Учение Риккерта о сущности философии. (Опыт критического разбора) – Яковенко Борис Валентинович (1884—1949)
...Два требования лучше всего характеризуют собою основную и подлиннейшую задачу философии: она должна быть, во-первых, познанием сущего в его истинном существе и цельности и, во-вторых, она должна познать его вполне сознательно, до конца критически.

Первому требованию работа философии так или иначе удовлетворяла всегда, – даже тогда, когда ее руководители склонялись к агностицизму; ибо ведь и утверждение того, что сущность подлинного бытия непознаваема, и принятие этого утверждения за философский первопринцип знаменует собою некоторое и при том фундаментальное познание. Зато второе требование очень редко как следует ставилось и, можно смело сказать, – никогда не выполнялось по-настоящему.

...Как было уже упомянуто, философия (логика) разъединяется со всеми другими науками точкой зрения: она интересуется формами, другие науки материалом познания. В этом разъединении лежит конечно и связь: философия рефлектирует над науками, рефлектирующими над действительностью. Но такая связь есть связь (логического) подчинения отдельных наук философии. Про такую связь нельзя сказать, что она приковывает философию и другие науки к одному и тому же предмету в прямом смысле слова и тем лишает философию самостоятельности. Ибо другие науки являются для философии в конце концов только предметом (будучи формальным скелетом действительности).

...В конце-концов, не будет преувеличением сказать, что наука есть прямое отрицание первоначальных наивностей: наука есть прямое отрицание первоначальных наивностей: наука есть недоверие к непосредственному. И более, чем какая-либо другая наука, недоверчивой должна быть теория познания, наука о сущности познания. Поэтому, приступая к рассмотрению Риккертова учения о суждении, мы должны подвергнуть строгому разбору и самый исходный пункт его, столь непосредственный в жизни. Что значит, что познание или суждение имеет смысл?

Что значит, что логика может рассматривать этот смысл независимо от того, как рассматривает психология процесс познания? Что значит, что на переживаемое нами, как единое осмысленное состояние, суждение может быть две точки зрения, что его можно обрабатывать двумя принципиально различными методами? Что значит, что суждение (и только оно одно из умственных психических явлений) может быть исследуемо, и как бытие, и как смысл?

...Если гносеология есть телеологический метод обработки познания, он знает только и только смыслы: всякое бытие получает в ее глазах физиономию смысла. В ту же минуту, как она задается вопросом о связи смысла с бытием, она перестает быть гносеологией. Равным образом и психология, наука о бытии, знает только психические явления и не знает совершенно никакого смысла.

Философия Вильгельма Шуппе. – Яковенко Борис Валентинович (1884—1949)
...Кант положил начало глубокой радикальной реформе понятия сознания, вскрыв в факте сознания эти два самостоятельных момента: субъективный и объективный, – сознания, как переживания, и бытия, как содержания сознания, – и признав для теории познания и бытия принципиальную важность только за вторым, отмеченным им многократно в различных его произведениях именем „сознания вообще“. „Дело чувств, говорит он в одном из наиболее ясных и убедительных мест, созерцать, дело рассудка – мыслить. Мыслить же значит соединять представления в каком-либо сознании. Это соединение возникает либо только в зависимости от субъекта и бывает тогда случайно и субъективно, либо оно устанавливается само по себе и бывает необходимо или объективно. Соединение представлений в каком-либо сознании есть суждение. Стало-быть, мыслить значит то же, что и судить или относить представления к суждениям. Поэтому, суждения или чисто субъективны, когда представления бывают отнесены к сознанию только в субъекте и только в нем соединяются, или суждения объективны, когда представления соединяются в сознании вообще, т.-е. необходимым образом“. Этим разграничением был сделан решительный шаг за предшествовавшие Канту эмпиристические и метафизические способы мироистолкования: на место „пучка переживаний“ и душевной субстанции был поставлен чисто-гносеологический принцип. Шуппе один из первых вспомнил об этом „Коперниковском деянии“ Канта после длительного периода забвения и отдался разработке, укреплению и методическому проведению основных идей Канта. Этим он, бесспорно, сделал большое дело и заслужил большего внимания и признания, большего, чем то, которым наградила его покамест современная философская мысль.

