Дождь шел уже вторые сутки без остановки, с того самого момента, как только я пересек границу Западного края и Сумеречного леса. Этот регион, полный причудливых теней и странных силуэтов, всегда был довольно неприветлив к чужеземцам, хотя многих он очаровывал своей молчаливой и угрюмой таинственностью. Я уже давно промок насквозь, за доспехи заливалась вода, сделав их противными и холодными. Ветер хлестал по бокам моим же плащом, пытаясь сбросить меня с седла, и, словно моллюска из раковины, выковырять из нагрудника.
Дорога петляла среди старых причудливых деревьев, почему-то напоминавших мне о призраках, ведьмах с бородавкой на носу, сказках об оборотнях и прочей нечисти. Стволы их непривычного серого цвета, казалось, давно не видели солнца, оттого выглядели совершенно безжизненными. Редкий луч мог пробиться сквозь густые кроны этого древнего леса даже в ясную погоду.
Я ехал по единственной в этом краю дороге мощеной камнем. Она петляла и извивалась, словно даркмирская кобра на горячем песке. Иногда от основного тракта отделялись небольшие тропы, уводившие в неизвестном направлении и абсолютно непригодные для езды в такую погоду. Вдоль дороги попадались остатки оград, давно заброшенные хутора из нескольких покосившихся и прогнивших домов, и небольшие каменные руины, которые могли быть чем угодно. Так что чувство чего-то потустороннего и необъяснимого никогда не покидало тебя в этом краю. Нейл, побывав тут однажды, как-то сказал, что тот, кто хотя бы один раз увидел Сумеречный лес, никогда его не забудет этого гнетущего очарования, что будет непостижимым образом манить в этот край. Что в каждой душе он найдет темный уголок, которому будет понраву.
Непогода полностью глушила стук копыт, но звуки из чащи доносились до меня с изрядным постоянством. Далекое уханье совы и завывание волка, шелест кустов и скрежет массивных стволов, свист ветра и скрип несмазанных дверных петель в заброшенном доме. Этот лес словно не замечал вторгнувшихся в его владения чужаков. Он пытался выдавить их, выжить своими звуками, шорохами и протяжными стонами. Ты слышал все и всех, кроме себя - ни скрипа седла, ну звона капель о доспехи, ни стука копыт о камень. Только собственные мысли были слышны в этом сумраке. Даже хрипы коня доносились словно издалека, словно туман, который был здесь повсюду, съедает их. В какой-то момент я подумал, что этот край просто идеально подходит для некромантов, магов которые играли со смертью, о которых рассказывали старые легенды и придания. Вот уж кому бы здесь точно понравилось.
Вдали показалось очередной остов небольшой деревеньки расположившейся на пологом холме. Я потрепал коня по загривку и натянул поводья, переходя на шаг и давая четвероногому немного отдыха. Он благодарно мотнул головой и выдохнул небольшой клуб пара, словно показывая, что еще не превратился в нежить или что-то подобное. Конь фыркал и дергал ушами из стороны в сторону, разгоняя туман и мои мрачные мысли.
Если верить карте это был Вороний Холм. Селение, коих было не счесть в стране, давно заброшено. Конь послушно остановился на центральной площади - небольшой памятник в центре зарос мхом и укутался диким плющом, покосившиеся дома с проломленными крышами неприветливо взирали пустыми глазницами выбитых окон. В деревушке было около двух десятков домов, некоторые из них в прошлом пострадали от пожара и сейчас подставляли тугим струям дождя свои искалеченные останки. Круглая площадь была образована типичной таверной с конюшнями, небольшой церквушкой, чей единственный колокол лежал у ступеней, наполовину зарывшись в землю и ратушей с небольшой башенкой и часами на ней. Стрелки на циферблате остановились на половине пятого лет этак сто назад. Тут же на площади стоял колодец, я спрыгнул с коня и заглянул в него – ведро с веревкой оказались целыми. Здраво рассудив, что дождь не прекратиться в ближайшее время я решил устроить привал. Не мешало бы просохнуть и осмотреться, нам обоим требовался отдых, а потом финальный забег до конечного пункта моего путешествия – небольшого городка под названием Темнолесье. Я обтер коня, напоил и насыпал немного фуража, а сам принялся разводить костер под навесом. Останавливаться в домах или таверне не хотелось, дабы не нарушать древний покой этого места. Может я слишком суеверен, но в нашем мире это точно не лишнее.
Пламя небольшого костра жадно пожирало сухие остатки досок и веток, которые я ему скармливал. На стенах плясали безликие тени, наполнившие площадь пародией жизни. Приканчивая остатки вяленого мяса, я сквозь туман вглядывался в пустые окна домов, стараясь заметить что-нибудь необычное. Было у меня какое-то странное предчувствие, но я никак не мог понять, что к чему. Но когда очередной порыв ветра прорвал завесу тумана, разметав его, словно специально открывая моему взору ранее скрытое пространство, я перестал жевать от изумления. Сразу за домами виднелись давно проржавевшие ворота, а за ними необъятных размеров кладбище. Оно тянулось между двумя холмами и простиралось насколько хватало глаз. Моему взгляду предстали могилы, тысячи могил. Старые и заброшенные они стояли с крестами и без них. Одни были с памятными плитами, а другие просто высились небольшими холмиками над землей. Кое-где были беседки и лавки, словно в столичном парке. Только этот парк был парком мертвых. За обманчивой маской обычной брошенной и разрушенной деревни, скрывалась личина грандиозного кладбища. До первых крестов было не более пятидесяти ярдов, от ворот уводила небольшая дорога и терялась в глубине могильника. На одном из холмов угадывались очертания сооружения похожего на склеп.
Я задумчиво сунул в рот очередной кусок, пытаясь сообразить, как небольшая деревня стала последним пристанищем для такого количества умерших. Не то чтобы я был сильно удивлен, за семь лет в Ордене многое успел повидать, но эта загадка не давала покоя моему профессиональному интересу. Кто проводил здесь захоронения кроме жителей деревни? Ведь не стали бы они отстраивать ее с нуля прямо на огромном могильнике. А покоившихся тут мертвецов хватило бы, чтобы заселить приличный город.
Стоило все осмотреть – отряхнувшись и закинув на плечо боевой молот, я решил начать с таверны, так как она была ближе всего. Как оказалось там не нашлось ничего интересного. Просторный зал первого этажа умещал в себе стойку трактирщика и пять круглых столов изрядно рассохшихся, кухня с небольшим подвалом даже не обзавелась мышами или крысами, что и не удивительно для такого места. На втором этаже комнаты для постояльцев и несколько подсобных помещений затянутых паутиной встретили меня все тем же безмолвием. Ничего такого, что могло бы натолкнуть на какие-либо размышления, ни отголосков темной магии, ни следов боя или грабежа, казалось отсюда просто ушли, оставив все как есть. Еще раз окинув взглядом зал, я пожал плечами и направился в часовню. Ровные ряды лавок, небольшой алтарь Создателя и две комнаты священнослужителей, вот и все, только пыли и паутины гораздо меньше. Городская ратуша тоже не спешила поделиться тайной Вороньего Холма, просторный зал собраний с тумбой для выступлений, все те же ряды лавок, что и в церкви, да пара книг с учетом расходов, долговыми расписками и прочими хозяйственными записями. Ни одной зацепки или намека, казалось все так, как и должно быть в заброшенной деревне, но не могли же люди просто обосноваться на кладбище?
