И вот здесь возникает вторая странность: кошкам приписывают черты, которых у них нет. Их называют «независимыми», «философами», «с характером», «свободными духом». На деле же — большинство кошек просто не понимают команд, не ассоциируют имя с собой и руководствуются исключительно инстинктами и моментальным желанием. То, что мы принимаем за «гордость» или «ум», на самом деле — базовый рефлекс. Собака, которую называют «глупой» за то, что она радуется каждой крошке, на деле способна к обучению, эмпатии и сложной социальной коммуникации. А кот? Он просто сидит и смотрит, как будто знает твои тайны… потому что у него нет фильтра между глазами и мозгом.

И парадокс в том, что именно те, кто негативно относится к детям, чаще всего восхваляют своих котов как «детей-заменителей». «Это мой ребёнок!» — говорят они, выкладывая фото кота в колпачке. Но если это так — почему чужие дети вызывают раздражение, а чужие коты — восторг? Не потому ли, что в коте мы видим безопасную, идеализированную версию ребёнка: он не плачет ночами, не требует школы, не спорит, не подрастает и не уходит. Он — вечный младенец в теле животного, не обременённого человеческой сложностью.

Может, и нет в этом ничего плохого. Мир и так жесток — пусть люди умиляются кому и чему хотят. Но честность — другая история. Признать, что за этой «любовью к кошкам» часто скрывается нереализованная потребность в родительстве, страх перед ним или даже ностальгия по собственному детству — было бы честнее.

Потому что кот — это не ребёнок.
И ребёнок — это не кот.

А бесконечные посты про «умных» и «независимых» котиков — это, возможно, не про котов вовсе. Это про нас. Нашу тоску. Нашу усталость. И наше странное, трогательное, немного грустное стремление любить — но только тогда, когда это не влечёт за собой ответственности, обязательств и настоящих человеческих сложностей

Случилось. Случилось! Страшное случилось. Адольф Иванович (наш шеф, весьма своеобразный тип, я даже называю его Несравненный, так как сравнить его действительно не с кем) велел его брата встретить, чтобы забрать пакет и передать его ему. Я только ногу за порог приёмной занесла, а он кричит «Стой, дай распоряжение охране, пусть они сами этот пакет поднимут». Я пока позвонила охране, пока они распоряжение по постам передавали, пока брата Адольфа Ивановича нашли. В общем, он минут пять сидел томился в ожидании, потом начал истерить.

Ну. А ты здесь при чем?

Так в том то и дело, что Адольф Иванович сказал мне, чтобы я немедленно исправилась. Он сказал «Эвелина, запомни — секретарь должен добиваться выполнения распоряжений, но не являться при этом передаточным звеном. Иди и вылепи это данное в пластилине».

Дальше из Эвелины поперло все наболевшее.

Сказать, что у нашего шефа особенный подход к сотрудникам значит не сказать ничего. Для исправления неправильных действий сотрудников он использует различные прогрессивные, как он считает, методы. Для лепки был приобретен специальный стол, закуплена целая куча пластилина (правда, чтобы из него что-нибудь слепить, нужно приложить недюжие усилия). И вот наступило долгожданное время опробовать методику на своих подопытных кроликах. Ой-ой, то есть сотрудниках. Бедная Эвели (я её так называю) пыхтела и кряхтела пока вылепливала из пластилина человечков, вставляла в них ярлычки «секретарь», «охранник» и т. д. В итоге получилось очень даже ничего:

первая композиция — человечек с ярлыком «секретарь», изо рта у него вьется жгут с надписью «речь», который замыкается на столе и в нем опять-таки два пластилиновых человечка, только поменьше размером: «охранник» протягивает «секретарю» пакет. Далее стрелочка к композиции второй - «секретарь» взял у «охранника» пакет и передал его «владельцу».

Прошипев что-то нечленораздельное напоследок, Эвелина удалилась из моего кабинета. Ей то хорошо, она свое наказание отлепила, а мне ещё предстоит принимать эту работу вместе с Адольфом Ивановичем.

Наконец-таки я добралась до Зябликова. Выполняем с ним упражнение по презентации товара в торговой точке, все время посматриваю на часы: авось забудет Адольф Иванович  прийти проверить, а там глядишь и рабочий день закончится. Как же, забудет он, откажется от такой развлекайки! Пришел. Весь натянутый как струна. Я быстренько Зябликову маякую всеми частями лица: «молчи, прикинься ветошью и не отсвечивай: как будто тебя тут нет».

Зябликов слегка наклонил голову и моргнул: понял.

Фух, ну теперь вперед — под танки.

Я тоже вытянулась в струночку, губы в нитчоку закрутила, бровку левую подняла и заговорила наипротивнейшим голосом, как у теток из госучреждений, с четкими словами и со свистящими «с». Хе-хе, нате получите, я тоже развлекайку себе устрою!

Шеф сдвинул брови в кучку, почесал лысину и, как акула,  начал нарезать круги вокруг стола с пластилиновыми человечками. Наконец он сел. Рука с лысины плавно перкочевала к подбородку. Еще раз внимательно осмотрев вылепленное, Адольф Иванович изрёк, скривив губы:

Ольга, как ты могла допустить, что сотрудник неприлежно, абы как вылепил пластилиновую демонстрацию?

Что Вы, Адольф Иванович, Эвелина очень старалась, - сцепив руки в замок и усиленно кивая головой, сказала я.

Они вылеплены очень грубо, - он продолжал стоять на своём.

К такому повороту событий я была готова, меня голыми руками не возьмёшь! Всё, что касаеися формальной стороны вопроса, я знала назубок и повторила металлическим голосом правила по пластиллинке:

Адольф Иванович, нашей целью не являлось сотворить произведение искусства, демонстрация может быть сколько угодно грубой, главная задача — передать мысль и она достигнута, - в душе я трещала. Треск, очевидно, от меня всё-таки отлетал, потому что шеф сделался багряным, - А что именно Вам не нравится?

У них нет глаз и носа, - сквозь зубы процедил он. А что это за стрелочка?

Это вторая серия, то есть следующий эпизод. Кстати, посмотрите, вот у этого человечка уже есть носик.

Зябликов в своём углу хрюкнул. Я метнула на него недобрый взгляд. Он уткнулся в книжку.

После этого Адольф Иванович немного меня повоспитывал, то есть дал несколько рекомендаций, касающихся моей работы. Всё это время я внимательно на него смотрела и внемлила его словам, кивая головой. В итоге он сказал:

Ты всё теперь поняла?

Да, конечно, Адольф Иванович, я всё поняла: глазки и носик теперь у пластилиновых человечков будут. Всегда.

В этот вечер шеф отчалил в другой город, а Эвелина, очевидно не выдержав такой веселухи, уволилась от нас навсегда. Эта история написана на основе реальных событий. Я работала там по контракту и для увольнения дождалась таки благоприятного момента, а пока, дабы не съехать рассудком и не держать это в себе, написала этот рассказик. Кто узнает компанию (конечно все имена и название изменены), буду рада вашим ремаркам. Было это в далёком уже 2012 году