Философская концепция Соломона Маймона. – Яковенко Борис Валентинович (1884—1949)
...Сила воображения создает за пределами доступных человеческому познанию оснований иллюзорное представление последнего «достаточного основания»; она выводит познавательную способность из границ данного ей материала, смешивает неопределенность со всеобъемлемостью и воздвигает химеру бесконечной материальной данности; пролагая в неопределенность понятие причинности, она творит иллюзию первой, самочинной, свободной причины; за спиною явлений она открывает мир измышленных вещей в себе; в основание восприятий и ощущений она полагает бесконечно-малые элементы, утверждая их подлинную реальность; принцип единства во множественном она превращает в реальную самодовлеющую сущность Бога; эмпирический мир получает в ее руках смысл то бесконечного потока событий без начала и без конца, то начавшегося и долженствующего закончиться ряда явлений; с такими же намерениями она вторгается в сферу математики, физики, психологии и т. п., и проявляется здесь во множестве незаконных, мнимых образований. Повсюду, где бы она ни обнаруживалась, рассудок и разум впадают в глубокие противоречия с самими собою и оказываются принужденными вести бесплодную борьбу с непобедимыми антиномиями, созданными якобы их собственными руками. Только лишив силу воображения и ее образования всякого положительного значения в сфере человеческого познания, можно достигнуть внутреннего умиротворения между его способностями и полного согласования его действий. Другими словами, из сферы человеческого ума должны быть изгнаны и абсолютные вещи и абсолютные понятия (идеи); ни тем, ни другим нет места, нет «употребления» в его сфере, ибо как те, так и другие суть одинаково фикции, одинаково мнимы и обманны.

Философская концепция Соломона Маймона. – Яковенко Борис Валентинович (1884—1949)
...В качестве понятий они следующим образом делят между собою роль единства в чувственно-материальном множестве. «Пространство есть форма или присущий нам способ общего представления возможного различия внешних (отличных от наших собственных состояний) предметов»; время же «есть условие возможного различия внутренних состояний субъекта, а через то и возможного различия тех предметов, к которым они относятся». Пространство и время относятся, стало быть, непосредственно не к сами объектам, созерцаниям или состояниям субъекта, а к их различию; они суть трансцендентальные формы не самих предметов внешнего или внутреннего восприятия, а их данности во внешнем или внутреннем различии друг от друга; он делают возможными не сами явления того или другого порядка, а лишь суждение об их различии. Таково их основное и первичное значение: пространство есть понятие внеположности, а время – понятие последовательности. В этой своей роли они чисто-дискурсивны и созерцаться не могут. Разумеется это – понятия не эмпирические; их нельзя получить путем простой абстракции от эмпирически данных предметов созерцания, ибо они предшествуют логически всякому эмпирическому созерцанию, всякому созерцанию вообще и обусловливают собою возможность всякого чувственно-данного представления о предмете. Но, в то же время, это – и не категории, т.-е. не чисто-априорные понятия; они делят судьбу свою с чувственностью, которая является лишь общечеловеческим, отнюдь не общеобязательным, условием познания знаменует собою субъективное ограничение чисто-априорной деятельности человеческого мышления. Потому они обладают трансцендентальным значением как бы второго порядка и суть всего лишь общие понятия, необходимые для человеческого ума, но не для познания вообще; ибо возможны такие существа, у которых познавательная способность не ограничена чувственностью, а материал познания возникает из самих понятий, независимо от формы пространственной и временной данности.
Как чистые созерцания a priori, пространство и время служат априорно-формальным материалом для математического мышления. Это последнее заинтересовано не готовыми образованиями эмпирического или априорного характера, как то может казаться на почве элементарной математики, а априорной возникаемостью таких образований, априорным элементом их установления, как то явствует из высшей математики.

Философская концепция Соломона Маймона. – Яковенко Борис Валентинович (1884—1949)
...«Я формулирую принцип причинности следующим образом: если a должно предшествовать, b следовать за ним (в восприятии), то a и b должны быть подчинены правилу отношения максимальной одинаковости», другими словами, их внешнее отношение должно иметь «свое основание во внутреннем отношении (возможно большей одинаковости)». «Ибо что еще можно понимать в учении о природе под словом причина, как не такое развитие какого-либо явления и не такое разложение его, что между ним и предшествующим ему явлением осуществится искомая непрерывность». Так что «понятие причины есть идея, а не категория... И так дело обстоит со всеми остальными категориями». Действительно, и понятия субстанции и акциденции «имеют значение только по отношению к границам предметов опыта (идеям), а через их посредство – к предметам самого опыта». Словом, «чувственность доставляет нам дифференциал определенного сознания,... а рассудок добывает из отношений таких различных дифференциалов, являющихся его объектами, отношение возникающих из них чувственных предметов».

...Самое большее, чего может достигнуть синтез в деле отожествления своих частей, это – их аналитически-синтетической связи, т.-е. тожества в субъекте при наличности различия в понятии его. Так, например, суждение: всякая причинность имеет свое следствие аналитично, ибо следствие необходимо вытекает из причины: но в то же время оно синтетично, ибо понятие следствия совсем не вытекает из понятия причины.

