Защитники неба 24 на 7, днём и ночью делают всё, чтобы было спокойно на земле и дети наслаждались летом. Здесь добровольцы всех возрастов, Седому уже более 60+
Настоящие герои!
Ребята восхищены поддержкой неравнодушных женщин, особенно — бабушками, которые свою пенсию проводят за плетением сетей!
По духу этот пост должен был быть написан на 9 мая, но канал я завёл только в июне. Поэтому представьте, что пост вышел именно в эту дату.
Выражаю бесконечное почтение ветеранам Второй мировой. Без их жертв и героических свершений не было бы победы над бесчеловечными нацистами. Эта великая война была бы проиграна, если бы не наши прабабушки и прадедушки. Не было бы и полёта в космос, песен Булата Окуджавы и мультфильма «Ну, погоди!». А комедия «С лёгким паром» называлась бы «Gut geschwitzt».
Но у той войны были и совсем незаметные помощники, о которых сегодня почти не вспоминают. Голуби. К войне страна подошла с целой системой военного голубеводства: к концу 1930-х свыше 250 станций и около 30 тысяч птиц. Наши пернатые друзья внесли в общее дело свой вклад. И нет, я не утрирую.
Нацисты относились к птицам настолько серьёзно, что целенаправленно отдавали приказы снайперам отстреливать голубей и даже тренировали ястребов, чтобы перехватывать связных на подлёте. А солдату, сбившему голубя, полагалась награда или внеочередной отпуск. На оккупированных землях издавались указы Рейха об изъятии всех голубей у населения. Бо’льшая часть изъятых птиц просто уничтожалась, а породистых увозили в Германию. Тех, кто укрывал у себя голубей, ждала высшая мера. Расстрел.
Свою работу голуби выполняли честно. Они пролетали до 15 км на скорости до 100 км/ч. За крылатыми связными голубеводы ухаживали бережно: давали отлежаться, выхаживали после ранений, кормили сверх нормы. За время войны почтовые голуби доставили около 150 тысяч голубеграмм.
Однако со временем нужда в голубях спала. Появилась стабильная радиосвязь, затем и повсеместная сотовая. А сейчас и вовсе сеть интернет и спутниковые технологии связи. Голубиная почта стала устаревшей технологией, и за ненадобностью о вчерашних помощниках забыли. Теперь их зовут летучими крысами. Они стали питаться нашими отходами, жить на помойках и переносить болезни.
Я хочу верить, что однажды человек вернётся к голубю и наша старая дружба вновь наберёт былое величие. Возможно, и они держатся рядом с нами потому, что верят в это сами. А вера это очень сильное топливо. И она может подпитывать нас десятилетиями и даже веками.
Подписывайтесь в тг, там посты регулярные: t.me/nafloodil
Виктор Иосифович Третьякевич родился 9 сентября 1924 г. в селе Ясенки Горшеченского района Воронежской области. В семье кроме младшего Вити было еще два старших брата Владимир и Михаил. В 1932 г. семья переезжает в Краснодон. Учился Виктор хорошо, играл на многих струнных инструментах: мандолине, гитаре, скрипке, балалайке, был юнкором (юным корреспондентом), а затем и редактором школьной газеты. В 1939 г. Третьякевич вступил в комсомол, был секретарем школьной комсомольской организации. Старшие классы Виктор заканчивал в Ворошиловграде (ныне Луганске), где возглавил комсомольскую организацию школы .
Началась война. Октябрь 1941 г. был очень тяжелым для Ворошиловграда. Брат Виктора Михаил работал секретарем обкома. С вопросом: «Что делать?» к нему и обратился Виктор. Старший брат предложил эвакуироваться в Самарканд. Витя отказался. Стал обращаться во все военкоматы, но по молодости лет его просьбы везде отклоняли.
Все же Виктору пришлось эвакуироваться. Но до Самарканда он не доехал, так как не достал билетов и просидев три дня на вокзале в Куйбышеве (ныне Самара), вернулся в Ворошиловград.
9 июля 1942 г. к Михаилу Третьякевичу, тогда уже второму секретарю горкома партии, пришел Виктор и попросился в партизанский отряд, комиссаром которого тот был. Но брат отказал. Тогда Виктор побывал у первого секретаря горкома партии Яковенко, где получил разрешение остаться в отряде в разведгруппе Рыбалко. 14 июля отряд ушел в леса. 17 июля Ворошиловград был оккупирован.
Группа состояла из 22 человек. Помимо Виктора, в отряде было еще 6 комсомольцев. Он принимал участие почти во всех боевых операциях. Основным делом был подрыв мостов. Немцы в течение месяца не могли возвести переправу через Донец. Все четыре их попытки окончились неудачей.
Огромное внимание уделялось распространению листовок, которые писались от руки. Проводилась агитационная работа, в результате чего в течение 7 месяцев не было выпущено никакой продукции в пользу «великой Германии».
Виктор в совершенстве владел немецким языком, которым занимался в кружке, и это очень пригодилось в партизанском отряде. Группой комсомольцев во главе с Надей Фесенко - секретарем комсомольской организации в центре Ворошиловграда был уничтожен склад боеприпасов. Впоследствии она направила Виктора в Краснодон для организации сопротивления фашистам, а отряд, как это часто бывало на войне, был практически уничтожен карателями. Донбасс не брянские леса, местность открытая, партизанить трудно. Отряд понес большие потери. Оставшиеся в живых вернулись в город где продолжили подпольную деятельность.
