Всегда было интересно потрогать и подержать окаменелость и вот, к моим 30-и годам, это удалось сделать:
А вообще это видео снято в местном центре экологической культуры. На днях там удалось побывать и снять достаточно подробный обзор этого места. Удивило то, что в столь маленьком здании, с помощью современных интерактивных технологий, удалось поместить столько информации про наш край.
Большое видео можно глянуть тут:
Кваркушская площадь – здоровенный кусок земной поверхности растянувшийся на 50 километров с запада на восток и на 70 с гаком – с севера на юг. Почти в самом центре площади вольготно раскинулось плато Кваркуш с его знаменитыми Жигаланскими водопадами и горой Вогульский Камень. Но Кваркушской площадью его зовём только мы – геологи. Геодезисты придумали ему более простое с их точки зрения название: лист масштаба 1:200000 P-40-XXXV. Сшит этот лист из 16 листов масштаба 1:50000, на каждом из которых в разное время были проведены геолого-съёмочные работы. Так что к 1995 году геологическая карта Кваркушской площади выглядела как лоскутное одеяло, сшитое белыми нитками из разноцветных кусочков ткани. И вот в этом как раз и заключалась работа Мойвинской геолого-съёмочной партии: собрать из этих кусочков красивый и аккуратный узор новой сводной геологической карты.
Естественно что нашлась работа и для нас – геофизиков. Тем более что в западной части площади геофизические работы практически не проводились: геологам, проводившим съёмку в южной части площади в 1949 году было, видать не до геофизики, а начальник отряда, работавшего в центральной части в начале 60-х годов, к геофизике относился строго отрицательно, рассчитывая только на шурфы, скважины и опробование. Так что работы у нас было непочатый край.
***
Летом 1998 года наш геофизический отряд был десантирован на место бывшей колонии, стоявшей у пересечения реки Пели этой самой дорогой. В то время там ещё стояли относительно целые бараки и даже один двухэтажный дом с панорамными окнами, в котором жили 2 дедка-сторожа со своими собаками. Дедки милостиво разрешили нам поселиться в домах «ежели пакостить не будете по домам». Да какое там пакостить, когда мы три дня потратили только на то, чтобы привести эти дома в порядок: латали крыши, ремонтировали полы, ставили нары, кровати и печи.
Поселение Пеля. Слева сзади дом сторожей с панорамными окнами, в доме справа жили рабочие, а на переднем плане - наша кухня и летняя столовая.
Народу в отряд набрали не просто много, а очень много: всё же в этом сезоне предполагалось закрыть геофизическими работами очень большой участок площади, поэтому были набрано 15 человек на электроразведку ВЭЗ, 3 магниторазведчика, да плюс к ним ещё и повариха – такую ораву попробуй-ка прокорми! На первом же общем собрании всю компанию разбили на бригады и поделили между собой весь участок. Мне досталась северная часть участка; Валере Лунтеру (недавно принятому на работу геофизику) поручили отрабатывать юг; Владу, бывшему студенту и свежеиспечённому геофизику досталась вся магниторазведка, а в центральной части, самой ближней к базе, оставалась работать начальница. Ну на то она и начальница, чтобы выбрать себе самый вкусный кусочек. И пошла работа…
Константин Константинович после встречи с мошкой на профиле.
***
В бригаду ко мне снова пришёл Константин Константинович и привёл с собой очередного друга-бича Юру Новикова, ещё я взял в бригаду двух только что дембельнувшихся из армии бойцов Лёху и Сливу и студента Диму вычислителем.
Моя бригада в полном составе: Юра Новиков, Константин Константинович, Дима-вычислитель, Лёха и Слива.
Вычислитель сидит в центре установки с журналом, записывает отсчёты, которые я снимаю с прибора, а затем, вооружившись калькулятором, рассчитывает значение удельного сопротивления для каждого разноса (всего на точке их 15) и строит по ним в журнале кривую ВЭЗ. Всё это может делать (и делает, когда припрёт) сам оператор, но с вычислителем получается гораздо быстрее. Если, конечно, вычислитель хороший…
Вычислителем Дима был нормальным, так что бригада из-за него не простаивала, да и рабочие подобрались один другого краше, так что работа у нас закипела. В тот год я впервые опробовал систему, которую назвал «20 точек в день». Вообще работа в полях чаще всего соответствует поговорке: «Бери больше – кидай дальше, пока летит - отдыхай». И всё бы хорошо, но через три-четыре дня такого интенсива народ перестаёт нормально работать: рабочие еле ползают по профилю, вычислитель начинает путаться в записях – в общем, сплошное мытьё и катанье. Так что решил я работать планово: каждый день в обязательном порядке делать 20 точек (или 1 километр профиля). Ни больше и не меньше. Но ежедневно, не взирая ни на что. Примерно так я в 1993 и 1994 годах работал в сейсморазведке, ну и решил опробовать подобную систему здесь. И неожиданно оказалось, что она прекрасно работает: буквально через пару недель мы обогнали все бригады по объёму работ, при том что работали спокойно и без вечного аврала.
