ЧТО: Третья часть знаменитой франшизы о Фредди Крюгере

О ЧЁМ: О молодых пациентах психиатрической больницы, на которых старина Крюгер открывает охоту в их ночных кошмарах (видимо в его сожжении участие принимал весь город) на помощь молодёжи спешит сама Нэнси Томпсон, вернувшаяся в родные края.

МНЕНИЕ: Фильм порадовал, хотя высот первой части достичь не удалось, но зато вторая осталась где-то далеко позади. Спасли ситуацию увлекательной историей, чёрным юмором, и новыми актёрами которые не выглядели блекло, да и Фредди проказничал вновь проявляя изощрённый креатив: убивец превращался то в плотоядного червя, то в кукольника, то в телевизор - у детишек практически не было шансов, не смотря на уникальную фишку с суперспособностями во сне, которые по сути особо им не помогли в финале, когда ребятишки предпочли потерять друг друга из виду и путешествовать по царству кровожадного Крюгера по одиночке. Баллов добавило и появление Нэнси, которую по какой-то важной причине, в этот раз, лишили титула "последней девушки". Можно сказать, что "Воины снов" это удачный сиквел, который не почивает на лаврах, а довольно сносно объединяет старых и новых героев, и к тому же раскрывает предысторию Фредди Крюгера, вновь радуя изобретательными практическими эффектами, став если не страшным, то точно захватывающим приключением. Крюгер вернулся к отличной форме, не в последнюю очередь благодаря стараниям бессменного Роберта Инглунда, явно кайфующего от осознания того, кого он играет, и как убедительно с этим справляется. Некоторые любят это кино больше первой части, либо считают его как минимум не хуже, так что мимо проходить не стоит.

СМОТРЕТЬ:
• намерен(а) отсмотреть все фильмы серии "Кошмар на улице Вязов";
• просто коллекционируешь удавшиеся сиквелы без привязки к жанру;
• у тебя есть свободное время и ты любишь старые ужастики.

НЕ СМОТРЕТЬ:
• хочешь чтобы тебя как следует напугали;
• ужастики это вообще не твоё;
• твои ожидания от просмотра (тем более пересмотра) слишком высоки.

Моя оценка: 7 из 10
Кинопоиск: 7.1 из 10
IMDb: 6.7 из 10

P.S. Первоначальная задумка Уэса Крэйвена, который здесь выступил как соавтор сценария, предполагала вторжение Фредди в реальный мир и преследование актеров и съемочной группы, работавших над фильмами "Кошмар на улице Вязов". Эта идея была вдохновлена фильмом "Возвращение в школу ужасов" (1987), который в то время также был мета-хоррором. Однако студия отвергла эту идею как слишком амбициозную, хотя позже Крейвен смог использовать её в фильме "Кошмар на улице Вязов 7".

Реакции, плюсы, и комментарии горячо приветствуются! Можно при желании и в телегу запрыгнуть - читать рецензии там где удобно.

Вашему вниманию немецкая полуакустика из ГДР, младший брат топовой модели Record, «полуакустика для небогатых» — если переводить заводскую логику на человеческий язык. Как это часто бывает с бюджетными вещами соцлагеря, спустя полвека она оказывается в чем-то даже полюбопытнее многих статусных инструментов той же эпохи.

Историю Musima я как-то раз уже рассказывал, но поскольку не все читали, и прямо сейчас вряд ли побегут перечитывать, кратко повторю. Расшифровывается Musima как Musikinstrumentenbau Markneukirchen, если дословно переводить на русский, то это прям банальщина банальщиной — «производство музыкальных инструментов в Маркнойкирхене». Маркнойкиркхен — это небольшой городок в Фогтланде, на самом краю Саксонии, и там делают инструменты примерно всегда. Скрипки тут строгали задолго до того, как кто-либо услышал слово «электрогитара».