Так и организовалась «Молодая гвардия» и первым ее комиссаром был не Олег Кошевой как у Фадеева, а Виктор Третьякевич. Он возглавил организацию уже бойцом, понюхавшим порох, видавшим героизм советских людей и смерть близких. Встречи молодогвардейцев часто проходили в хатенке Третьякевичей, а не у Кошевых (только не подумайте, что я поливаю их грязью. Упаси меня, Господи от этого). Да и не могли они проходить у последних, так как у них постоянно останавливались немцы, а дом Виктора они обходили стороной, так как считали его непригодным и ветхим.
В дни оккупации он заметно повзрослел. Это был уже не тот полумальчик, полуюноша. В то время взрослели быстро и жизненные ценности и приоритеты были совсем другими. В его глубоко проникновенном взгляде светился не только ум, но и воля, твердая решимость бороться не на жизнь, а на смерть.
Среди ребят он пользовался непререкаемым авторитетом. Виктор был прирожденным лидером. Он был из среды «шанхайских» («шанхаем» назывался один из районов города Краснодона) ребят, поэтому он сумел сплотить вокруг себя не только своих сверстников, но и ребят гораздо старших, таких как Василий Гуков, Евгений Мошков, Иван Туркенич.
Будучи комсоргом школы, Виктор был связан с другими школами, а поэтому знал много комсомольцев и учащихся старших классов.
Витя питал нежные чувства к девушке по имени Аня Сопова. Антонина Григорьевна Титова (которую также можно считать членом организации, так как она дружила с некоторыми молодогвардейцами и помогала ребятам с листовками) вспоминала: «В клуб имени Горького часто приходила девушка - Аня Сопова. Красивая, спокойная, две толстых русых косы спускались до пояса. Большие светлые глаза, нежная кожа и розовые губы - все, казалось, излучало свет. Не знаю, кто привлек ее в самодеятельность, но Аня и Виктор подружились. Пара была прекрасная. Виктор - это энергия, Аня - спокойствие. Они очень хорошо дополняли друг друга. Мы часто с Аней вместе шли из клуба домой, нам было по пути. С какой любовью она рассказывала о Викторе, о его порядочности, о том, как он нежно к ней относится. Я слушала и понимала, что эту пару судьба свела навек...»
Я не буду красочно описывать операции, которые проводились молодогвардейцами. Скажу лишь, что ни одного вагона угля, ни одного килограмма пшеницы немцы так и не вывезли с Донбасса. А спасение около 2000 краснодонцев от угона в Германию (я имею ввиду поджог так называемой биржи труда)? Только за это, им при их короткой, но яркой жизни надо было ставить памятник.
1 января 1943 г. Виктора арестовали. Его подвергли особо тяжелым пыткам: как и всех молодогвардейцев, его били двужильным проводом (стены камеры были красны от крови), душили этим проводом, подвешивали за ноги в петлю, дважды выворачивали руки, ломали пальцы, жгли каленым железом, загоняли под ногти иголки. Потом фашистские прихвостни рассказывали на допросах как мужественно вел себя Виктор.
Из тюрьмы Виктор прислал несколько записок. Сначала бодрую: «Обо мне не беспокойтесь, скоро свидимся». Потом грустную: «Если можно передайте цинковой мази, белой материи и немного табачку» (курить Виктор начал с 9 класса). От пыток у него не заживали раны и нечем было их перевязать. И последнюю записку: «Дорогие и любимые мамочка и папочка. По всему видно, что нам отсюда не выйти. Но вы мужайтесь. Сегодня мне приснился сон, что я дома. Но это только сон. Еще раз прощайте. Я умираю за нашу Родину, за наш народ... Вечно любящий вас Виктор».
Однажды на допрос приехал кто-то в штатском. Полицаи вытянулись по струнке. И Виктор приготовился к самому худшему. Но что может быть хуже, если каждая частица тела избита и болит. Тело словно чужое.
Но враги дьявольски изобретательны в своем подлом деле. Им меньше всего надо было, чтобы кто-то умер под пытками. Они знали этот миг, когда человек находится на грани жизни и смерти. Заканчивали избивать, отливали водой... Гестаповец прибыл не один. Привез приспособления для пыток, каких еще не было.
Пытка нумер айн, цвай, драй. Во время пытки «айн» Третьякевич дважды терял сознание. Немец спокойно (надо же спокойно) объяснил:
- Эта пытка длится секунды. А нумер цвай - долго. Десять минут. И ты пожалеешь, что родился на свет. Ты хочешь быстро умереть. Нет. Ты хочешь сделать меня злым, чтобы я быстро прикончил тебя. Нет. Я есть спокойный.
Чего же добивались гестаповцы от Виктора? Ведь почти все члены «Молодой гвардии» были арестованы по доносу подонка Почепцова (сейчас открылись документы, в которых говорится, что предателей было четверо. Да и не мог Поцепцов знать всех, так как организация была разбита на пятерки). Гестаповцы хотели напасть на след Ворошиловградского подполья. На свободе был и комиссар отряда Михаил Третьякевич, старший брат Виктора...