Вторым новшеством стали полноценные обеды на профиле. Обычный перекус на профиле – это банка тушёнки или рыбы на двоих да банка сгущёнки на троих. Всё это очень быстро приедается до такой степени, что к концу сезона на любые консервы и смотреть-то не хочется. Да и недёшево такой перекус обходится. И вот через несколько рабочих дней Юра Новиков предложил:
– Слышь, Иваныч! А давай мы на профиле обед готовить будем?
– Это как? – удивился я. О таком мне даже слышать не приходилось, чтобы бригада на профиле обеды готовила. Очень уж это необычно и долго… Наверное.
– А что такого? – продолжил Юра. – Один уходит за пару точек до обеда, готовит поляну, а пока вы две точки без него сделаете, как раз супешник сварганит.
Юра Новиков на катушке.
Поначалу я сопротивлялся, слишком авантюрно это звучало, но потом всё же решил попробовать – и не прогадал. Теперь на перекусе нас ждал сытный, горячий обед при том что времени на него мы не тратили совершенно – пока мы делали две точки, один из рабочих готовил какой-нибудь простенький обед. А это очень большой бонус в работе: просто повалятся полчасика у костра после сытного перекуса. Через некоторое время Лунтер в своей бригаде тоже начал готовить обеды на профиле и только начальница по старой доброй привычке продолжала ходить на профиль с тушёнкой.
***
Работа шла своим чередом. Каждый день мы отрабатывали новый километр профиля – и с каждым отработанным километром всё дальше и дальше приходилось нам ходить из лагеря к месту работы. И вот наконец настал тот день, когда до места работы нам пришлось добираться по 2-3 часа только в одну сторону. Причём не по асфальтовой дороге, а по буреломам и буеракам. Понятно, что такие хождения взад-вперёд никого не радуют. Поэтому было решено отрабатывать дальний кусок профиля с выброса.
Выброс – это когда бригада геофизиков или геологов устраивает временный лагерь вдали от базы чтобы не терять время на подход к работе.
Прикинув оставшийся объём ВЭЗ, я решил, что мы легко справимся с ней за два дня интенсивных работ с одной ночёвкой. На улице стоял август с прекрасной погодой, поэтому лишними вещами мы себя обременять не стали, отказавшись даже от 2-спальной брезентовой палатки – ну кому хочется тащить лишних 10 кг груза, тем более что обратно придётся нести на себе с профиля кроме неё ещё и всё железо: катушки, провода, батареи.
Удивительный это был профиль. От дороги, соединяющей Пелю и Золотанку он медленно поднимался в гору, проходил через широкую полосу ветровала, а затем резко взмывал вверх к вершине хребта Золотой Камень. И вот когда мы, высунув языки, выбрались на самую вершину хребта, то совершенно попали… в болото!
Акчимское болото. Впереди слева гора Золотой Камень.
Да, на самой вершине хребта, которая в этом месте превращалась в плато, практически полностью занятое огромным и очень сложно проходимым Акчимским болотом. Из болота вытекало несколько речек, тащивших в себе чуть ли не всю таблицу Менделеева, а в самом центре его торчала гора под очень немудрёным названием – Золотой Камень. Ага, в тех местах есть аж две горы, одно урочище и целый хребет с таким названием. То ли геодезисты поленились придумать что-то более оригинальное, то ли местные в давние времена особо с названиями не заморачивались.
Вот как раз в этом самом болоте наш профиль и заканчивался. Стоянку мы решили устроить на реке Акчим, которая тоже вытекала из болота, но в ней хоть вода была проточная. Да и берега её были залесённые и сухие – то что нужно для временного лагеря. Разместились мы под старой раскидистой елью: в случае дождя её ветви хоть немного, но должны были спасти нас от непогоды. Побросав под ней принесённое барахло, мы отправились на работу. Сейчас нам было уже не до плана: чем больше сделаем – тем быстрее вернёмся в лагерь. Так что работу в этот день мы заканчивали уже в сумерках.
Вечером, поев и отдохнув, народ разбрёлся устраивать себе лежбище. Бойцы с Димой-студентом развели здоровый костёр, в котором нагрели себе камней и потом проспали на них всю ночь. Мы же с Костей и Юрой устроились под ёлкой в корнях, предварительно натаскав к костру побольше дров, чтобы хватило на ночь.