Видеорассказ на благонадженой ру-трубе (запрещеночка с ты-трубы по ссылке)

Сам концерн собрали в 1952-м как народное предприятие — сперва VEB(K), через год просто VEB Musima. Материальную базу, что характерно для тех лет, натаскали из экспроприированных частных мастерских вроде ERoma и Roger. В 1967-м под электрогитары отстроили новый корпус на Pestalozzistraße, 25. На пике там работали до 1260 работников, а экспорт осуществлялся в полсотни с лишним стран. Для музыкального завода из социалистического блока это не просто много. Это статус почти монополиста. С шестидесятых Musima снабжала гитарами едва ли не весь Восточный блок, и если в чьих-то руках за железным занавесом оказывалась приличная электрогитара из стран Варшавского договора, с высокой вероятностью на голове у неё стояло клеймо из Маркнойкирхена (ну или чехословацкая Jolana, но сегодня не про них).

В начале семидесятых концерн проглотил мелких конкурентов — Migma, Marma, Perl-Gold, — а с 1981-го вошёл в «Комбинат музыкальных инструментов». Дальше — знакомый сюжет. После 1990-го от 1260 человек осталось около тридцати, какое-то время в цехах даже строили гитары для Lakewood, но в конечном итоге привыкшее быть монополистом и не думавшее о рынке сбыта предприятие, что называется «не вписалось в рыночную экономику» и не сумело отстоять рынки сбыта у привыкших к конкуренции «акул капитализма». В 1995-м в Маркнойкирхен перебрался Warwick и занял тамошние мощности — примерно тогда же у Warwick и пошёл резкий взлёт. Будем считать это совпадением, хотя на самом деле оно таковым, разумеется, не является.

Перейдем непосредственно к сегодняшнему гостю.

1657 — полуакустика, тонкий полый корпус в духе гибсоновских ES. Где-то между ES-335 по силуэту и ES-330 / Epiphone Casino по нутру.

Немцы силуэт срисовали, а вот с начинкой пошли своей дорогой. У «настоящей» 335-й внутри проходит центральный брусок, гасящий заводку. Здесь его практически нет — корпус полый насквозь, и лишь небольшой блочок подклеен под пятку грифа. То есть по конструкции 1657 ближе к пустотелой Casino, чем к 335-й, хоть и косит под последнюю.

Деки выклеены из буковой фанеры. Бук — древесина крепкая и вполне «музыкальная» (несколько раз отмечал, что я противник теории тонвуда, но не могу не отметить, что мне весьма непонятны рассуждения о «немузыкальности» бука специалистов по различению древесины на слух — из бука музыкальные инструменты делали в Европе испокон веков — корпуса пианино в Австрии и Германии делали из бука ещё тогда, когда на этих пианино играл Бетховен, и жалоб от него на древесину инструментов вроде как не зафиксировано), но невзрачная, поэтому сверху наклеен кленовый шпон, чисто по экстерьерным соображениям, ибо клён красивее смотрится в витрине магазина. Обычно у полуакустик внутри стоят пружины-распорки, укрепляющие тонкий корпус, но вот у 1657 их нет. Немцы решили, что бук сам себя удержит, и, судя по тому, что гитара дожила до нас не сложившись, в чём-то были правы (ещё одно доброе слово в адрес бука, на этот раз в отношении его конструкционных качеств).

Пикгард в оригинале резали из целлулоида. И тут у нас общая беда всех Musima. Целлулоид у них со временем разлагается от длительного контакта с металлическими частями. Не выцветает, а именно осыпается и растекается, вступая в химическую реакцию с фурнитурой. Возможно есть там что-то такое в воздухе Фогтланда — точно установить не удалось, но флажки эти гниют с завидным постоянством. Встретить 1657 (да и любую другую Музиму) с живым родным пикгардом сегодня квест для Ивана Федоровича Крузенштерна — человека и парахода.

Гриф клёновый, накладка палисандровая, крепится он на болтах. Про узел крепления грифа можно отдельно. В корпус вмонтированы металлические футорки с резьбой, и в них вкручиваются два винта, фиксирующие брид. Обычный саморез при каждом снятии-надевании разбивает древесину, и рано или поздно посадка начинает люфтить. Резьбовая футорка эту болячку убирает — крути сколько влезет, дерево не страдает.