Почепцову и Виктору устроили очную ставку. В списке, который предатель выдал жандармерии, первой значилась фамилия Третьякевича. Это Виктор видел на допросе своими глазами. Начальник полиции Соликовский потрясал списком. Он злорадствовал. Девушек и юношей избивали до полусмерти, отливали водой и показывали список. Мол зря страдаете.
И когда Соликовский положил эту бумажку на край стола, Виктор, якобы потеряв сознание, упал грудью на мебель. Он успел кое-что запомнить. Почерк ведь очень знакомый. Фамилий двадцать, не больше, но самый центр организации: Третьякевич, Земнухов, Мошков...
Почепцов выдал организацию не сразу, а по частям. Чтобы выгородить предателя, фашисты оклеветали Третьякевича (до сих пор не найдено ни одного документа, изобличающего Виктора в измене). Был в этом дьявольски коварный план. Уходя фашисты минировали дома, заводы, города и села, чтобы после их ухода все взлетело на воздух. Но они оставляли после себя еще одну мину замедленного действия. Оклеветав Третьякевича, фашисты рассчитывали на то, что его семью уничтожат сами русские. А после освобождения Краснодона Советской Армией был арестован один из бывших следователей полиции Кулешов, который в своих показаниях оклеветал многих членов подпольной организации. Затем вышел в свет роман Фадеева. Созданный в нем образ предателя Евгения Стаховича портретно и биографически схож с организатором и руководителем организации...
В ночь с 15 на 16 января 1943 г. молодогвардейцев подвели к шурфу шахты № 5. Виктор схватил одного из полицаев, но его ударили прикладом по голове и живым столкнули в 80-ти метровый колодец.
Единственным человеком, которая поддерживала убитую горем Анну Иосифовну Третьякевич в то очень непростое время была мать молодогвардейца Анатолия Ковалева (пропавшего без вести при побеге) Анастасия Григорьевна. Она первой начала писать во все инстанции о том, что это ложь, добивалась реабилитации Виктора и ни на секунду не усомнилась в его преданности делу, за которое он отдал жизнь. Эта замечательная женщина говорила, что придет тот день, когда грязное пятно будет смыто с имени Виктора.
Позднее Анна Иосифовна напишет: «Вы поймете меня, матери. Ведь ему, моему сыну, было только 18 лет. Самый меньший, самый любимый. Думала я, что на старости лет утешение будет мне. И увели его. Даже проститься с ним не успела.
Принесла я сыну передачу. Гороховый суп в зеленой кастрюльке. Но не принял у меня полицай. На дверь указал, где висел листочек. Читаю и вижу - в списке первой фамилию своего сына. Увезли в Ворошиловград - написано. Душа обомлела: а вдруг...
В этот же день я узнала, что за городом у шурфа шахты N 5 фашисты сыновей наших казнили. Вы бы поверили, матери? Поверили бы, что ваше дитя, кого вы качали, ночами не спали, вся жизнь ваша в ком, никогда не скажет вам «мама»? И я не верила. И ждала его. Вдруг постучит, вдруг откроется дверь, и он с порога обнимет меня. Не вернулся... Не дождалась.
Собрались мы, матери, с горем своим, пошли к месту казни сыновей. И опять нас не подпустили изверги.
Чтобы вы делали, матери? Чтобы вам грезилось в долгие бессонные ночи, когда каждый шорох, скрип, шелест ветки о стекло, отзывается в сердце: «может он?».
Много прошло с тех пор дней. И вот стою я на краю обрыва. У моих ног чернеет пропасть. Внизу - темень, жуть. 80 метров. Туда их сбрасывали убийцы. Теперь их поднимают и мы, матери, встречаем их.
Когда-то они пели, смеялись, а сейчас лежат рядышком, безмолвные, обезображенные. Никто бы не отличил их друг от друга. Но матери узнавали своих. Да какая мать не угадала бы по только ей известным приметам сына или дочь свою!
Один. Второй. Третий. Не он... И вот самый последний. Волосы и лицо почернели. Вывернута рука, ноги размозжены. Страшно подумать, что это мой Витя. Но словно кто-то бросил меня к нему.
Потом их хоронили в городском парке. Как и все матери, я бросила прощальную горсть земли в их общую могилу. Вместе они учились, вместе боролись с врагом, вместе умирали. Теперь вместе лежат навеки.
И мы, матери, тоже вместе стояли у края могилы, обнявшись, и вместе скорбели в безутешном горе. И все-таки нам легче было, потому что в своей печали мы были равны. Не знала я тогда, что мое горе так велико. Не ведала я, что есть еще страшнее, чем смерть ребенка.
А потом... Потом люди стали обходить меня стороной. Других матерей навещали, утешали, каждое их слово ловили. О детях их писали газеты, журналы, говорили по радио, писали книги. Только ко мне никто не пришел. Только меня никто не утешил. Одна была, одинешенька. Со своей думой, со своим горем.
«Мать предателя». Случалось, что за моей спиной я слышала шепот: «Это мать Стаховича». Весь мир уже знал, весь мир уже читал роман.
