Barin46rus

Ты, Ириша, главное, помни, что все это просто набор фокусов, – посоветовал старик. – Я потому тебя сюда и привел, чтобы ты посмотрела, кое что взяла на заметку, чем-то научилась пользоваться.
– Ничего себе – набор фокусов! А что же говорят о цыганском гипнозе?
– Бред это все, – отмахнулся Михаил Степанович. – Нет никакого цыганского гипноза. Сами же цыгане эти слухи и распускают, чтобы их сильнее боялись. Ты сейчас это на себе проверишь.
– Как?
– Да очень просто. Иди к ним и сделай так, чтобы тебя взяли в оборот.
Ирка застыла в нерешительности.
– Давай-давай, ступай, – подбодрил Гройс. – Думаешь, все дело в цыганском гипнозе? Так опробуй на собственной шкуре, каково это, когда тебя гипнотизируют. Только нужно постараться, чтобы цыганки выбрали именно тебя. Иди. А я посмотрю.
Девушка встала, повесила сумку на плечо и пошла к выходу. На полпути она обернулась и улыбнулась старику – лукаво и самоуверенно. «Получится, не бойся», – мысленно подбодрил ее Михаил Степанович, попросил официанта, чтобы ему принесли еще один чебурек с зеленым чаем, и принялся наблюдать.
Ирка быстро отошла от кафе, но чем ближе подходила она к площади, тем сильнее замедляла шаг. Плечи ее опустились, движения замедлились, взгляд стал рассеянным. Она представила себя не Иркой, а Оленькой, Любочкой или девушкой с каким-нибудь похожим нежным именем, обязательно уменьшительно-ласкательным, которую в школе никогда не дразнили Лебедой, а только Вафлей.
К рынку вместо Ирки подошла боязливая, чем-то огорченная девушка с глуповатым лицом. Она выбрала маршрут так, чтобы ее путь проходил как можно ближе к цыганкам, и несколько раз нервно схватилась за свою сумку, словно проверяя, на месте ли кошелек.
Цыганки ее заметили. Ирка нарочно старалась не смотреть в их сторону, чтобы не выдать себя, но уловила краем глаза оживление чуть впереди, где пестрели юбки и шали. Одна женщина, самая молодая, отделилась от остальных и поплыла навстречу Ирке, улыбаясь и кивая.
За несколько шагов до нее девушка вскинула голову и огляделась, заморгала, пытаясь понять, куда же она вышла.
– Заблудилась, красивая? – Цыганка сверкнула золотыми зубами. – Дорогу не можешь найти! – Она не ждала подтверждения своих слов, а просто констатировала факт, и поэтому Ирка молча смотрела на нее. – Ай, дорогая, а ведь я к тебе иду, тебя ищу, предупредить тебя хочу! Говорят, цыганки врут, правды не говорят, да только ведь не знают люди всей правды, а ты мне верь, красивая, я тебя не обману, а всю правду скажу.
Девушка кивнула, стараясь придать лицу доверчивое выражение. До сих пор не происходило ничего, похожего на гипноз. Ирка понимала, что ее забалтывают, и ждала, когда начнется что-то серьезнее.
Цыганка была молодая, но неопрятная, с сальными патлами, торчащими из-под криво повязанной косынки. Ободрившись Иркиным кивком, она продолжала, подойдя вплотную и понизив голос:
– Вижу, золотая моя, что в семье у тебя не все ладно, что поссорилась ты с кем-то из родных. Ай, тяжело на сердце, и вот здесь тяжело! – Она взяла Ирку за кисть и прижала к груди. – Если хочешь, дай монетку, самую мелкую, и скажу, что тебя дальше ждет.
Черные глаза цыганки встретились с темными Иркиными.
– А подойдет любая монета? – уточнила девушка, убедившись, что пока не ощущает ничего, парализующего ее волю.
– Ай, любую давай, лишь бы твоя была! – взмахнула рукой цыганка. – Посмотрю-погляжу, тебе расскажу, что ждет тебя, что случится.
Ирка покопалась в сумке, выудила из кошелька монету, и кругляш мгновенно исчез в ладони цыганки.
– Мало ее, вторая нужна мне, тогда больше увижу, – заявила та, протягивая раскрытую ладонь – пустую.