Мензура — 635 мм, на грифе 21 лад плюс нулевой (его, по традиции, не считаем). Причём по длине накладки со стороны пятки туда влез бы и 22-й, но остановились на 21-м. Направляющая гребёнка перед колками — из чёрно-белого целлулоида, из него же кант по бортам грифа. Колки на две стороны 3+3, без люфта. Строй держат более-менее — во всяком случае, рядом с алапаевскими изделиями отечественного разлива это чуть ли не швейцарская точность.

Бридж — два кусочка палисандра, плавающий, удерживаемый в своем положении только натяжением струн, ни к чему не прикручен. Регулируется бридж только по высоте. Мензуру можно выставить, разворачивая деревяшку под углом. Косточка, на которую ложатся струны, пластиковая. Такое себе решение, прямо скажем. Вот порция критики подъехала. Даже на гитарах СССР, уступающих по качеству Музимам примерно во всем, для опоры обычно использовали металлическую деталь (но не всегда, у Ростовчан были например бриджи и полностью пластиковые, поговорим, когда дойдет дело).

Струнодержатель совмещён с гигантским рычагом вибрато — немцы то ли подсмотрели идею, то ли выдумали сами, но рычаг там знатный. На строй он воздействует именно так, как воздействует любое вибрато на плавающем бридже, то есть не идеально.

Электрика на 1657 — фирменный восточногерманский «Trickschalter», галетный переключатель на четыре положения с двумя контактными этажами и двумя регуляторами громкости (потенциометры, к слову, на 1 МОм — раза в два-четыре выше западного стандарта; при резонансных датчиках Simeto это осмысленно). По каталожным буквам позиции обозначались R, S, B и SH: Rhythm, Solo, Banjo и Shearing.

Ритм и соло — это просто нековый и бриджевый датчики. Дальше начинается национальный колорит. «Банджо» подмешивает высокочастотный фильтр (в схемах фигурирует конденсатор на 1 нФ), срезающий нижние частоты, — гитара звенит и тявкает под банджо. А «Ширинг» режет наоборот, верха, давая мягкий приглушённый тон.

Небольшой боковой сюжет, ради которого стоило копать немецкие форумы. SH, судя по всему, назван в честь Джорджа Ширинга, английского джазового пианиста с фирменным мягким блочным звуком. Окончательно это не подтверждено — немцы сами ставят рядом вопросительный знак, — но версия слишком хороша, чтобы её замолчать. Представьте плановый худсовет, утверждающий положение галетника в честь слепого лондонского джазмена. В ГДР, в разгар холодной войны.

Звукосниматели на Musima всю дорогу делала контора Simeto — под руководством доктора Шрота, с начала шестидесятых. Так что «родные» датчики этой гитары — тоже Simeto, вопрос лишь в поколении. На ранних 1657 (примерно до начала семидесятых) стояли датчики на нерегулируемых пластиковых подставках (то, что на моем экземпляре). Считается, что звучали они удачнее позднего варианта.

Момент, где стоит аккуратно поправить расхожую датировку. В 1974-м, к 25-летию ГДР, концерн запустил обновлённую линейку — «25-ю серию», — и вместе с ней Simeto выкатила новые датчики: теперь регулируемые по высоте, но, по мнению многих владельцев (и я к ним присоединюсь), заметно хуже прежних. Ими же, к слову, испортили и топовую Record. Часто эту 25-ю серию привязывают к 25-летию самого концерна и датируют рубежом семидесятого года — но приоритетные немецкие источники уверенно говорят, что это 1974-й, и юбилей республики, а не завода. Так что если на вашем 1657 датчики с регулировкой по высоте — это, по всей видимости, машина не раньше середины семидесятых.

С датировкой у этих гитар вообще беда. Серийных номеров нет, заводских признаков года на корпусе — тоже. Как честно пишут на форуме музея в Маркнойкирхене, датировать Musima можно разве что приблизительно — по типу применённых потенциометров. Конкретно этот экземпляр никаких зацепок не даёт, так что осторожно скажу, что исходя из датчиков (см. выше) где-то между серединой шестидесятых (начало выпуска модели) и серединой семидесятых (переход на датчики 25-й серии).

Экземпляр пережил серьёзную реставрацию (делал я сам, вот этими самыми руками, которыми сейчас долблю клавиши), и следы её заметит опытный глаз коллекционера.