Другие матери в любой день могли прийти в парк, где покоятся их дети. Не стыдясь слез, долго стоять у дорогой могилы. И люди вместе с ними скорбели. Только я одна не могла прийти к сыну.
Ночью, когда весь город заснет и на улицах никого не увидишь, я крадучись захожу в безмолвный парк. Неярко светит при луне золото имен. Я жадно всматриваюсь, но нет среди них имени моего сына. И тогда опускаюсь я к могиле, обнимаю землю, прижимаюсь грудью к ней. И так лежу часами. Кто в эту глухую ночь придет и потревожит меня? Кто помешает моему разговору?
А утром, как только забрезжит рассвет, я торопливо ухожу из парка. Кто узнает, что здесь была мать Третьякевича? Кто догадается, сколько слез вместе с росою окропили могилу? Матери, вам довелось испытать такое?
Только в сказках на могилы в полночь приходят тени. Я 16 лет была такой тенью. Выплакала все слезы. Бывало, вспомню о нем, все затрепещет во мне, хочу облегчить страдания... Но слезы не идут. И кажется, что задыхаюсь я.
Не выдержал мой муж (Иосиф Кузьмич), отец его, мучений. Согнулся под тяжестью горя. Но когда умирал, до последнего все шептал: «Не верю...»
Лишь в декабре 1960 г. Виктор Третьякевич силами многих принципиальных и честных людей был реабилитирован и награжден орденом «Отечественной войны первой степени».
Автор: Ольга Исакаева (Смирнова)
Прежде чем выложить историю Виктора Третьякевича, я хочу, чтобы вы прочитали эту статью из журнала «Наука и жизнь», ниже я привела её полностью. Можете прочитать здесь, можете в первоисточнике.
А. Дружинина , студентка факультета истории и социальных наук Ленинградского государственного областного университета им. А. С. Пушкина.
Виктор Третьякевич.
Уголок музея, посвященного молодогвардейцам, — знамя организации и санки, на которых возили оружие. Краснодон.
Анна Иосифовна — мать Виктора Третьякевича дождалась дня, когда честное имя ее сына было восстановлено.
Занимаясь три года изучением того, как возникла “Молодая гвардия” и как она работала в тылу врага, я поняла, что главное в ее истории — не сама организация и ее структура, даже не подвиги, ею совершенные (хотя конечно же все сделанное ребятами вызывает безмерное уважение и преклонение). Ведь в годы Второй мировой войны на оккупированной территории СССР создавались сотни таких подпольных или партизанских отрядов, но “Молодая гвардия” стала первой организацией, о которой узнали фактически сразу после гибели ее участников. А погибли почти все — около ста человек. Главное в истории “Молодой гвардии” началось именно 1 января 1943 года, когда была арестована ее ведущая тройка.
Сейчас некоторые журналисты с пренебрежением пишут о том, что молодогвардейцы ничего особенного не совершили, что они вообще были ОУНовцами, а то и просто “краснодонской братвой”. Удивительно, как вроде бы серьезные люди не могут уразуметь (или не хотят?), что главный подвиг своей жизни они — эти мальчики и девочки — совершили именно там, в тюрьме, где испытали нечеловеческие пытки, но до конца, до самой смерти от пули у заброшенного шурфа, куда многих сбрасывали еще живыми, — остались людьми.
В годовщину их памяти хочется вспомнить хотя бы некоторые эпизоды из жизни молодогвардейцев и то, как они умирали. Они этого достойны. (Все факты взяты из документальных книг и очерков, бесед с очевидцами тех дней и архивных документов.)
К заброшенной шахте их привезли —
и вытолкали из машины.
Ребята друг друга под руки вели,
поддерживали в час кончины.
Избиты, измучены, шли они в ночь
в кровавых обрывках одежды.
А парни старались девчонкам помочь
и даже шутили, как прежде...
Да, именно так, у заброшенной шахты расстались с жизнью большинство членов подпольной комсомольской организации “Молодая гвардия”, боровшейся в 1942 году против фашистов в небольшом украинском городке Краснодоне. Она оказалась первой молодежной подпольной организацией, о которой удалось собрать довольно подробные сведения. Молодогвардейцев тогда называли героями (они и были героями), отдавшими свои жизни за Родину. Чуть больше десяти лет назад о “Молодой гвардии” знали все. Одноименный роман Александра Фадеева изучали в школах; на просмотре кинофильма Сергея Герасимова люди не могли сдержать слез; именами молодогвардейцев называли теплоходы, улицы, сотни учебных заведений и пионерских отрядов. По всей стране (и даже за границей) было создано более трехсот музеев “Молодой гвардии”, а Краснодонский музей посетили около 11 миллионов человек.
А кто сейчас знает о краснодонских подпольщиках? В музее Краснодона последние годы пусто и тихо, из трехсот школьных музеев в стране осталось лишь восемь, а в прессе (как в России, так и на Украине) все чаще юных героев называют “националистами”, “неорганизованной комсомольской братвой”, а кто-то и вообще отрицает их существование.
Какими же были они, эти юноши и девушки, назвавшие себя молодогвардейцами?