Уснули все быстро: всё же большой переход и весь день на ногах усыпляет получше любого снотворного. Но вот под утро стало заметно холодать – от болота потянуло таким холодом, будто и не лето вокруг, а самая настоящая поздняя осень. Я, поначалу вольготно расположившийся в ложбинке меж двух огромных корней, потихоньку влез на один из этих корней и каким-то невероятным образом умудрился на нём расположиться, стараясь не касаться остывшей земли. Как ни странно, но на корне спать было довольно тепло, хоть и не очень удобно, так что с утра я с большим трудом сумел разогнуться. Костя с Юрой спали чуть ли не в обнимку, едва не забравшись в костёр с ногами. Да и Лёха, Слива и Дима под утро тоже успели продрогнуть, так что завтракали мы часов в 5 утра, после чего радостно рванули на работу: всем хотелось побыстрее согреться!
Хмурое утро по-геофизически. Сидеть в болоте не очень-то удобно, поэтому я стою за прибором, который поставил на стульчик вместе с батареей.
Если честно, то так себе получилась эта ночёвка. Как бы сказал Дерсу Узала по этому поводу: «Другой раз тут моя спи не хочу!» Ничего особо интересного мы там не нашли, никаких необычных аномалий, разве что определили глубину болота, которое оказалось хоть и не слишком большим но очень глубоким, аж 50 метров болотных отложений! С другой стороны это были первые геофизические съёмки на Акчимском болоте, куда и геологи-то добраться не могли, очень уж гиблые эти места.
В том сезоне мы ещё ходили на выбросы, но уже не так по-разгильдяйски, как в первый раз. Всё же опыт – великая вещь, особенно если не забывать им пользоваться! Даже если он нарабатывается через синяки и шишки.
Кстати, именно на этом профиле мы с Юрой Новиковым бродили в сентябре по насту и попали в очень неприятную историю: 1998 год. Про наст, дождь и немножко сложно
Рискну выложить кусочек видео. Собственно всё, что рассказано, было снято на видеокамеру. Оператор из меня оказался так себе. да и качество оцифровки не очень, но хотя бы можно глянуть. как это всё выглядело вживую ))
По-хорошему, нужно бы нормальный монтаж сделать, да никак руки не доходят.
***
Ну вот, рассказал очередную байку геофизика. Читайте, критикуйте, давайте советы спрашивайте - мы с вами всегда прекрасно общаемся!
Правила пишутся кровью умников решивших сделать по-своему.
Не зря, ох не зря минимальный состав маршрутной группы 2 человека.
Эта правдивая история произошла где-то году в 87 , на просторах Александро-Заводского района в то время еще Читинской области. К счастью все закончилось хорошо, но в начале об этом конечно же никто не знал.
А все начиналось просто: обычный маршрут по диким еще кое-где степям Забайкалья (золото таки там до сих пор в горах моют), кто был - тот рельеф помнит, для тех кто не был там: плоская степь, мелкие речушки, по хребтам лес, ничего сложного. Но вот особенность речушек - в основном по пояс, а вдоль берегов заросли мелкой ивы, тальник или по местному - "чепыжник" или "кочкарник", бывает запутано так, что не проберешься, противогеологические заграждения :) Я с начальником отряда идем парой, он впереди, я по уставу метрах в 5 позади, но на расстоянии голосовой связи. Время где-то уже после обеда, рюкзаки забиты пробами, килограмм по 10-15, ну и подустали немного, куда без этого.Подошли к реке, начальник первый в реку перебредать и запутался ногами в иве, упал в воду, а сверху рюкзак его придавил. Ноги наружу, а сам под водой. Воды по яйца, но совсем не до смеху. Я рюкзак скинул махом и кузнечиком к воде прыг, вытянул старшего товарища за шкирку, причем даже замечания не было за непочтительное отношение к боссу :)
Долг как говорится платежом красен, через несколько дней , когда возвращались из другого маршрута по подтопленной долине реки, там воды-то сантиметров 40 было я чуть в суффозионную воронку не шагнул, проглядел. Она была заполнена водой и прикидывалась просто темным пятном на дороге, а по факту глубокий и узкий колодец. Я естественно с тяжелым рюкзаком и в сапогах. Также за шкирку оттащил меня начальник от греха подальше.
Вот такая вот сказочка, может еще что рассажу, когда вспомню, а мне спать пора, завтра с утра буровую чинить нужно, приболела она у нас.
В общем будьте бдительны, старайтесь по лесу в одиночку не шастать, а то всяко бывает, всем успехов и добра.
Пропажа человека - всегда ЧП. Геологи теряются редко, всё же люди они тёртые, да и ходят в маршруты с компасами и картами - без этого набора ни один геолог на маршрут не выйдет. Но случается и такое, что человек умудряется заблудиться вместе со всеми картами и компасами. Чаще всего находят "потеряшек" довольно быстро, иной раз заблудившийся возвращается сам: доводилось мне и самому теряться и участвовать в поисках - всякое в полях бывает. Обычно находится потерявшийся живым и здоровым, но иногда случаются трагедии...