Главная история — анкер. Когда гитара попала ко мне, гайка анкера крутилась вхолостую: прогиб грифа был, а на затягивание он не реагировал никак. Пруток лопнул где-то сразу за резьбой — просто оборвался. Лечится это только одним способом, максимально неприятным и геморройным. Нужно отклеивать накладку. Что и было проделано — накладку снял (аккуратно, отпаривая утюгом, дабы потом приклеить её же на своё законное историческое место), анкер заменил, лады поменял заодно. Кант пришлось поставить новый, т.к. при отклеивании накладки он выкрошился и в результате новый кант на грифе по цвету заметно белее канта на корпусе.

Пикгард, как уже сказано, новодельный — родной целлулоид, по обыкновению всех Musima, не дожил. Сделан он, впрочем, точно по размерам оригинала. Ещё одна замена — выходной джек. Штатный на этих гитарах пластиковый, с ушками, и это хроническое слабое место, поскольку эти ушки ломаеются регулярно. Родного здесь давно нет; вместо него кто-то до меня заморочился и собрал металлический джек на основании (в смысле в корпусе) от советского классического советского разъема DIN-5 — вещь, которой сносу не будет, в отличие от заводского пластика. Аккуратный чужой труд, за который этому неизвестному — спасибо.

По обыкновению субъективную оценку звучания не даю, отмечая вместо этого (как обычно), что нет у гитар «хорошего» и «плохого» звука, есть звук который «нравится» и который «не нравится». Если кому-то все же интересно мое мнение, то 1657 зависла где-то посередине между двумя этими крайностями — у меня в коллекции есть гитары, чье звучание нравится мне больше этого, а есть те, чье звучание нравится значительно меньше.

Инструмент играбельный, эргономика для соцлагеря приятная, галетник даёт четыре разных краски вместо привычных трёх. Для второй половины шестидесятых и семидесятых 1657 была ровно тем, чем задумывалась. Рабочей полуакустикой для того, у кого на Record или тем более на что-нибудь западное денег не хватало. К восьмидесятым её подвинули инструменты посерьёзнее. Но в качестве коллекционного экземпляра, да и для поиграть какие-то олдовые вещи, которые были популярны в те годы, когда эта гитара была ещё современной — вполне себе.

PS. автором фотографий самой гитары являюсь я, все это хозяйство размещено на моем сайте, являющемся представительством моей коллекции в этих наших интернетах. Сама статья изначально написана мной для него же (с небольшими отличающимися деталями) и тут опубликована для более широкого круга читателей, если таковые найдутся.

• Когда в зону вошла армия

• Радиация лежала пятнами

• Почему роботы должны были заменить человека

Показать ещё

К вечеру 27 апреля 1986 года Припять почти опустела.

Автобусы увезли жителей, милицейские посты перекрыли дороги, а на улицах остались брошенные машины, открытые форточки и домашние животные, которых хозяева надеялись забрать через несколько дней.

Но пустой город не означал, что людей в зоне становилось меньше.

Навстречу колоннам эвакуированных уже двигались военные, инженеры, дозиметристы, медики, строители и специалисты атомной промышленности. Одни ещё не представляли, куда их направляют. Другие знали только, что произошла крупная авария. Почти никто не мог заранее оценить условия, в которых придётся работать.

Советский Союз начал одну из крупнейших ликвидационных операций XX века.

Сначала предполагалось, что самую опасную работу выполнят машины. Для этого в Чернобыль привозили дистанционно управляемую технику, экспериментальные платформы и роботов.

Однако вскоре выяснилось: там, где не выдерживает электроника, государство всё равно отправляет человека.

Когда в зону вошла армия

Уже 29 апреля была создана оперативная группа Политбюро, которая координировала действия министерств, армии, медиков и научных учреждений.

В протоколах появились конкретные задачи:

• проводить радиационную разведку;

• составлять карты загрязнения;

• очищать дороги, здания и технику;

• контролировать дозы работников;

• привлекать подразделения химических войск;

• готовить транспорт и специальные машины;

• следить за распространением радиоактивных веществ за пределами зоны.