В краснодонское комсомольско-молодежное подполье входил семьдесят один человек: сорок семь юношей и двадцать четыре девушки. Самому младшему было четырнадцать лет, а пятидесяти пяти из них никогда не исполнилось девятнадцати. Самые обыкновенные, ничем не отличавшиеся от таких же юношей и девушек нашей страны, ребята дружили и ссорились, учились и влюблялись, бегали на танцы и гоняли голубей. Они занимались в школьных кружках, спортивных секциях, играли на струнных музыкальных инструментах, писали стихи, многие хорошо рисовали.
Учились по-разному — кто-то был отличником, а кто-то с трудом одолевал гранит науки. Немало было и сорванцов. Мечтали о будущей взрослой жизни. Хотели стать летчиками, инженерами, юристами, кто-то собирался поступить в театральное училище, а кто-то — в пединститут.
“Молодая гвардия” была такой же многонациональной, как и население этих южных областей СССР. Русские, украинцы (были среди них и казаки), армяне, белорусы, евреи, азербайджанец и молдаванин, готовые в любую минуту прийти друг другу на помощь, боролись с фашистами.
Немцы оккупировали Краснодон 20 июля 1942 года. И почти сразу же в городе появились первые листовки, запылала новая баня, уже готовая под немецкие казармы. Это начал действовать Сережка Тюленин. Один.
12 августа 1942 года ему исполнилось семнадцать. Листовки Сергей писал на кусках старых газет, и полицейские часто находили их в своих карманах. Он начал собирать оружие, даже не сомневаясь, что оно обязательно пригодится. И он первый привлек группу ребят, готовых к борьбе. В нее поначалу входили восемь человек. Однако к первым числам сентября в Краснодоне действовали уже несколько групп, не связанных одна с другой, — всего в них было 25 человек. Днем рождения подпольной комсомольской организации “Молодая гвардия” стало 30 сентября: тогда был принят план создания отряда, намечены конкретные действия подпольной работы, создан штаб. В него вошли Иван Земнухов — начальник штаба, Василий Левашов — командир центральной группы, Георгий Арутюнянц и Сергей Тюленин — члены штаба. Комиссаром избрали Виктора Третьякевича. Ребята единогласно поддержали предложение Тюленина назвать отряд “Молодая гвардия”. И в начале октября все разрозненные подпольные группы были объединены в одну организацию. Позже в штаб вошли Ульяна Громова, Любовь Шевцова, Олег Кошевой и Иван Туркенич.
Сейчас нередко можно услышать, что молодогвардейцы не сделали ничего особенного. Ну расклеивали листовки, собирали оружие, жгли и заражали зерно, предназначенное оккупантам. Ну вывесили несколько флагов в день 25-летия Октябрьской революции, сожгли Биржу труда, спасли несколько десятков военнопленных. Другие подпольные организации и существовали дольше, и сделали больше!
И понимают ли эти горе-критики, что всё, буквально всё эти мальчики и девочки совершали на грани жизни и смерти. Легко ли идти по улице, когда чуть ли не на каждом доме и заборе расклеены предупреждения, что за несдачу оружия — расстрел. А на дне сумки, под картошкой, лежат две гранаты, и надо с независимым видом идти мимо нескольких десятков полицейских, и каждый может остановить… К началу декабря у молодогвардейцев на складе уже 15 автоматов, 80 винтовок, 300 гранат, около 15 тысяч патронов, 10 пистолетов, 65 килограммов взрывчатки и несколько сотен метров бикфордова шнура.
А разве не страшно ночью красться мимо немецкого патруля, зная, что за появление на улице после шести вечера грозит расстрел? Но ведь большинство дел совершалось именно по ночам. Ночью сожгли немецкую Биржу труда — и две с половиной тысячи краснодонцев были избавлены от немецкой каторги. Ночью 7 ноября молодогвардейцы вывесили красные флаги — и наутро, увидев их, люди испытали огромную радость: “О нас помнят, мы нашими не забыты!”. Ночью освобождали военнопленных, перерезали телефонные провода, нападали на немецкие автомашины, отбили у фашистов стадо скота в 500 голов и разогнали его по ближайшим хуторам и поселкам.
Даже листовки расклеивали в основном ночью, хотя бывало, что приходилось это проделывать и днем. Сначала листовки писали вручную, потом их стали печатать в самими же организованной типографии. Всего молодогвардейцы выпустили около 30 отдельных листовок общим тиражом почти пять тысяч экземпляров — из них краснодонцы узнавали свежие сводки Совинформбюро.
В декабре в штабе появились первые разногласия, ставшие в дальнейшем основой той легенды, которая живет до сих пор и согласно которой комиссаром “Молодой гвардии” считается Олег Кошевой.
Что же произошло? Кошевой стал настаивать, чтобы из всех подпольщиков выделили отряд в 15—20 человек, способный действовать отдельно от основного отряда. Вот в нем-то комиссаром и должен был стать Кошевой. Ребята не поддержали это предложение. И тем не менее Олег после очередного приема в комсомол группы молодежи взял у Вани Земнухова временные комсомольские билеты, но не отдал их, как всегда, Виктору Третьякевичу, а выдал вновь принятым сам, подписавшись: “Комиссар партизанского отряда “Молот” Кашук”.
