Mostly Autumn - английская рок-группа. Группа образовалась в 1995 году и создала свою репутацию благодаря постоянным гастролям, так и не подписав контракт с крупным лейблом. На их музыку сильно повлиял прогрессивный рок 1970-х годов. По словам BBC, Mostly Autumn «соединили музыку Genesis и Pink Floyd с кельтскими темами, хард-роком и сильными, эмоциональными мелодиями». Их также сравнивают с другими прогрессивными группами той же эпохи, такими как Renaissance, Jethro Tull и Camel, в сочетании с традиционной народной музыкой. Более поздние альбомы также включают в себя более современные влияния.

Seawater - долгожданный новый альбом группы Mostly Autumn. Это альбом, движимый инстинктами, с харизматичной энергией, которая пронзает сердце, освещает его, но в конце концов полностью подавляет его, без сомнения, массивный звук», - говорит Bryan Josh.

Музыкальная палитра лауреатов премии Mostly Autumn разнообразна, они опираются на влияние золотого века рока, но при этом разработали свой собственный уникальный звук, который одновременно передает суть той эпохи и в то же время устремлен в будущее. Они прославились своими выдающимися живыми выступлениями и были названы «лучшей группой, которую вы никогда не слышали».

С момента выхода их первого альбома шестнадцать лет назад у группы появились преданные и культовые поклонники, и за это время в числе их многочисленных фанатов оказались такие знаменитости, как Steve Hackett, покойный Richard Wright, покойный Jon Lord и Боб Харрис из BBC. Они были лично приглашены Ричи Блэкмором для поддержки на его концертах Ritchie Blackmore's Rainbow на арене, а также в качестве акустического дуэта для поддержки тура Стива Хэкетта "Genesis Revisited". Mostly Autumn также гастролировали в качестве приглашенных групп поддержки Blackmore's Night, Uriah Heep и Jethro Tull, а также были специальными гостями на концерте Брайана Адама на стадионе Мюррейфилд несколько лет назад. Уже одно это должно дать некоторое представление о калибре группы.

Брайан Джош - тот самый редкий зверь - очень талантливый гитарист, который знает, как играть с чувством и ради песни. Его парящая гитара, всегда пропитанная чистыми эмоциями, временами напоминает о золотой эре таких гитарных героев, как Дэвид Гилмор, но при этом он никогда не устает, всегда оставляя слушателя в ожидании большего. Вокалистка Olivia Sparnenn - настоящий талант, диапазон и красота ее голоса - мирового класса. Великолепие Иэна Дженнингса (Iain Jennings) на клавишных, дополненное прочной, но плавной ритм-секцией - Andy Smith (бас), Henry Rogers (ударные), Chris Johnson (гитара) и Angela Gordon на флейте и клавишных - делают Mostly Autumn группой, которая увлечет вас и пробудит воспоминания о том, что такое настоящая музыка.
Послушать этот альбом можно здесь https://vk.ru/audio_playlist-188741821_543

Приятного прослушивания!

https://vk.ru/judgementcall

Зуфар сидел рядом на подоконнике, слушал. Потом спрашивает:

- Ну чё? Твоё?

- Моё, говорю.

- Ну и хорошо. Владей.

Он вообще никогда не жадничал. Если что-то привозил — раскладывал на кровати: «Берите, кому надо». Он просто не понимал, как можно жрать одному, когда другие смотрят. У него это в голове не укладывалось.

После школы разъехались. Я остался в городе, он уехал к себе. Созванивались пару раз, потом как-то потерялись. Через несколько лет узнал, что его нет. Пил, говорят, крепко после выхода на пенсию по выслуге.

Я тогда достал пластинку. Ту самую, с бородатым мужиком. Поставил. И слушал.

Потом увидел афишу: Jethro Tull приезжают. Купил билет, даже не думая. Сел в поезд и поехал.

Начали с опозданием, минут на пятнадцать. Потом погас свет, и на сцену вышел он. В бандане, в жилетке, с флейтой. И сразу — Living In The Past. Я смотрел на сцену и видел Зуфара. Как он сидит на кровати, крутит в руках конверт и говорит: Дядька сказал, это классная группа. А я тогда ещё не знал, что это на всю жизнь.

Играли всё подряд. Иан прыгал по сцене, стоял на одной ноге — та самая фишка, которую он делал ещё в семидесятых. Под Locomotive Breath стены реально задрожали. А когда закончили, поклонились и ушли.

В зале включили свет. Люди захлопали, но как-то вежливо, с оглядкой. Ждали, уйдут или нет.

И тут рядом со мной мужик встал. Обычный такой, в куртке, с красной рожей. Он весь концерт просидел молча, а тут как гаркнет:

- А МЫ НИКУДА НЕ УЙДЁМ!

Не нагло, нет. Громко, но по делу. Типа, вы чё, братцы, мы ж за этим сюда ехали.

И зал взорвался. Затопали, засвистели, заорали. И Андерсон вышел. Улыбнулся, поднял флейту. И они сыграли Locomotive Breath ещё раз. Сначала. Для нас.

В поезде я достал наушники, включил плеер. Тот самый альбом. Зуфаровский. Он до сих пор лежит у меня дома. Потёртый, царапанный, конверт заклеен скотчем. Но живой.

Как и Зуфар. Хотя его нет.

Эта загадочная песня застряла у меня в голове более 25 лет назад. Я слышал ее на кассете, которую купил в «recrd-shop» в Санкт-Петербурге, где-то до 2000 года. Она звучала как арт-рок или прогрессив-рок группа, чистые гитары, бас, барабаны, возможно, немного клавишных, мужской вокал, а слова, насколько я помню, были «oh, silver way, where do you go, to the place I don't know», но поскольку это было более 20 лет назад, я не уверен в точных словах.