А мы никуда не уйдем
Я стою в тамбуре плацкарта, курю и смотрю в окно. В кармане куртки мятый билет на концерт, который только что был.
Мы с Зуфаром в интернате жили при школе. Жили там и сироты и те, у кого родители были, как у нас с Зуфаром, но нас сюда отправили, потому что в районе школы хорошей не было.
У Зуфара был еще дядя в другом городе, он иногда уезжал к нему на выходные. Возвращался всегда с гостинцами. То джинсы привезёт, то аудиокассету, то книжку. А один раз приехал и сунул мне пластинку. Потрепанный конверт, подклеенный синей бумагой, мужик с бородой и флейтой. Jethro Tull.
- На, говорит. Дядька сказал, это классная группа. Я послушал, ни хрена не понял. А ты любишь всякое странное. Может, твоё.
Я тогда даже прочитать это не мог. Поставили на вертушку в актовом зале, когда никого не было. И я выпал. Впервые в жизни почувствовал, как музыка дышит. Не играет, а именно дышит. Как будто живая.
Зуфар сидел рядом на подоконнике, слушал. Потом спрашивает:
- Ну чё? Твоё?
- Моё, говорю.
- Ну и хорошо. Владей.
Он вообще никогда не жадничал. Если что-то привозил — раскладывал на кровати: «Берите, кому надо». Он просто не понимал, как можно жрать одному, когда другие смотрят. У него это в голове не укладывалось.
После школы разъехались. Я остался в городе, он уехал к себе. Созванивались пару раз, потом как-то потерялись. Через несколько лет узнал, что его нет. Пил, говорят, крепко после выхода на пенсию по выслуге.
Я тогда достал пластинку. Ту самую, с бородатым мужиком. Поставил. И слушал.
Потом увидел афишу: Jethro Tull приезжают. Купил билет, даже не думая. Сел в поезд и поехал.
Начали с опозданием, минут на пятнадцать. Потом погас свет, и на сцену вышел он. В бандане, в жилетке, с флейтой. И сразу — Living In The Past. Я смотрел на сцену и видел Зуфара. Как он сидит на кровати, крутит в руках конверт и говорит: Дядька сказал, это классная группа. А я тогда ещё не знал, что это на всю жизнь.
Играли всё подряд. Иан прыгал по сцене, стоял на одной ноге — та самая фишка, которую он делал ещё в семидесятых. Под Locomotive Breath стены реально задрожали. А когда закончили, поклонились и ушли.
В зале включили свет. Люди захлопали, но как-то вежливо, с оглядкой. Ждали, уйдут или нет.
И тут рядом со мной мужик встал. Обычный такой, в куртке, с красной рожей. Он весь концерт просидел молча, а тут как гаркнет:
- А МЫ НИКУДА НЕ УЙДЁМ!
Не нагло, нет. Громко, но по делу. Типа, вы чё, братцы, мы ж за этим сюда ехали.
И зал взорвался. Затопали, засвистели, заорали. И Андерсон вышел. Улыбнулся, поднял флейту. И они сыграли Locomotive Breath ещё раз. Сначала. Для нас.
В поезде я достал наушники, включил плеер. Тот самый альбом. Зуфаровский. Он до сих пор лежит у меня дома. Потёртый, царапанный, конверт заклеен скотчем. Но живой.
Как и Зуфар. Хотя его нет.
