его бронзовым мощам.

Двигаясь на свет, брезжащий среди небоскрёбов, мы наконец-то вышли к воде. Кажется, где-то здесь начинается путь к Свободе. Вокруг сновали нахрапистые парни в синих жилетках – у нас в таких ходят жулики.

– Эй, мэн! Ду ю вонна стачю оф либерти? – окликнул нас афроамериканец, похожий на Мелкого из «Очень страшного кино».
– Йес! – ответили мы.
Он указал на очередь сутулых туристов возле раскалённого солнцем автобуса.
– Стэй хеа, – и сплюнул под ноги.
Нам не понравился его тон. Было в нём что-то родное, безвыходное. Когда мы однажды попали в Мавзолей, нас так же радушно подгонял к телу Ильича, а потом от него, добрый молодец с дубиной на поясе.
– Уот эбаут?.. – мы изобразили пальцами денежный жест, не желая сдаваться без торга.
– Фоти фо доларс, – понял нас афроамериканец.
– Олл тугезер? – уточнили мы.
– Ич овер.
Пятнадцать тыщ нашими? За такие деньги мы вашу статую и в Википедии посмотрим! Мы демонстративно не подчинились требованию этого гангстера занять место в очереди и, поглядывая на его поролоновую корону, стали шёпотом делиться друг с другом сомнениями:
– Это какой-то развод. Как автобус на остров поплывёт?
Афроамериканцу не понравился наш отказ. «Ну и нечего здесь стоять! Тут люди бизнес делают», – сказал он на своём языке.
– Где хотим, там и стоим! – ответили мы ему. – Это свободная страна!
На это он разразился какими-то обидными словами. Его английский был явно сильнее нашего, и, не в силах спорить на равных, мы лишь упрямо стояли поперёк очереди. Впрочем, пустое торчание на Манхэттене быстро нагоняет тоску. Мы решили двинуться туда, где больше народу. Поближе к Свободе.
– Зера нот эназер уэйз! – пожелал нам удачи афроамериканец. Мы отмахнулись от его навязчивых забот, дескать, сами с усами. Он прощание он накричал на нас факами.
Не успели мы пройти и нескольких футов, как нас атаковал другой абориген:
– Стачу оф либерти?
– Ну, допустим…
– Стэй хеа! Фоти фо доларс!
– Знаете, мы, наверное, ещё походим, посмотрим.
– Фоти фо доларс! Донт мув, мазафака!
Проклинаемые сотней голосов, мы бежали, прижимая к ляжкам кошельки. Вот тенистый парк – скроемся в нём! И в тот же миг крики хищников стихли, погоня прекратилась, и перед нами вдруг возник узнаваемый форт. «Неужели это тот самый как его там?» – подумали мы.

(Из неначатого романа Д. Петрова «Там ходят все в купальниках и даже без»)

Как писал советский поэт Вознесенский:
«В автомобильной Калифорнии,
Где солнце пахнет канифолью,
Есть парк секвой…»

И я там был! Если вы не знаете, как пахнет канифоль, то я дам вам более понятное сравнение. В лесу секвой пахнет баней и хвойными вениками.

Как вам передать исполинский размер секвой? Представьте себе вертикально торчащий из земли Боинг-747. Представили? Так вот, секвойя будет чуть потолще и чуть повыше. Мамонтово дерево.

Какими ещё открытиями с вами поделиться?

Кора секвой мягкая, как папье-маше, можно пальцем продавить.
Благодаря высокому содержанию танинов ни кора, ни древесина секвой практически не интересна насекомым и прочим вредителям.

Секвойя, в общем-то бесполезное дерево. Оно очень плохо горит и обладает совершенно не деловой древесиной, можно сказать, древесиной бестолковой. Всё дерево будто бы состоит из кусочков пазла, что делает практически бессмысленными все попытки хоть как-то его использовать. Хотя, пожалуй, это к лучшему, а то бы их всех давно уже вырубили.

Шишки секвой маленькие, как у обычной сосны и раскрываются только при очень высокой температуре. Потому про секвойи говорят, что они «размножаются огнём». Как к цветам прилетают пчёлки, так к секвойям прилетают молнии. Чёрный горелый след на стволе секвойи означает, что у этого дерева, пардон, есть личная жизнь.

Хвоя секвойи похожа на хвою туи.

А знаете, что самое обидное? На самом деле это не секвойи, а секвойядендроны. Это не самые высокие и не самые толстые деревья в мире. За самым высоким деревом – секвойей вечнозелёной – надо ехать в сторону Сан-Франциско в совсем другой парк, а за самым толстым баобабом – в Африку.

В чём секвойядендроны уж точно рекордсмены, так это в массивности. Нет на свете дерева объёмней. А ещё, возможно, они самые старые.

Посмотрите на последнее фото. Так выглядит вечная любовь. Два этих дерева льнут друг к другу, как пара влюблённых. А ведь им уже по 2000 лет, а может быть и по 4000)))

Да, это правда. Школьная учительница в этой стране получает 900 000 нашими в месяц. А ещё у них весь транспорт бесплатный. И музеи. Поначалу это очень непривычно, и даже кажется, что ты воруешь. Но адаптируешься легко.

Идём мы как-то по улице с красивыми домами, смотрим: динозавры из окон глядят. Музей? Интересно… Эх, дорого, наверное? Но это же Люксембург! И мы смело шагаем в гостеприимные двери.