«Вот фокусница!» – восхитилась Ирка.
– Держите, – вслух сказала она, вынув пятирублевую монету.
– Только просто так не давай, в бумажку положи.
– В какую бумажку?
– Хочешь – в десять рублей, хочешь – в пятьдесят, хочешь – в тысячу, мне все равно. Главное, чтобы в бумажке была.
Усмехнувшись про себя идее с тысячей, Ирка достала десятку и отдала, гадая, когда же начнется то, ради чего цыганка и затеяла весь этот балаган. Та свернула купюру в трубочку, отдала Ирке, зажав в ее кулак, и вдруг сказала серьезно:
– Ох, у тебя горе будет, моя хорошая, только не вижу я какое. А потом – счастье. Ну-ка, дай руку…
Пальцы с грязными ногтями вцепились в Иркину ладонь.
– Была у тебя проблема, большая проблема, только ты ее решила, – бормотала цыганка, ведя по руке девушки. – Верно говорю, красавица моя? Вот белый человек, он тебе помог, а вот черный, ты от него убегала-убегала, но до конца убежать не смогла, так? Вижу, что будет, ты Тане верь, Таня тебе всю правду скажет, только Тане нужна другая бумажка, красненькая. Отдашь мне бумажку, я тебе доброго хочу, а злого тебе другие хотят, если с Таней поделишься, хорошее случится, получишь все, что хочешь.
Ирка смотрела на цыганку, внимательно слушала ее бормотание, вычленяя слова-приказы, и думала о том, что дед, как обычно, оказался прав. Нет никакого цыганского гипноза, а если есть, то на рыночных площадях среди этих грязных теток он не встречается. «Дай», «верь», «поделишься», «отдашь»… «Вставляет в однообразную монотонную речь приказные словечки, на подсознание пытается действовать. Только не очень-то умело».
– Откуда же у меня красненькая бумажка? – вслух спросила она. – Сейчас таких и не печатают.
– Пускай голубая будет или зелененькая, тоже сойдет, – разрешила цыганка.
Ирка сокрушенно развела руками:
– Извини, дорогая. Тебе, может, и сойдет, но мне они и самой пригодятся.
«Все, конец эксперимента. Стоило потратить время, чтобы убедиться, что я могу повторить то же самое».
Она закрыла сумку и сделала шаг в сторону, как вдруг вслед ей раздалось недоброе:
– Стой, стой на месте! Если уйдешь, у тебя скоро дедушка умрет. Уже сейчас он болеет, только тебе не говорит. Вернешься, отведешь от него беду!
В одну секунду Ирка полностью осознала, что имел в виду Гройс, говоря «огорошили, чтобы с места не сошла». Сознание ее разделилось на два голоса. Первый, панический, запрещал двигаться, требовал отдать все, что есть, лишь бы цыганка взяла свои слова обратно и сняла порчу. Второй звучал негромко, разделяя слова, будто с Иркой разговаривал старик, а не она сама успокаивала себя на базарной площади. «Никакой порчи нет, есть только самовнушение. По твоему возрасту ясно, что у тебя должны быть живы бабушка и дедушка. Она выбирает одного из них и случайно попадает в точку. Так и должно быть – ошеломляющий удар, чтобы ты не ушла, а вернулась, испугавшись».
Панический голос стих, и девушка повернулась к цыганке.
– А хочешь, Танюша, я сама тебе погадаю? – протяжным низким голосом спросила она, подходя. Глаза ее потемнели, сузились, и больше она ничем не напоминала ту глуповатую доверчивую деваху, которая только что слушала цыганку разинув рот. – Всю правду тебе скажу, ничего не утаю. Муж твой, молодой-красивый, погуливать от тебя начал! Вот сердце твое и не на месте!
Цыганка остолбенела.
– Что, правду я тебе сказала? – прищурилась Ирка.
– Иди к черту, бешеная, – буркнула цыганка, отвернулась и пошла, то и дело оборачиваясь и косясь на нее.