1 января 1943 года арестованы трое молодогвардейцев: Евгений Мошков, Виктор Третьякевич и Иван Земнухов — фашисты попали в самое сердце организации. В этот же день срочно собрались оставшиеся члены штаба и приняли решение: всем молодогвардейцам немедленно покинуть город, а руководителям не ночевать дома уже этой ночью. О решении штаба через связных известили всех подпольщиков. Один из них, состоявший в группе поселка Первомайка, — Геннадий Почепцов, узнав об арестах, струсил и написал заявление в полицию о существовании подпольной организации.
В движение пришел весь аппарат карателей. Начались массовые аресты. Но почему же большинство молодогвардейцев не выполнили приказ штаба? Ведь это первое неповиновение, а следовательно и нарушение клятвы, почти всем им стоило жизни! Вероятно, сказалось отсутствие жизненного опыта. Первое время ребята не отдавали себе отчета в том, что случилась катастрофа и их ведущей тройке уже не выбраться из тюрьмы. Многие не могли решить для себя: уйти ли из города, помочь ли арестованным или добровольно разделить их участь. Они не поняли, что штаб уже рассмотрел все варианты и принял к действию единственно верный. Но его-то большинство и не выполнили. Почти все боялись за родителей.
Лишь двенадцати молодогвардейцам удалось в те дни скрыться. Но позже двоих из них — Сергея Тюленина и Олега Кошевого — все-таки арестовали. Четыре камеры городской полиции были забиты до отказа. Всех ребят страшно пытали. Кабинет начальника полиции Соликовского больше походил на бойню — так он был забрызган кровью. Чтобы во дворе не слышали криков истязаемых, изверги заводили патефон и включали его на полную громкость.
Подпольщиков подвешивали за шею к оконной раме, имитируя казнь через повешение, и за ноги, к потолочному крюку. И били, били, били — палками и проволочными плетьми с гайками на конце. Девчонок вешали за косы, и волосы не выдерживали, обрывались. Молодогвардейцам давили дверью пальцы рук, загоняли под ногти сапожные иглы, сажали на раскаленную плиту, вырезали звезды на груди и спине. Им ломали кости, выбивали и выжигали глаза, отрубали руки и ноги…
Палачи, узнав от Почепцова, что Третьякевич — один из руководителей “Молодой гвардии”, решили любой ценой заставить его заговорить, считая, что тогда легче будет справиться с остальными. Его пытали с особой жестокостью, он был изуродован до неузнаваемости. Но Виктор молчал. Тогда среди арестованных и в городе распустили слух: выдал всех Третьякевич. Но товарищи Виктора в это не поверили.
Зимней холодной ночью 15 января 1943 года первую группу молодогвардейцев, среди них был и Третьякевич, повезли на казнь к разрушенной шахте. Когда их поставили на край шурфа, Виктор схватил за шею заместителя начальника полиции и попытался увлечь его вместе с собой на 50-метровую глубину. Перепуганный палач побледнел от страха и почти не сопротивлялся, и лишь подоспевший жандарм, ударивший Третьякевича пистолетом по голове, спас полицая от смерти.
16 января расстреляли вторую группу подпольщиков, 31-го — третью. Одному из этой группы удалось бежать с места казни. Это был Анатолий Ковалев, впоследствии пропавший без вести.
В тюрьме оставались четверо. Их увезли в город Ровеньки Краснодонского района и расстреляли 9 февраля вместе с находившимся там Олегом Кошевым.
В Краснодон 14 февраля вошли советские войска. День 17 февраля стал траурным, полным плача и причитаний. Из глубокого, темного шурфа бадьей доставали тела замученных юношей и девушек. Узнать их было трудно, некоторых ребят родители опознали только по одежде.
На братской могиле поставили деревянный обелиск с фамилиями погибших и со словами:
И капли крови горячей вашей,
Как искры, вспыхнут во мраке жизни
И много смелых сердец зажгут!
Фамилии Виктора Третьякевича на обелиске не было! А его мама, Анна Иосифовна, уже больше никогда не снимала черного платья и на могилу старалась ходить попозже, чтобы никого там не встретить. Она, конечно, не верила в предательство сына, как не верили и большинство ее земляков, но выводы комиссии ЦК ВЛКСМ под руководством Торицина и вышедший впоследствии замечательный в художественном отношении роман Фадеева оказали свое влияние на умы и сердца миллионов людей. Остается лишь пожалеть, что в соблюдении исторической правды роман Фадеева “Молодая гвардия” не оказался столь же замечательным.
Следственные органы тоже приняли версию о предательстве Третьякевича и, даже когда арестованный впоследствии истинный предатель Почепцов во всем сознался, с Виктора обвинение не сняли. А поскольку, по мнению партийных руководителей, предатель не может быть комиссаром, то в этот ранг возвели Олега Кошевого, чья подпись была на декабрьских комсомольских билетах — “Комиссар партизанского отряда “Молот” Кашук”.
Через 16 лет удалось арестовать одного из самых свирепых палачей, пытавших молодогвардейцев, — Василия Подтынного. На следствии он заявил: Третьякевича оклеветали, но он, несмотря на жестокие пытки и побои, никого не выдал.