30 апреля начальник Генерального штаба маршал Сергей Ахромеев докладывал о формировании специальной бригады химических войск. Её планировали развернуть в районе аварии к 4 мая. В тех же документах упоминались дистанционно управляемые машины, предназначенные для работы в условиях высокой радиации.

Армия входила в зону не как на обычную военную операцию.

Здесь не было видимого противника. Нельзя было определить опасность по звуку выстрелов или направлению огня. Радиационное поле могло резко меняться буквально через несколько метров.

На одном участке человек находился относительно безопасно, а рядом лежал кусок графита или топлива, возле которого доза возрастала многократно.

Главным оружием ликвидатора был не автомат, а дозиметр.

Радиация лежала пятнами

После взрыва обломки активной зоны разлетелись по крыше соседних помещений и территории станции. Радиоактивная пыль переносилась ветром, оседала на земле, деревьях, машинах и зданиях.

Загрязнение распределялось крайне неравномерно.

На карте оно не выглядело как аккуратный круг вокруг реактора. Возникали полосы и отдельные пятна, определявшиеся направлением ветра, дождями и особенностями поверхности.

Поэтому радиационная разведка стала одной из важнейших задач.

Военные и гражданские дозиметристы обследовали дороги, населённые пункты и промышленную площадку. На основании измерений меняли маршруты, ограничивали время работы и определяли, какие участки необходимо очищать в первую очередь.

Но измерить поле было недостаточно.

Нужно было убрать тысячи тонн загрязнённого грунта, строительных конструкций и оборудования. Требовалось отмывать здания, снимать верхний слой почвы, обрабатывать дороги специальными растворами и захоранивать радиоактивные отходы.

Масштаб работ быстро стал огромным.

По данным UNSCEAR, только в 1986–1987 годах на Чернобыльской площадке и в восстановительных работах участвовали около 440 тысяч человек. Позднее к ним добавились новые группы работников.

При этом распространённая цифра «600 тысяч ликвидаторов» требует пояснения. Она относится к широкому кругу зарегистрированных участников: военным, строителям, сотрудникам станции, водителям, медикам, шахтёрам и специалистам разных лет.

Это не означает, что сотни тысяч людей находились возле самого реактора или получили одинаковые дозы.

Почему роботы должны были заменить человека

К лету 1986 года одной из самых сложных проблем стали крыши зданий рядом с разрушенным четвёртым блоком.

На них лежали куски графита, топлива, металла и бетона, выброшенные взрывом. Эти обломки создавали мощные радиационные поля и мешали строительству защитного сооружения над реактором.

Отправлять туда людей казалось крайним решением.

Поэтому сначала пытались использовать дистанционную технику.

В Чернобыль доставляли машины разного происхождения: экспериментальные роботы, инженерные платформы, устройства с телевизионными камерами и дистанционным управлением. Одни изначально создавались для промышленности, другие — для военных или исследовательских задач.

В популярной культуре часто повторяется упрощённая версия: все роботы мгновенно «сгорели» от радиации.

На самом деле причины отказов были разными.

Высокое излучение действительно повреждало электронику. Но техника также теряла связь, застревала на обломках, опрокидывалась и не могла работать на сложной поверхности. Некоторые машины выполняли часть задач, однако их возможности оказались намного скромнее ожиданий.

Даже современному роботу трудно двигаться по крыше, заваленной металлическими конструкциями и кусками бетона. А техника середины 1980-х годов имела примитивные камеры, слабую обратную связь и ограниченную подвижность.

Робот мог выглядеть исправным, но оператор видел перед собой не чёткую цифровую картинку, а изображение плохого качества. Малейшая ошибка приводила к тому, что машина застревала в недоступном месте.

Учёные и инженеры получили жестокий урок: дистанционное управление ещё не означает дистанционную безопасность.

Немецкий робот и легенда о "Джокере"

Одним из самых известных эпизодов стала история немецкой дистанционно управляемой машины, которую позднее начали называть «Джокером».

В массовом пересказе говорится, что советская сторона якобы специально занизила уровень радиации, из-за чего робот оказался неподготовленным и немедленно вышел из строя.

Эта версия получила огромную популярность после художественных фильмов и сериалов.