...Идеальное познание есть распространение реального мышления на весь познавательный материал, есть освобождение его от ограничения формами чувственной данности и отнесение его к элементам чувственного материала, как к идеям рассудка. Идеальное познание есть осуществление формализации всех материальных данностей, есть уразумение возможности каждого конкретного образования, т.-е. конструкция его по присущему ему правилу его материального возникновения. Другими словами, идеальное познание есть превращение всех эмпирических познаний в познания отношений, есть разложение объектов на умственные операции, есть разрешение силы воображения в рассудок или силу суждения.

Философская концепция Соломона Маймона. – Яковенко Борис Валентинович (1884—1949)
...Он признает три вида познания: познание апостериорное или эмпирическое, познание априорное или формально-материальное и познание чисто-априорное или чисто-формальное, чисто-мысленное. Первое является продуктом обработки силой воображения эмпирических восприятий, данных в чувственном созерцании. Эта обработка совершается согласно законам ассоциаций, заключает в себе минимум мышления, играющего здесь роль вспомогательного средства, и отличается смутностью и неустойчивостью своих представлений. Апостериорные познания приблизительны, только вероятны и в своем существе непродуманы, непонятны и не приведены к законосообразной необходимости. Что сахар сладок, что солнце растопляет воск, что огонь в печке приносит с собою тепло, все это привычные обобщения, удобные в практической жизни, но лишенные всякой теоретической ценности. Они не показывают своих оснований. Поэтому, собственно говоря, никакого эмпирического познания и не существует; в этой сфере имеются только умственный привычки, умственно-практические обыкновения; о законах же здесь нет и речи.

...Что прямая есть кратчайшее расстояние между двух точек, что углы при основании в равнобедренном треугольнике равны, что гипотенуза меньше суммы двух катетов, все это необходимые, ничем не непоколебимые и объективные истины. Их доказательство заключается во всегда возможной их мысленной реконструкции, при которой материал возникает одновременно с мысленной его обработкой и непосредственно оказывается ей адекватным. Наконец, чисто-априорное познание представляет собою порождение самого мышления. Здесь все определяется мыслительным актом, и обработка и ее материал. Здесь нет никакой надобности в деятельности силы воображения. Рассудок несет здесь все обязанности, исполняет все должности, создает все элементы. Что одному и тому же предмету нельзя приписывать двух противоположных свойств, что всякая причина имеет свое следствие и vice versa, что всякое явление имеет свое основание, – все это истины не только абсолютно непоколебимые, но и совершенное не нуждающиеся для обоснования своей очевидности в каком-либо данном мышлению априорно или апостериорно материале или в какой-либо образной (хотя бы априорной) конструкции. Они имеют непосредственную и самодовлеющую значимость. Этот последний вид познания Маймон считает абсолютно-идеальным. По его мнению, задача и цель познания – осуществлять поелику возможно чисто-априорное мышление, постепенно все более и более сужая сферу других форм познавательной деятельности и тем очищая познание от вредных влияний со стороны чувственной данности и силы воображения в пользу нераздельной власти рассудка.

...Предъявляя энергично научному познанию вопросы: quid juris? и quid facti? Маймон подрывается под самые его основания, расшатывает самые крепкие его устои и в конце концов не оставляет в полную собственность научности ни клочка конкретной плодоносной почвы. Дух сомнения проносится у него по всем областям научного знания, оставляя по себе на месте цветущих долин естествознания, математики и философии омертвелые пустыни.

Действительно! Так называемое естественнонаучное познание не удовлетворяет ни вопроса: quid juris?, ни вопроса: quid facti? Если даже и предположить фактическую наличность необходимых эмпирических познаний (каковыми только и могут быть истины естествознания), то лежащую в их основании необходимость придется признать субъективной и недостаточной; ибо познания эти не дают ясного представления о происхождении и сущности своего материала, т.-е. осуществляют собою совершенно безотчетное применение мыслительной деятельности к чему-то чуждому и от нее независимому. Как возможно такое применение? Что оно значит? Где его руководящие принципы? В чем его подлинное основание? – Естествознание не дает на это никаких ответов и, поэтому, бессильно перед юридическим скептицизмом. Пусть в его лице находят свое фактическое применение безусловные истины математики и философии! Это ничему не помогает. До тех пор, пока применение это не оправдано самим мышлением и не сделано объективно-необходимым, фактические истины опытного познания останутся субъективными, т.-е. в конечном счете произвольными и сомнительными истинами. Однако, естествознание несостоятельное не только юридически, но и фактически. В действительности нет никаких необходимых эмпирических познаний. Все то, что обозначается этим именем, представляет собою продукт деятельности силы воображения, ассоциирующей по произволу различные данности. Там, где ассоциированность определенных данностей повторяется часто, создается иллюзия объективной связи, необходимого познания. Естествознания, как подлинной науки, стало быть, совсем не существует; это – простой аггрегат умственных привычек, высоко вероятных обобщений. Его деятельность очень полезна практически человеку; но о теоретической, чисто-научной ценности здесь не может быть и речи.