Так почти через 17 лет истина восторжествовала. Указом от 13 декабря 1960 года Президиум Верховного Совета СССР реабилитировал Виктора Третьякевича и наградил его орденом Отечественной войны I степени (посмертно). Имя его стали включать во все официальные документы вместе с именами других героев “Молодой гвардии”.
Анна Иосифовна, мама Виктора, так и не снявшая траурной черной одежды, стояла перед президиумом торжественного собрания в Ворошиловграде, когда ей вручали посмертную награду сына. Переполненный до отказа зал, стоя, аплодировал ей, но ее, казалось, происходящее уже и не радовало. Может быть, потому, что мать всегда знала: сын ее — честный человек... Анна Иосифовна обратилась к награждавшему ее товарищу лишь с одной просьбой: не демонстрировать в эти дни в городе фильм “Молодая гвардия”.
Итак, клеймо предателя с Виктора Третьякевича было снято, но в звании комиссара его так и не восстановили и звания Героя Советского Союза, которым наградили остальных погибших членов штаба “Молодой гвардии”, не удостоили.
Заканчивая этот небольшой рассказ о героических и трагических днях краснодонцев, хочется сказать, что героизм и трагизм “Молодой гвардии”, вероятно, еще далеко не раскрыты. Но это наша история, и мы не вправе ее забывать.
Он был одним из тех, кто, подчинившись приказу штаба, ушёл из Краснодона, когда над «Молодой гвардией» нависла угроза. Он, один из немногих молодогвардейцев, кто 9 мая 1945 года вместе со всем советским народом встречал День Победы. Его имя – Георгий Минаевич Арутюнянц.
«Жора Арутюнянц – сильно вытянувшийся, очень загоревший, семнадцатилетний юноша. У него красивые, с загнутыми ресницами, армянские чёрные глаза, полные губы. Он аккуратен, чистоплотен, настойчив, отстаивая свои убеждения, и во всём любит порядок и дисциплину. В ту пору юный Жора был уверен, что гораздо полезнее читать, чем «гоняться по парку за девчонками»…
Именно таким предстаёт перед читателями этот краснодонский мальчишка с первых же страниц романа Александра Фадеева «Молодая гвардия».
В Советском Союзе любой школьник знал это имя, ведь не одна страница романа посвящена Арутюнянцу, его борьбе в подполье. Хотя сам Георгий Минаевич считал, что в каких-то эпизодах его роль писатель преувеличил.
Как сложилась его не очень длинная, но яркая жизнь?
Жора Арутюнянц родился 31 мая 1925 года в городе Новочеркасске Ростовской области. В 1931 году вместе с семьёй переехал в Краснодон. Когда Жоре исполнилось семь лет, пошёл в школу № 1 имени Горького.
Там были хорошие учителя, они умели воспитывать не просто замечательных ребят, но горячих патриотов – этот экзамен многие недавние школьники выдержали с честью.
В январе 1941 года, в девятом классе, Жора вступил в комсомол. 22 июня 1941 года услышав страшную весть о войне, рвался на фронт. Но ему был дан ответ: слишком молод.
Георгий не остался в стороне, вместе с другими старшеклассниками он оказывал посильную помощь фронту, ребята были отправлены в колхоз для уборки урожая. Весь следующий год они не только учились, но и помогали, чем могли – работали в госпитале, разносили повестки мобилизованным.
Школу Жора, как и его друзья, окончил в июне 42-го. А в июле немцы подошли к Краснодону. Началась эвакуация. Однако далеко не все смогли уехать: дороги уже были отрезаны. Не удалось эвакуироваться и Арутюнянцу. В начале августа он вернулся в Краснодон, уже оккупированный фашистскими войсками.
Не смирившись с оккупационным режимом, зверствами, которые чинили немецко-фашистские захватчики в Краснодоне, начала действовать всемирно известная подпольная организация.
Георгий Арутюнянц вступил в «Молодую гвардию» в числе первых и был активным её участником. Небольшой дом Арутюнянцев, находившийся на узенькой улочке поодаль от центра, куда редко заглядывали полицейские, стал тем надёжным местом, где разместилась подпольная типография.
Громко сказано – «подпольная типография». Ведь она состояла всего лишь из небольшого станка, ограниченного количества шрифта да Жориного письменного стола, на котором всё это разложили и набирали листовки.
Вот, что вспоминал Георгий о своей деятельности в «Молодой гвардии»:
«Я не был членом штаба, но всегда присутствовал на его заседаниях. Подпольная работа требовала большого напряжения душевных и физических сил. Нужны были изобретательность, осторожность и вместе с тем оперативность».
Арутюнянц имел непосредственное отношение не только к обсуждению предстоящих планов и операций, но и к их успешному выполнению.
После первых обысков и арестов Георгий быстро собрал все «типографские» принадлежности, листочки бумаги, то есть всё, что могло стать прямой уликой не только против него, но и против всех участников подполья, вынес из дому и спрятал. А ночью покинул Краснодон.
Через несколько дней возвратился в надежде встретиться с товарищами. Однако обстановка оказалась намного серьёзнее, чем он мог предположить. Начались массовые аресты. За день до его появления произведён обыск и в его доме.