Девушка проводила ее взглядом, пожала плечами и направилась обратно к чебуречной. Но пройдя несколько шагов, встала как вкопанная. Только теперь ее осенило: «Он же мне не дедушка! Цыганка сказала: „Если уйдешь, у тебя дедушка умрет!“ Но Гройс-то мне не дедушка, а какой-то двоюродный дядя. Это я сама решила, что цыганка говорит о нем».
От облегчения она даже подпрыгнула, и какой-то солидный гражданин, проходивший мимо, шарахнулся от нее в сторону, едва не уронив портфель.

Цитата взята из книги Михалковы Елена - Иллюзия игры...

Уважаемые, блять, пешеходы!
(да, это вечная тема противостояния водителя и кегли).
Я прекрасно понимаю ваше право преимущественного движения ногами на пешеходном переходе. Не поверите, я сам иногда бываю пешеходом - например, на прогулке с собакой, или когда хожу в магазин рядом с домом за гондонами и кефиром. Или когда запаркуюсь далеко от нужного мне места, потому что после эстафеты огня не сняли половину знаков, запрещающих парковку. Поэтому я прекрасно понимаю все ваши чувства (кроме любви к Стасу Михайлову). Мало ли того, мудаками я считаю еще большее количество водителей, чем вы, включая маршрутчиков и таксистов.
Но все же.
Да, действительно,п. 14.1 ПДД РФ обязывает водителя ТС пропустить пешеходов, наступивших на проезжую часть на переходе, п. 12.18 КоАП РФ устанавливает ответственность за невыполнение этого требования, а Полицейские Инспекторы Дорожного Регулирования сурово пускают эти статьи в ход по поводу и без повода.
Но я надеюсь, что наше государство дало вам (как минимум) начальное школьное образование, а многим и среднее, в результате чего вы умеете отличать лето от зимы и знаете некоторые их отличительные признаки.
В частности, у монооксида дигидрогена, который встречается нам повсеместно, температура плавления (т.е. перехода из твердого состояния в жидкое) равняется 0 (нулю) градусов цельсия. Это означает, что зимой (т.е. при отрицательной температуре) монооксид дигидрогена становится твердым. Мало ли того, у него есть другое свойство - он весьма скользкий, особенно, когда систематически соприкасается с горячими поверхностями вроде шин или ботинок. Особенно скользким он становится, когда водитель ТС, не снабженного АБС не владеет элементарными знаниями в области эффективного торможения по скользской поверхности и, что называется, шлифует и без того скользкую дорогу.
Как известно нам из вышеуказанного п. 14.1 ПДД водитель обязан снизить скорость вплоть до полной остановки (т.е. затормозить) на пешеходном переходе для пропуска потенциальной причины загреметь на пару лет в бесплатный пансионат в пос. Косиново Курского р-на.
Вроде бы, все понятно. Один пропускает, а другой идет. Казалось бы, просто. АВОТХУЙ!
К сожалению, есть в мире такая наука - физика. Она изучает, в том числе, перемещение тел по поверхности. ТС - тоже тело, как ни крути. И иногда водитель, приближаясь к пешеходному переходу и лицезрея гражданина, осведомленного о своем неоспоримом праве переходить дорогу по переходу, принимает меры для остановки ТС. Но физике, с ее замерзанием воды, блять, на дороге, иногда по хуй на нажатие педали тормоза, наличия АБС, умения тормозить двигателем, стаж, пол, цвет волос и сексуальную ориентацию водителя (конечно, если пешеход - не Моисей). В таких случаях...
ЁБ ВАШУ МАТЬ, НЕ КИДАЙТЕСЬ ПОД КОЛЕСА НА СКОЛЬЗКОЙ, БЛЯТЬ, ДОРОГЕ ДАЖЕ НА ПЕРЕХОДЕ!
Пешеход всегда прав, но не всегда жив.
Я думаю, никому не будет ништяков от ситуации, когда водила выбивает страйк, и дело происходит не в боулинге. И если водителю светит веселая жизнь и дружеское общение с прокурором, судьёй и смотрящим, то ты, пеший товарищ, будешь лежать в деревянном ящике, позабыв о морозах, скользких дорогах, проблемах с сексуальной жизнью и подскочивших ценах на кино и трамвай.
Люблю вас. Всем добра и котиков, дорогие пикабушники, ваш анонимный водятел.