«Общественные различия могут основываться лишь на общей пользе» Статья первая Декларации прав человека и гражданина, 1789 год
Часть третья. Структура неравенства
Глава 12. имущественное неравенство в мире в XXI веке

...Неравенство в распределении имущества в мировом масштабе в начале 2010-х годов сравнимо с уровнем, наблюдавшимся в европейских обществах в 1900-1910-е годы. Доля верхней тысячной части в настоящее время составляет около 20% общего имущества, доля верхней центили — около 50%, а доля верхней децили колеблется от 80 до 90%; беднейшая половина мирового населения, вне всякого сомнения, владеет менее чем 5% общего имущества.
Так, 0,1% самых богатых людей планеты, т.е. около 4,5 миллионов взрослых на 4,5 миллиарда, в среднем владеет чистым имуществом на сумму 10 миллионов евро, что в 200 раз превышает средний размер имущества в мировом масштабе (около 60 тысяч евро на взрослого), а значит, их доля в общем имуществе примерно равна 20%. Один процент самых богатых, т. е. 45 миллионов взрослых из 4,5 миллиардов, обладают средним имуществом на сумму три миллиона евро (грубо говоря, речь идет о населении, личное состояние которого превышает один миллион евро), что в 50 раз больше среднего размера имущества, вследствие чего их доля в общем имуществе равна примерно 50%.

...Например, если имущество верхней тысячной растет на 6% в год, тогда как темпы роста среднего имущества составляют всего 2% в год, то это означает, что через 30 лет доля верхней тысячной в капитале планеты увеличится более чем в три раза. Ей будет принадлежать более 60% мирового имущества, что довольно сложно представить в рамках сегодняшних политических институтов, если только не предположить, что будет создана чрезвычайно эффективная репрессивная система, или невероятно мощный аппарат убеждения, или же и то и другое. Если же имущество этой группы растет всего на 4% в год, то ее доля все равно увеличится вдвое и через 30 лет превзойдет планку в 40% мирового имущества. Это также означало бы, что на вершине иерархии силы расхождения явно преобладают над силами наверстывания и сближения в мировом масштабе, в результате чего доля верхней децили и верхней центили заметно увеличивается, при том что в мире наблюдается заметное перераспределение от среднего и верхнего среднего класса к очень богатым. Такое обеднение среднего класса, вполне вероятно, вызовет жесткую политическую реакцию. Конечно, на данном этапе нельзя быть уверенным, что такой сценарий непременно осуществится. Однако важно понимать, что выраженное формулой r>g неравенство, которое усиливается неравенством в доходности капитала, предопределяемым объемом начального капитала, может привести к тому, что мировая динамика накопления и распределения имущества выйдет на взрывоопасную траекторию и создаст спираль неравенства, которую будет невозможно контролировать. Как мы увидим, лишь прогрессивный налог на капитал, взимаемый в мировом масштабе (или по крайней мере в масштабе достаточно крупных региональных экономических зон, таких как Европа или Северная Америка), сможет эффективно противодействовать такой динамике.

...Один из самых поразительных выводов, которые можно сделать из рейтингов «Forbes», состоит в том, что выше определенного порога все состояния — и наследственные, и предпринимательские — растут очень высокими темпами вне зависимости от того, занимаются ли профессиональной деятельностью их обладатели или нет.

...В настоящее время в Соединенных Штатах есть более 800 государственных и частных университетов, имеющих в управлении целевые капиталы. Они могут составлять от нескольких десятков миллионов долларов, как в случае Колледжа Северной Айовы (его целевой капитал составляет 11,5 миллиона долларов и занимает 785-е место), до нескольких десятков миллиардов долларов. Первую строчку в рейтинге университетов по размерам целевого капитала неизменно занимает Гарвард (в начале 2010-х годов эта сумма составляет около 30 миллиардов долларов), затем следует Йель (около 20 миллиардов), Принстон и Стэнфорд (более 15 миллиардов каждый). Далее в списке фигурируют Массачусетский технологический институт и Колумбийский университет, имеющие чуть менее 10 миллиардов, университеты Чикаго и Пенсильвании (около семи миллиардов) и т. д. В общей сложности в начале 2010-х годов 800 американских университетов владеют активами на сумму около 400 миллиардов долларов (т. е. в среднем чуть более 500 миллионов долларов на университет; медианный размер целевого капитала составляет немногим менее 100 миллионов). Это составляет менее 1 % от всего частного имущества, принадлежащего американским домохозяйствам. Тем не менее речь идет о существенном объеме, который ежегодно обеспечивает значительные ресурсы американским университетам или по крайней мере некоторым из них.

...Доходность повышается по мере того, как растет размер целевого капитала. Для 60 университетов, каждый из которых располагает целевым капиталом в размере более одного миллиарда долларов, она достигала в среднем 8,8% в год в 1980-2010 годах (7,8% в 1990-2010 годах). Если же перейти к верхней тройке (Гарвард, Йель, Принстон), которая не менялась с 1980 по 2010 год, то в их случае доходность достигала 10,2% в 1980-2010 годах (10,0% в 1990-2010 годах), т.е. была в два раза выше, чем в университетах, имеющих самый скромный целевой капитал.
Если мы проанализируем инвестиционную стратегию различных университетов, то обнаружим, что все целевые капиталы представляют собой очень диверсифицированные портфели с явно выраженным предпочтением в пользу американских и зарубежных акций и облигаций частного сектора (государственные облигации, особенно те, что выпускаются Соединенными Штатами, приносят небольшой доход и никогда не превышают 10% от общего объема инвестиций, практически полностью отсутствуя в самых крупных целевых капиталах).