Однако надёжного архивного документа, который однозначно подтверждал бы именно такую последовательность событий и сознательную передачу ложных данных, в открытых источниках нет.

Известно другое: зарубежная и советская техника действительно испытывала серьёзные проблемы в мощных радиационных полях. Но сводить каждую поломку к одному злонамеренному обману неверно.

В Чернобыле не существовало одного универсального робота, способного заменить человека во всех условиях.

Одни устройства очищали небольшие участки. Другие проводили разведку. Третьи не справлялись с рельефом или отказывали.

Поэтому история «Джокера» должна подаваться как символ технологической неготовности, а не как полностью доказанный эпизод международного заговора.

Как человек заменил машину

Когда техника не смогла очистить наиболее опасные участки, к работе привлекли военнослужащих.

Именно их позднее стали называть «биороботами».

Это слово звучит так, будто существовала официальная операция с таким названием. Но документальных подтверждений этому нет.

«Биоробот» — неформальный и горький термин, подчёркивавший, что человека использовали там, где отказали механизмы.

Работа была организована короткими выходами.

Военнослужащие поднимались на крышу, быстро добегали до назначенного участка, лопатой или руками в защитных перчатках сбрасывали обломки в развал четвёртого блока и возвращались назад.

Продолжительность выхода зависела от уровня радиации и задания. В самых опасных местах речь могла идти о десятках секунд или нескольких минутах.

Художественные фильмы обычно показывают эту сцену как беспорядочный бросок под смертельное излучение.

В реальности перед выходом проводилась подготовка. Людям объясняли маршрут, показывали макет крыши, распределяли участки и контролировали время. За группами следили дозиметристы и командиры.

Но даже при такой организации риск оставался огромным.

Человеческое тело не отключалось от радиации так быстро, как электроника. Человек сохранял способность двигаться, видеть препятствия и принимать решения.

Именно это делало его «надёжнее» робота.

И именно это превращало человека в самый дорогой расходный ресурс ликвидации.

Защищал ли свинцовый фартук

На известных фотографиях ликвидаторы одеты в странные самодельные доспехи: свинцовые пластины, резиновые элементы, респираторы, очки и защитные костюмы.

Со временем возник миф, будто такая одежда полностью защищала от радиации.

Это неверно.

Свинец мог частично ослабить гамма-излучение, особенно если источник находился с определённой стороны. Респиратор снижал попадание радиоактивной пыли в дыхательные пути. Одежда защищала кожу от загрязнения.

Но никакой костюм не делал человека неуязвимым.

Чем толще должен быть слой защиты от гамма-излучения, тем тяжелее он становится. Полностью закрыть человека массивной свинцовой оболочкой и заставить его быстро работать на крыше невозможно.

Поэтому главным способом защиты было время.

Чем быстрее ликвидатор выполнял задачу и покидал опасный участок, тем меньше могла быть полученная доза.

Использовался принцип:

меньше времени — больше расстояние — доступная защита.

Проблема заключалась в том, что реальные радиационные поля могли отличаться от расчётных. Дозиметрическое сопровождение не всегда было одинаково точным, а индивидуальные записи позднее вызывали споры.

Правда ли, что ликвидаторы ничего не знали

Здесь также нельзя давать единый ответ.

Некоторым военным сообщали о радиационной опасности, объясняли правила и показывали маршруты. Другие понимали серьёзность ситуации только после прибытия.

Уровень информированности зависел от подразделения, времени, командира и конкретной работы.

Неверно утверждать, что все ликвидаторы были полностью обмануты.

Но так же неверно говорить, что каждый из них заранее получил исчерпывающие сведения о дозах и возможных последствиях.

Советская система предпочитала объяснять задачу ровно настолько, насколько считала необходимым для её выполнения.

Иногда это помогало сохранять дисциплину.

Иногда лишало человека возможности осознанно оценить риск.

Особенно тяжёлым было положение военнослужащих запаса, которых вызывали на сборы. Формально они исполняли приказ. Отказаться от задания было значительно сложнее, чем гражданскому специалисту.

При этом многие ликвидаторы впоследствии подчёркивали: они понимали, что работа необходима. Если не убрать обломки и не построить защитное сооружение, радиоактивная пыль продолжила бы распространяться.

