Как я в Германии крабом поработал (не на галерах)
За пятьдесят евро. Пятьдесят евро, сейчас, может и не впечатляет. Но звучало неплохо для студента у которого после оплаты общаги и телефона остается двести на весь месяц -- на еду, пиво, сигареты и вообще на все, что делает человека человеком. Четыреста заработал, сто семьдесят отдал за общагу, тридцать за связь. Осталось двести. Пятьдесят в неделю.
Все логично, все сходится. Кроме денег. Деньги не сходились никогда. Поэтому я постоянно искал подработку. Подработка обычно находила меня в тот момент, когда кому-нибудь требовалось спустить пианино с пятого этажа. Не со второго, не с третьего, а с пятого. Или помочь с переездом. Или собрать сцену музыкантам. Музыканты потом играли, люди радовались, а у меня болела спина.
И тут объявление. Художнику для выставки требуются молодые люди в качестве моделей. Пятьдесят евро за полтора часа. За полтора часа! Мой недельный бюджет. За то, что я молодой. Про красивого там написано не было, так что --"охуенчик" -- подумали мы с близким дружбаном. Ничего таскать не надо. Себя покажем, на других посмотрим. Приобщимся к европейской культуре. Еще и денег дадут.
Записались короче на кастинг. Кастинг был серьезный: кто пришел, тот и прошел. Мы пришли. Мы прошли. Уже на этом этапе стало понятно, что наши внешние данные полностью соответствуют требованиям современного искусства.
Художником оказалась хрупкая девушка. Хорошая галерея, центр города. Все прилично. Про девушку мы ничего не знали, про ее искусство тоже. Но пятьдесят евро за полтора часа вызывали доверие к ее творчеству.
Потом она начала объяснять, что от нас требуется. Оказалось, для начала надо раздеться. Не всем полностью. Кому как повезет. Мы с дружбаном сразу с любопытством осмотрели коллектив. Коллектив был разный, но в нем имелась молодая француженка с офигенной фигурой и милой мордашкой. Прямо красотка. Мы сразу смекнули, что выставка может оказаться интересной. Пока никто не понимал, что делать. Все стояли одетые и ждали своего места в искусстве. Мадам начала распределять роли. Ты стоишь здесь и смотришь в потолок. Не двигаешься. Ты надеваешь вот это (как правило какое-то "сшитое" на заказ тряпье) и ходишь из одного угла в другой. Потом обратно. Вы двое, голые, держите друг друга за плечи и иногда поворачиваетесь на девяносто градусов и т.д. В целом работа выглядела непыльной. Стоишь где-нибудь в трусах или без них, думаешь о своем. Иногда поворачиваешься. Главное, не перепутать, кому поворачиваться, а кому смотреть в потолок.
И тут очередь дошла до нас с дружбаном. Нам досталась роль краба. Одна на двоих. Раздеваемся до трусов, залезаем в общую приблуду из ткани. Из нее торчат его ноги и мои ноги. Опираемся на руки/ноги и так передвигаемся по галерее.
Куда передвигаться? Куда хотите, сценария нет.
Что делать? Ползать крабиком, сценария же нет.
Как долго? Полтора часа.
Я посмотрел на дружбана. Дружбан посмотрел на меня. Еще утром мы были два нормальных студента. Теперь нам предстояло объединиться в морское животное во имя искусства. Но деньги обещали каждому, и это существенно облегчало объединение. Кстати, галерея была двухэтажная, с лестницей.
Надеваем мы, короче, наш крабовский комбинезон. Пробуем двигаться. Получается херово, но получается. Дожидаемся старта и выползаем в зал.
И тут видим француженку. Француженке досталась роль стоять. Просто стоять. Полностью голой. Где-то в конце зала. Смотреть вдаль, не двигаться и ни на что не реагировать. Как гвардеец у Букингемского дворца, только без всего, что вы сейчас представили на гвардейце. Я не знаю, что именно хотела сказать художница этой работой, но до нас ее мысль дошла мгновенно и наш крабовый десант направился к француженке. Никакого предварительного обсуждения не было. Мы даже маршрут не согласовывали. Удивительно, как быстро два человека могут найти общий язык, если у них одна тканевая жопа на двоих и понятная цель. Инструкций нам же не дали. Велели ползать по всему пространству. Француженка находилась в пространстве. Все условия соблюдены. Мы обошли ее кругом. Потом еще раз. Потом решили, что с двух раз не все поняли в современном искусстве, и пошли на третий. Всего кругов было, наверное, десять. Медленных. Быстро мы все равно, в такой крабовой конфигурации, не умели. Головы наши находились как раз на уровне всего самого интересного, а чувство такта, видимо осталось в раздевалке вместе со штанами. На комментарии на непонятном ей языке мы тоже не скупились. Она смотрела вдаль. Мы изучали искусство. Вообще, выдержка у девушки была серьезная. Когда вокруг тебя, полностью голой, десятый раз проползает один и тот же краб, причем внутри него кто-то переговаривается и ржет, смотреть вдаль, наверное, непросто.
Но надо было осваивать и второй этаж. Все-таки нам платили не за то, чтобы мы весь вечер крутились на одном месте. Мы поползли к лестнице. Вот тут я вспомнил пианино. С пианино хотя бы понятно: вот ты, вот пианино, вот лестница. А здесь ты сам себе пианино. Еще и наполовину состоишь из дружбана, который считает, что двигаться надо совершенно иначе. Наверх мы все-таки забрались. Посмотрели, что там. Тоже искусство, но француженки нет. Надо спускаться. И тут дружбан заметил служебный лифт. Дружбан, в отличие от меня, служил в армии. Он считал, что наебать руководство -- дело принципа, даже если руководство -- хрупкая девушка, а ты краб. Мы воспользовались лифтом. Не знаю, входило ли это в концепцию выставки, но вроде и не запрещалось. Возможно, посетители что-то потеряли, не увидев спуска краба по лестнице. Зато мы сэкономили силы и успели еще на один почетный обход мадемуазель.
Ну, а потом все закончилось. Мы снова стали двумя отдельными людьми, надели штаны и пошли получать деньги. Бедная покрасневшая француженка смотрела строго в пол. Мы стояли рядом, уже без нашего общего панциря. И почему-то без него вся эта история выглядела немного иначе. Если честно, пианино больше нравилось моей совести, но вот краб больше понравился моей спине и студенческому хроническому недотраху.
На что потратил деньги не помню, наверное, на еду и какую-нибудь студенческую хуйню. А вот краба и француженку до сих пор помню. Это были самые безумно-заработанные пятьдесят евро. За полтора часа в искусстве.