...Почему Саудовская Аравия предпочитает вкладывать свои финансовые резервы в облигации американского казначейства, если она может получить более высокую доходность в других местах? Этот вопрос тем более заслуживает внимания, что управляющие целевыми капиталами американских университетов уже на протяжении нескольких десятилетий не инвестируют в государственные облигации своей собственной страны и ищут более высокую доходность в самых разных уголках мира, в хеджевых фондах, некотируемых акциях или продуктах, получаемых из сырья. Конечно, американские ценные бумаги дают завидную гарантию стабильности в нестабильном мире, а саудовское общественное мнение, возможно, не питает никакого интереса к альтернативным вложениям. Тем не менее нельзя упускать из виду политическое и военное измерение этого выбора: несмотря на то что открыто об этом не говорится, для Саудовской Аравии не лишено смысла одалживать средства по низкой ставке стране, под военной защитой которой она находится. Насколько мне известно, никто не пытался точно рассчитать рентабельность такого вложения. Однако представляется очевидным, что доходность в этом отношении довольно высока. Если бы Соединенные Штаты вместе с другими западными странами не выбили иракскую армию из Кувейта в 1991 году, то впоследствии Ирак, вероятно, стал бы угрожать саудовским месторождениям нефти, и не исключено, что и другие страны региона, такие как Иран, вступили бы в военную игру регионального масштаба, целью которой было бы перераспределение нефтяной ренты. Динамика мирового распределения капитала представляет собой процесс, имеющий экономическое, политическое и военное измерения. Так было уже в колониальную эпоху, когда тогдашние ключевые державы во главе с Великобританией и Францией были готовы отправить канонерки на защиту своих инвестиций. Очевидно, что так же будет и в XXI веке в различных геополитических конфигурациях, которые сложно предугадать.

Ссылка

В новом книжном магазине Aafaq, открывшемся в Лондоне, в продаже были обнаружены экземпляры книги Адольфа Гитлера "Майн Кампф" на арабском языке (издательства Aafaq). Это вызвало острую критику со стороны еврейских организаций Великобритания и местных политиков.

Книги заметил и сфотографировал депутат городского совета Эллиот Кек. В магазине заявили, что в наличии было всего три экземпляра, которые лежали на дальних полках рядом с исторической литературой, и отвергли обвинения в поддержке нацистской идеологии или антисемитизма.

В свою очередь Кек и представители еврейских общин заявили, что книга находилась на одном из главных демонстрационных столов, и потребовали ее незамедлительного изъятия из продажи.

https://www.newsru.co.il/world/14aug2026/book805.html

2 декабря 1957 года французский математик Морис Оден стал доктором наук за диссертацию о линейных уравнениях в векторном пространстве. Посмертно. За полгода до заочной защиты его вывезли на загородную виллу и замучили офицеры-десантники. Математик был коммунистом и боролся за свободу Алжира, но правду о судьбе учёного французские власти признали только в 2018 году.

Макрон принёс официальные извинения вдове, 87-летней Жозетте Оден. Когда-то она дошла до Верховного суда, но так и не добилась расследования. А в 2009 году их дочь Мишель Оден – тоже математик – отказалась от Ордена Почётного легиона. Они уже не верили, что доживут до дня, когда хотя бы одно из множества подобных преступлений всплывёт наружу.

«Черноногие» понаехали

К завоеванию Алжира французы преступили в 1830 году. За полтора десятилетия, по оценке британского историка Бена Кирнана, захватчики убили 825 тысяч человек – примерно треть населения.

Формально завоёванные территории не были колонией – их объявили департаментами республики. Больше ста лет французы воспринимали Алжир как неотъемлемую часть своей страны – продолжение Франции на другом берегу Средиземного моря.

Европейцы чувствовали себя в Алжире, как дома. Туда переселилось около 1,2 млн этнических французов и других европейцев с французским гражданством. Франкоалжирцев называли пье-нуарами, т.е. «черноногими». Ведь ноги колонистов, которых привозили пароходы, были покрыты чёрной угольной пылью.

Бедняки из метрополии стремились найти за морем лучшую долю, и часто находили. Колонисты получали самые плодородные земли и высокооплачиваемую работу. В Алжире выращивали хлопок и табак, разбивали виноградники.

При этом коренные алжирцы – арабы и берберы – жили в нищете и были в собственной стране людьми второго сорта. Достаточно упомянуть, что всем евреям Алжира было предоставлено французское гражданство, но из арабского и берберского населения его имели только 13%.

В то же время алжирцы отправлялись на заработки во Францию и сражались за её интересы в составе колониальных войск. И Вторая мировая война дала особенно сильный импульс национально-освободительному движению. Метрополия, 120 лет казавшаяся такой могучей, всего за 40 дней пала перед немецко-фашистскими войсками.

