Питер Фрэмптон на протяжении десятилетий поддерживал таких тяжеловесов, как Дэвид Боуи и Роджер Долтри. Но прошло немало времени, прежде чем он почувствовал, что его действительно уважают как музыканта.
Потребовалось время, чтобы переломить ситуацию, но, особенно в последние два десятилетия, кажется, что автор-исполнитель-ветеран наконец-то заслужил уважение на многих уровнях, включая его талант гитариста.
«Должен сказать, что мне было очень приятно дойти до этого момента», - говорит он в интервью UCR. «Знаете, этого могло бы и не случиться, если бы я сдался. Но это просто не в моем характере».
После введения в Зал славы рок-н-ролла в 2024 году Фрэмптон заметно воодушевился. Он завершил год, в течение которого выступал с концертами, получившими восторженные отзывы, а в свободное от работы время продолжал работать над новой музыкой. В беседе с UCR он рассказал о невероятной череде событий того года и о своем участии в церемонии вручения премии « Rock Hall».
- Мне нравится, что Роджер Долтри в итоге стал тем, кто произнес речь на церемонии введения в зал в вашу честь. Что значило для вас то, что Роджер произнес эту речь?
- Мое самое первое большое шоу было в поддержку Who, так что это было очень логично. Он знал меня с самого начала. Он был рядом, когда происходило все это безумие, связанное с Китом [Муном] и Джоном [Энтвистлом]. Конечно, для меня это было как поступление в колледж рок-н-ролла. Так что да, это было замечательно. Он милейший человек и никогда не менялся. Он всегда был таким же. Я люблю Роджера и был так рад, что он смог это сделать».
Питер Фрэмптон реагирует на введение его в Рок-Холл
- То, что вы назвали это рок-н-ролльным колледжем, заставляет меня вспомнить о вашем раннем гастрольном опыте в целом. Для той работы, которую вы делаете, не существует учебника. Назовите момент, когда вы почувствовали, что начинаете находить себя и справляться со всем этим?
- The Herd - это был очень яркий опыт, потому что когда мы вышли на сцену, у нас было три хита в Топ-10. О нас повсюду кричали, что мы - подростково-бопперская группа, а на самом деле мы таковыми не были. У нас просто было несколько успешных песен, написанных для нас. Но я думаю, что по-настоящему я освоился в Humble Pie, когда от меня определенно требовалось быть гитаристом, понимаете, заниматься моей основной работой. Это был период, когда я нашел свой собственный стиль. Потому что я не был простым блюзовым или роковым музыкантом. Мне всегда нравилось слушать джаз, более мелодичный. Wes Montgomery, а затем музыканты, на которых я никогда не смогу быть похожим, и Django Reinhardt. Знаете, там была совершенно другая манера игры. Я как бы соединил джазовый подход с азартом рока и блюза. Это был самый захватывающий период для меня, в Humble Pie.
- Я не думал о том, что вы с Роджером в некотором роде двойники. Его история о том, как его преследовали в аэропорту фанаты, думая, что это вы, вы слышали об этом раньше?
- Да, я слышал другую историю. Он был в ресторане или баре, и к нему подошли две девушки и сказали: «Подпиши это для нас». Это был просто листок бумаги, на котором было написано Roger Daltrey. Они сказали: «Нет, нет, нет, ты Питер Фрэмптон». А он сказал: «Я сразу пошел к парикмахеру и обрезал волосы». Потому что мы были очень похожи, если вспомнить его фотографию в «Томми» с большими волосами. Так что я слышал эту историю, но не слышал других историй о том, как его преследовали. Это было здорово.
- Кричащие подростки, мы видели кадры с « Битломании». Насколько вы были готовы к такому безумию? Потому что это и то, что последовало позже в 70-х с Frampton Comes Alive, были две разные бури, которые нужно было пережить и к которым нужно было привыкнуть.
- Потому что когда мы были The Herd, нам кричали, и все восхищались нами, потому что мы были молоды и исполняли поп-песни. В Humble Pie, мы не хотели, чтобы нам кричали. На самом деле, я думаю, мы выступили на одном телешоу Top of the Pops, а на следующем концерте нам стали кричать, и мы сказали: «Давайте поедем в Америку, где нас никто не знает». После того, как я покинул Humble Pie и занялся сольным творчеством, эта пятая пластинка просто катапультировала меня. Как говорит Cameron Crowe, меня пристегнули к носовому конусу ракеты, и я полетел. Это было сочетание обожания музыкантов...., но большинство вернулось к тому, что я снова стал подростком-боппером. Мне снова стали кричать, чего я совсем не хотел - из-за того, как я выглядел. Хорошо, что теперь я так не выгляжу, поэтому мне никогда не кричат. [Смеется]
Но я думаю, что разочарованием для меня стало то, что это было скорее преклонение, а не оценка музыкального мастерства. Я приму все это, но это займет у меня некоторое время. Это в какой-то степени стало моим поражением и падением с небес, о чем я упомянул в своей речи. Но я думаю, что все это было необходимо, как я уже сказал. Думаю, урок был усвоен, в очередной раз. Мы повторяемся, к сожалению. Но я снова поднялся с самого низа лестницы - медленно, но очень, очень уверенно. На этот раз я постарался не совершить ни одной ошибки на лестнице. Никогда не знаешь, но, к счастью, мне удалось подняться обратно благодаря Дэвиду Боуи и многим, многим другим людям. Многие люди пришли мне на помощь. Знаете, мне удалось достигнуть того момента, когда меня стали уважать как музыканта, чего я всегда жаждал, потому что это моя страсть.