В этой истории почти невозможно провести простую границу между принуждением и добровольным мужеством.

Сколько человек работало на крышах

В публикациях часто встречается число 3828.

Оно связано с документальным фильмом «Чернобыль. 3828» и относится к людям, которые, согласно авторам фильма и свидетельствам участников, работали на одном из наиболее опасных участков очистки крыш.

Однако эту цифру нельзя автоматически распространять на всех ликвидаторов или все крыши.

Работы проводились на разных участках, в разное время и разными подразделениями. Учёт участников также зависел от ведомственных списков.

Надёжнее говорить так:

на самых опасных участках крыш работали несколько тысяч военнослужащих, а общий масштаб ликвидации охватывал сотни тысяч участников разных профессий.

UNSCEAR указывает, что около 440 тысяч работников участвовали в восстановительных операциях уже в 1986–1987 годах.

Но лишь небольшая часть этих людей поднималась на крыши рядом с четвёртым блоком.

Поэтому фраза «600 тысяч биороботов» — грубое искажение.

Мифы о роботах и ликвидаторах

Миф 1. «Биоробот» — официальное название секретной операции

Нет. Это неофициальное обозначение людей, выполнявших работу вместо машин.

Миф 2. Все роботы мгновенно вышли из строя

Нет. Некоторые устройства выполняли ограниченные задачи. Но техника часто не справлялась с сочетанием радиации, обломков, плохой связи и сложного рельефа.

Миф 3. Ликвидаторов без подготовки просто бросали на крышу

Подготовка маршрутов и тренировочные макеты применялись. Однако условия оставались крайне опасными, а качество подготовки могло различаться.

Миф 4. Свинцовая одежда полностью защищала человека

Нет. Она лишь частично снижала воздействие. Главным ограничением оставалось время пребывания.

Миф 5. Все 600 тысяч ликвидаторов находились возле реактора

Нет. Эта цифра относится к широкому кругу участников работ разных лет и профессий.

Миф 6. Все ликвидаторы получили смертельные дозы

Нет. Дозы различались многократно. Самые опасные задания выполняла лишь часть участников.

Миф 7. Роботы отказали только потому, что СССР скрывал реальные уровни радиации

Для некоторых популярных историй такого рода нет полного архивного подтверждения. Причины отказов техники были сложнее.

Работа, которую нельзя было отложить

К осени 1986 года на площадке требовалось завершить сооружение защитной оболочки над разрушенным блоком.

Для этого нужно было снизить радиационный фон, очистить прилегающие крыши и подготовить пространство для строительной техники.

Роботы помогли лишь частично.

Главную работу выполнили люди.

Их выходы длились минуты, но результат должен был существовать десятилетиями.

Ликвидаторы убирали обломки не ради красивого отчёта. Без очистки невозможно было безопаснее подвести краны, установить металлические конструкции и закрыть разрушенный реактор.

Однако за стенами будущего «Укрытия» оставался расплав ядерного топлива, бетона и металла.

Никто точно не знал, где он находится, в каком состоянии и способен ли вновь создать опасную ситуацию.

Чтобы ответить на этот вопрос, учёным и дозиметристам пришлось проникнуть внутрь разрушенного блока — в помещения, которых уже не существовало на старых чертежах.

Об этом — в четвёртой части документального цикла «Чернобыль: рассекреченная хроника»:

"Под четвёртым блоком искали новую угрозу: что учёные обнаружили внутри реактора"

Как вы считаете, можно ли называть работу “биороботов” подвигом, если людей поставили перед задачей, от которой отказалась техника?

Основные источники

1. Протокол №1 оперативной группы Политбюро от 29 апреля 1986 года.

2. Протокол №2 оперативной группы Политбюро от 30 апреля 1986 года.

3. National Security Archive. Top Secret Chernobyl. Volume 1.

4. UNSCEAR 2008. Приложение D о последствиях аварии для здоровья людей.

5. UNSCEAR 2008. Данные об участниках восстановительных работ 1986–1987 годов.

6. Материалы МАГАТЭ о ликвидации последствий аварии.

7. Документальные свидетельства участников очистки крыш.

8. Документальный фильм «Чернобыль. 3828».