Между справедливостью и мамой

8 мая 1945 года в городе Сетиф на демонстрации в честь победы над Германией полицейский застрелил араба Бузида Сааля за то, что тот нёс алжирский флаг. Начались беспорядки – погромщики убили 102 француза и еврея. Восстание было жестоко подавлено войсками – по данным известного французского адвоката Жака Верже, колонизаторы убили, по меньшей мере, 10 тыс. алжирцев.

Патриоты начали готовить новое восстание – на этот раз всерьёз. В ночь на 1 ноября 1954 года Фронт национального освобождения атаковал французские военные базы. Боевые действия обернулись цепью взаимных зверств. Так, восставшие расправились с 200 пье-нуарами в городке Филиппвиль: ножом по горлу, топором по голове и другими подобными способами.

В ответ Франция ввела в Алжир 400 тысяч солдат и офицеров. Начались жёсткие зачистки городов. Военные и полицейские стреляли во всех арабов без разбора, а подозреваемых в сотрудничестве с повстанцами пытали не хуже Гестапо. Люди просто исчезали бесследно – так же, как это произошло с математиком Морисом Оденом.

Но победы не было, и общество Франции раскололось. Например, философ Жан-Поль Сартр был за отделение Алжира, а его коллега пье-нуар Альбер Камю – против. «В алжирских трамваях взрывают бомбы, и в одном из них может ехать моя мать. Выбирая между справедливостью и мамой, я выберу маму», - говорил он.

Шарль де Голль: подавить и освободить

Спасти республику снова взялся герой Второй мировой Шарль де Голль. Став президентом, он объявил операцию «Оранье» и разгромил партизан, но понял, что успокоить Алжир всё равно не получится.

«Я никогда не верил, что можно в один момент решить проблему, которая стояла 130 лет. Но никогда раньше мы не были так близки к её решению. Самоопределение алжирцев в выборе своей судьбы – единственный выход из этой сложной и болезненной драмы», - обратился к нации прославленный генерал.

В январе 1961 года де Голль провёл референдум: 75% французов выступили за независимость Алжира.

Правые радикалы и многие «черноногие» восприняли этот шаг как предательство. Уже после голосования алжирцы решили провести в Париже антивоенный митинг – он обернулся массовым убийством. К парижской полиции присоединились экстремисты, которые начали топить манифестантов в Сене.

Лидер недовольных – генерал Рауль Салан – создал Секретную вооружённую организацию (OAS) и провозгласил: «Алжир - это Франция и ею останется».

OAS организовала тысячи терактов, жертвами которых становились не только арабы, но и французские военные, полицейские чиновники. В сентябре 1961 года радикалы попытались убить и самого де Голля, подложив взрывное устройство в президентский лимузин. Но французские войска подавили сопротивление ультраправых.

«Чемодан или гроб»

Разумеется, алжирский Фронт национального освобождения с восторгом принял результаты референдума. В результате были заключены Эвианские соглашения, которые открыли путь к независимости Алжира.

Соглашения гарантировали пье-нуарам безопасность, но соблюдать обещания никто не собирался. Уже 5 июля 1962 года – в день провозглашения независимости – алжирцы устроили бойню в городе Оран: европейцев отправляли в полицейские участки, где избивали и убивали.

«Черноногих» поставили перед выбором: «Чемодан или гроб». И это при том, что в Алжире выросло несколько поколений пье-нуаров. 750 тысяч человек уехали во Францию, оставив на родине всё, что имели. Многие старались вывезти тела похороненных родных – алжирцы мстили даже мёртвым, оскверняя кладбища.

Ещё хуже пришлось харки – так называли алжирцев, которые воевали на стороне французов. Их даже не пытались эвакуировать – жертвами расправ стали десятки тысяч человек. А тех немногих, кому всё же удалось перебраться через море, «благодарная» Франция отправила в лагеря.

Ненависть за пособие

Первой страной, признавшей независимость Алжира стал Советский Союз. Во время войны он поставлял партизанам оружие, а после победы направил специалистов, которые помогли восстановить экономику.

Между нашими странами и сегодня хорошие отношения. А вот французов в Алжире не простили и ставят им в вину не только массовые убийства, но и ядерные испытания, которые Франция проводила там вплоть до 1966 года.

Для французского общества воспоминания о той кровавой драме тоже очень болезненны. Тем не менее Париж так и не извинился за своё колониальное прошлое, и до настоящего примирения между странами пока очень далеко.

Наоборот, конфликт переместился в саму Францию. Парадокс, но сегодня туда едут потомки тех, кто сражался за независимость. Многие из алжирских мигрантов живут в пригородах Парижа уже несколько поколений, как когда-то жили в Алжире пье-нуары. При этом не работают и получают пособие, считая его компенсацией за угнетение предков.

Текст подготовлен на основе моего сценария для программы «Неизвестная история» на РЕН-ТВ (https://ren.tv/project/neizvestnaia-istoriia/1155739-neizves...). Надеюсь, что здесь тоже вызовет интерес.