- Это был момент в вашей карьере, за которым было очень интересно наблюдать.
- Что ж, спасибо. Должен сказать, было очень приятно дойти до этого момента. Знаете, этого могло бы и не случиться, если бы я сдался. Но это просто не в моем характере. Так что было унизительно переходить от статуса самой большой звезды в мире в течение нескольких лет к тому, что некоторые люди - не буду говорить, кто именно, - но некоторые артисты, если я шел в клуб или еще куда-то и папарацци фотографировали меня и этого артиста, люди выпрыгивали из кадра, чтобы не быть на ней со мной. Вот до чего я дошел, и это была самая унизительная часть.
- Было очень приятно наблюдать за тем, как вы отрывались вместе с Китом Урбаном (Keith Urban) во время вашего выступления на церемонии в Рок-Холле. Как вы впервые познакомились с Китом?
- Я познакомился с ним, когда только переехал в Нэшвилл в 90-х годах. После этого я на несколько лет уехал, но в тот момент нами управляла одна и та же компания. Нас свели вместе, и они сказали: «Не хочешь ли ты поработать с Китом?». Я ответил: «Да, с удовольствием». Не думаю, что мы закончили хоть одну песню, но мы отлично провели время. Мы подружились и с тех пор остаемся друзьями. Я наблюдал за тем, как он переходит с одного уровня на другой, и он просто прекрасный парень. Он невероятно талантливый музыкант, а также певец, автор, все-все-все. Я был рад, что он смог [сыграть со мной на церемонии вступления], потому что я знаю, что мы оба испытываем взаимное уважение, и я думаю, что это действительно проявилось во время выступления. Было нелегко сделать так, чтобы песня «Do You Feel Like We Do» длилась 18 минут, как сейчас [когда мы играем ее вживую], и сократилась до семи с половиной минут. Это была самая сложная вещь за весь вечер.
- Вы упомянули Дэвида Боуи, и вы, очевидно, росли вместе, так что у вас была крутая история. С вашей точки зрения, как время, проведенное с Дэвидом, отразилось на вашей собственной работе после того, как вы это сделали?
- Ну, это просто вдохновило меня. До этого момента я был немного неактивен. В 80-е годы мне пришлось нелегко. Дэвид дал мне еще одну стартовую площадку, и эта площадка снова оказалась на полпути вверх по лестнице. Думаю, он знал, что делает, но я понятия не имел. Я просто думал, что это здорово, что я играю с Дэвидом, наконец-то, после всех этих лет, на сцене - не вне сцены. Если он сделал мне такой подарок, вовлекая меня в два проекта - запись и тур, - значит, он точно знал, что делает. Некоторое время меня неправильно идентифицировали, и он всегда видел очень четкую картину того, что я - страстный гитарист. Он мог взять любого, кого захочет, что доказывают все гитаристы, которые были у него до этого момента. Последним до меня был Stevie Ray Vaughan. Для меня было очень важно, что он выбрал меня, и я до сих пор благодарю его каждый день.
- В вашей карьере случаются такие замечательные моменты, как Glyn Johns просит вас сыграть в группе Small Faces, и вы встречаете Стива Марриотта (Steve Marriott). Такие моменты, которые приводят к будущим моментам в карьере, это действительно нечто.
- Я думаю, что и в Англии, до того как я переехал сюда, это была такая маленькая, но большая сцена. Мы все были в Лондоне в одних и тех же клубах. Мы все были в одних и тех же студиях. Это был маленький круг, и если вы попадали в этот круг, то сотрудничество и новые группы, которые образовывались благодаря этому..... британской сцене, я думаю, произошло, потому что в то время мы все были как будто в Сиэтле [и гранж-движение, которое там происходило]. Но мы все были в Лондоне. Ты не мог не столкнуться со всеми этими невероятными музыкантами, писателями и т.д. Да, тогда мы были в состоянии ферментации. [Смеется]
- Совершенно случайно, но мне интересно, есть ли у вас хорошая история о том, как вы в свое время выступали на одной сцене с ZZ Top.
- Мы выступали перед ZZ Top, и на сцену вышел бизон. [Смеется]
Всемирное техасское турне!
- Да, я просто помню, что это было похоже на то, что мы играем в цирке? Я не понимал, что происходит. Но я всегда был большим поклонником ZZ Top, так что нам понравилось играть с ними. Отличная команда.
- Я знаю, что вы работаете над новой музыкой.
- Я только что записал вокальный фрагмент еще одной новой песни в своей музыкальной студии. Да, сейчас все идет быстро и активно. Если меня не вдохновит то, что произошло в 2024 году, я никогда не вдохновлюсь. Это дало мне замечательный шлепок по спине и толчок. Каждый вечер, когда все ложатся спать, я беру акустическую или электрическую гитару, джемую и записываю все подряд. Утром я слушаю то, что у меня получилось, и обычно там есть рифф, последовательность аккордов, название или что-то еще. Творчество здесь и сейчас - это 24 часа в сутки 7 дней в неделю.