Люда не была полевым геологом. Большую часть своей короткой жизни она просидела в лаборатории, изучая шлихи, привезённые полевиками из экспедиций. Леса она боялась, в чём честно призналась Игорю Борисовичу Попову, начальнику Мойвинского отряда, когда решилась устроится к нему в отряд на полевой сезон.
Игорь Борисович, начальник Мойвинского отряда, затем старший геолог, а потом - директор Красновишерского заповедника.
В общем-то ничего странного в этом не было: время от времени минералоги и петрографы выезжают в поле из своих лабораторий - всем хочется хоть немножко полевой романтики. Ну и поправить бюджет, естественно - всё же в поле зарплаты повыше, чем в камералке.
Люда, как обычный геолог, ходила в маршруты, занималась описаниями шурфов и обнажений, ни чем особым не выделяясь среди остальных геологов. Ходила она скорее всего с кем-то из старших геологов: вряд ли её одну в самостоятельные маршруты отпускали даже с рабочим. Всё же настоящим полевиком она не была - здесь опыт нужен, а он годами нарабатывается. Но вот однажды она решила перейти из одного полевого лагеря в другой. Причину, по которой она пошла одна, никто не знает: может решила, что сумеет найти дорогу, а может просто постеснялась попросить помощи - кто ж теперь узнает?
Она очень бодро шла по магистрали, прорубленной в лесу геофизиками. Да так бодро, что не заметила, как проскочила нужный поворот и ушла от второго лагеря аж на 7 километров. Где магистраль и закончилась. И видимо там она запаниковала.
Самое страшное дело - момент паники. А возникает он обязательно, как только до человека доходит, что он заблудился. В этот момент самое лучшее - сесть и успокоиться. Покурить, например, или воды попить. Иначе можно много дров наломать.
Поняв, что заблудилась, Люда скинула рюкзак, в котором были её тёплые вещи, компас, рация и даже пара банок тушёнки, после чего отправилась искать магистраль налегке. Рюкзак нашли во время поисков - он лежал на огромной валёжине посреди леса там, где она его оставила. Люда ходила по лесу, пока не наткнулась на магистраль. Вот тут бы ей вернуться по магистрали обратно, но она решила вернуться за рюкзаком. Рюкзак она не нашла - вообще в лесу очень сложно найти рюкзак, особенно когда это обычный маршрутный брезентовый "плевок", а не яркий и разноцветный туристический. Да и яркий, бывает, не сразу-то увидишь, особенно в осеннюю пору. Разыскивая брошенный рюкзак Люда снова заблудилась. Наступил вечер, а с ним пришла гроза. Всю ночь поливал дождь, а с утра похолодало так, что ударил заморозок - так бывает в горах Урала.
Сборы перед поисками.
На следующий день были объявлены поиски. На поиски вышли не только мойвинцы, но и геологи из соседнего, Вёлсовского отряда.
Люди на поисках. Растянулись цепочкой.
Нашли Люду в лесу неподалёку от магистрали. Причём не сразу: раза два или три проходили буквально в 10 метрах от неё и не видели - всё же защитный цвет одежды в подобных случаях очень сильно мешает в поисках. Умерла она от переохлаждения - очень много сил потратила, бегая по лесу, легла на землю и больше не встала. На месте её гибели поставили памятник, правда, сейчас его скорее всего уже нет - очень уж много лет прошло с тех пор.
Эту историю в Мойвинской партии рассказывали в обязательном порядке на инструктаже по технике безопасности с обязательной ремаркой: не ходите в одиночные маршруты и никогда не бросайте свои вещи!
Ведь Люда вполне могла бы выжить, если бы не бросила свой рюкзак: в нём была тёплая одежда, еда и что самое главное - в нём была рация!
Ну а я впервые её услышал в 1986 году, когда устроился работать в Мойвинский отряд маршрутным рабочим сразу после армии. И вот нынче, сканируя слайды Виктора Яковлевича Алексеева, наткнулся на фотографии с поисков Люды.
Вот такой нынче получился грустный рассказ. Долго думал, а стоит ли о нём вообще рассказывать, но всё же решил что стоит. Всё же жизнь не всегда идёт по белой полосе.
P.S. Читайте, пишите комментарии, ругайте, критикуйте - ваши комментарии помогают мне писать лучше.
Все посты со слайдами я выделил в отдельную серию, которую так и назвал: Старые слайды Стоит ли продолжать выкладывать слайды дальше?
Водопад Плакун находится на правом берегу реки Сылва, недалеко от деревень Пепёлыши и Сасыково, в Суксунском районе Пермского края
7.01.2026