– Здравствуйте, – приветствуют нас. – У вас есть билет?

Вот тебе раз. Как же это так, граждане? Мы в Люксембурге или где? А нас уже вежливо просят:

– Идите на кассу, пожалуйста.

Что ж, сходим. Мы не нищеброды какие-нибудь. Поторгуемся. Не сразу же домой уходить.

– Вам сколько билетов? – спрашивает нас кассир.

– А у вас почём?

И тут кассир смотрит на нас как на чудиков.

– Так даром же… У нас тут Люксембург.

Теперь и мы смотрим на него как на чудика.

– А зачем тогда касса?

– Так чтобы билет выдать…

Мы не стали спорить. Наверное, тут так заведено. Взяли бесплатные билеты, пошли в бесплатный музей.

На другой день мы поехали смотреть древний замок. Дважды уточнили в кассе, а правда ли, что здесь весь транспорт бесплатный.

– Весь.

– Точно?

– Абсолютно.

Сели с комфортом в пустой вагон, приготовились к приятному путешествию. И как только тронулись, входит кондуктор:

– Бонжур!

– И вам!

– Предъявите, пожалуйста, билетики.

– В смысле?

Слёзы подкатывают к глазам. Мы же в кассе два раза спросили! Ведь бесплатно же всё должно быть…

– То есть, у вас нет билетов?

– Конечно нет!

– Тогда пересядьте, пожалуйста, в соседнее отделение, а здесь у нас бизнес-класс.

– Э… Так просто? И билетов на надо?

– Никаких билетов не надо. Вы же в Люксембурге.

Мы пересели с красных сидений на абсолютно такие же синие и поехали дальше. Принцип бесплатного транспорта стал нам абсолютно понятен.

Однако повсеместная халява сыграла с нами злую шутку. Перестав считать денежки, мы принялись наугад садиться во все подряд автобусы, трамваи и поезда, пока наконец не оказались на какой-то конечной станции, откуда больше ничего никуда не едет. Милейшая деревушка. Совершенная глухомань. По архангельским меркам это какая-нибудь Нёнокса. Десяток домишек, супермаркет, да огромный автосалон «Мерседес-Бенц» с тачками, которых у нас и не бывает. Для тех, кто спешит и не хочет ждать обратного поезда. Выбирались мы оттуда полтора часа. И кто говорит, что Люксембург это микространа? Должно быть, вы путаете с Лихтенштейном.

Вот такие стюардессы работали когда-то на рейсах в Лас-Вегас, были времена...

Почему-то раньше нам казалось, что Калифорния – это такая бесконечная агломерация, где один город плавно перетекает в другой, и Сан-Франциско – это просто небольшой спутник Лос-Анджелеса. Оказалось – вообще нет. Между ними шестьсот километров по легендарной «Трассе номер один», которую путеводители наперебой называют самой красивой дорогой в мире. Погнали?

Чудесным погожим утром мы выехали из Сан-Франциско на скромном паркетнике цвета белой мыши, и всё было волшебно: слева скалы, а справа – океан на целых пол земного шара. Дорога ровная, как зеркало, водители вокруг вежливые, как лорды, и на каждом шагу заправки и гамбургеры – всё настолько гладко, что в какой-то момент начинаешь ждать подвоха.

Наихудшее сбылось к вечеру. Мы стали замечать на обочине странные прицепы с электронными табло. Вчитались: «Road closed in 50 miles». Дорога закрыта через пятьдесят миль.

И чего делать?

Дома у нас как устроено? Если дороги нет, то ты узнаешь об этом в том самом месте, где её не станет. В лучшем случае знак 6.8.1 будет висеть на последнем перекрестке. А тут – за пятьдесят миль. Ну, разумеется, здесь какая-то ошибка! Да и как же иначе? Америка! Страна хайвеев! Наверняка, подумали мы, там будет какой-нибудь объезд. Не могут же они просто обрубить главную артерию штата.

Проехали еще немного. Новая надпись: «35 миль». Ничего страшного, не обращаем внимание. Потом – «20». Ничего не понимаем. И интернета нет, и спросить не у кого. Но главное – навстречу-то едут машины! И раз они оттуда берутся, значит, проезд есть? Никто не мигает фарами, не крутит пальцем у виска…

Когда пошли знаки «10 миль», «5 миль», «3 мили», мы уже смотрели не вперёд, а только влево – не пропустить бы тот самый объезд. Не может же автомобильная Калифорния оставить нас в тупике! Оказалось – может.

Дорога закончилась внезапно и честно. Бетонные блоки и тишина. У блоков чесал репу такой же бедолага, как мы, только на джипе.

– Что теперь? – спросили мы его.

– Не знаю!

Как потом выяснилось, трассу перекрыли из-за непогоды. Об этом знали все: домохозяйки в Сакраменто, серферы в Малибу, интернет, радио, газеты. Не знали только мы. В тот вечер нам пришлось развернуться и сделать крюк в сотню миль, чтобы выбраться на другую трассу.

Вот совет автопутешественникам. Если в Штатах на табло написано: «Road closed in 50 miles», – значит, через 50 миль там действительно будет закрыто.

И ещё совет. По Трассе № 1 лучше ехать вечером. Она просто божественна на закате. Выберите место повыше и остановитесь. Выйдите на кручу посмотреть на океан – там внизу резвятся киты.

Я в ТГ www.t.me/pomor_skaz