Жора вновь покинул город и пробыл у родных в Новочеркасске Ростовской области до освобождения Краснодона. Не получая никаких вестей от сына, родители считали его погибшим. Продолжали так думать и после того, как начались работы по извлечению тел молодогвардейцев из шурфа шахты № 5.
«23 февраля, измученные от слёз, намёрзшиеся, пришли в 5 часов вечера домой… Вдруг мимо окна промелькнул как привидение силуэт нашего сына… Я вскочила, бегаю по комнате, кричу… Тут вбегает наш сынок, да сынок… И не привидение, как мне показалось, а настоящий наш Жора» – вспоминала мать Георгия, Татьяна Никитична.
От родителей Жора узнал о мученической гибели своих товарищей, был у шурфа, присутствовал на похоронах. А через месяц был уже в действующей армии. Он воевал в отдельном батальоне автоматчиков 3-го Украинского фронта.
Под Запорожьем его тяжело ранило, и семья Арутюнянца вновь оплакивала сына, получив «похоронку». «Ваш сын погиб смертью храбрых». Похоронка, к счастью, оказалась ошибочной. Георгий выжил.
Рана зажила. Можно становиться в строй. После выздоровления молодого бойца, отличившегося в боях за Родину, направляют на учёбу в Ленинградское училище зенитной артиллерии. Здесь он встретился со своим старым другом и соратником по подпольной работе Анатолием Лопуховым.
После выпуска Георгия оставляют работать в одной из технических лабораторий, а вскоре избирают комсоргом дивизиона курсантов. Несколько лет он находился на комсомольской работе в воинских подразделениях. Неоднократно избирался делегатом съездов ВЛКСМ и ЛКСМУ.
Позже в Москве окончил Военно-политическую академию имени Ленина и стал преподавателем этого вуза. Защитил кандидатскую диссертацию, которая стала основой учебника для слушателей высших военных учебных заведений, получил звание доцента. Много работал над собой, был прекрасным педагогом и воспитателем.
Георгию Минаевичу часто приходилось выступать как подпольщику, участнику «Молодой гвардии». И здесь он был, как всегда, скромен и сдержан. Он говорил о подполье, о своих друзьях-молодогвардейцах, а о себе лишь коротко и то, если приходилось отвечать на прямые вопросы.
Он автор многочисленных публикаций о «Молодой гвардии», был истинным пропагандистом молодогвардейского подвига и героических традиций.
Г.М. Арутюнянц прожил интересную содержательную жизнь. Он умер 26 апреля 1973 года. Через месяц ему исполнилось бы всего 48 лет. Он ещё многое мог сделать, многое сказать, многому научить.
Георгий Минаевич Арутюнянц удостоен высоких правительственных наград: ордена Красной Звезды, медалей «Партизану Отечественной войны» 1-й степени, «За победу над Германией», «За боевые заслуги».
Краснодон, помни своих героев!
© Музей «Молодая гвардия», 2020.
© Симчук Д.И., 2020.
* * *
ВСТРЕЧА С АЛЕКСАНДРОМ ФАДЕЕВЫМ
Было это в один из теплых летних дней 1947 года. Я возвращался из Краснодона, где проводил отпуск, к месту службы, в Ленинград. И как всегда, не мог, конечно, миновать Москву, не побывать у своих лучших друзей - работников выставки "Комсомол и молодежь в Великой Отечественной войне".
Эта выставка, открытая в годы войны, находилась в здании Государственного Исторического музея на Красной площади. Тепло и радушно встречали посетителей ее работники. И на этот раз, проявляя огромный интерес к нашей организации, они договорились о моей встрече с А. А. Фадеевым.
Не скрою, с огромным волнением я шел в Союз писателей. Долго не решался подняться на второй этаж, где находился кабинет Александра Александровича.
Но вот и он. Крепкое рукопожатие. Ласковый взгляд писателя. Александр Александрович как-то так сумел построить нашу беседу, что я почувствовал себя, как говорится, по-домашнему, уверенно, спокойно. Все здесь располагало к откровенности.
Расспросив о том, как сложилась моя жизнь после оккупации, Александр Александрович сказал:
- Вас, конечно, прежде всего интересует вопрос, почему в романе кое-где нарушен историзм, возможно, совмещены роли отдельных героев, а некоторые совсем не показаны.
Я смутился. Нас, конечно, всех это интересовало. Но поднимать этот вопрос мы считали просто нескромным и неправильным. Каждый понимал: роман художественное, а не документальное произведение.
- Нет, нет, вы не смущайтесь, - отреагировал на выражение моего лица Александр Александрович. - Это вопросы естественные.
Многие из ребят, кого вы так близко и хорошо знали, могли оказаться в книге связанными с событиями, в которых они не участвовали, и, наоборот, не оказаться там, где они были на самом деле.
Все это может вызвать у очевидцев этих событий недоумение. Но вот послушайте, что я вам скажу.
И писатель по-товарищески, попросту, как старому знакомому, стал излагать мне свои мысли: как родился план книги, какими были ее варианты, с какими трудностями пришлось столкнуться и во время сбора материалов в Краснодоне, и после, когда писался роман.
- Очень хочу, чтобы вы правильно поняли меня, - говорил Александр Александрович. - Я не мог и не ставил перед собой задачу описать историю "Молодой гвардии" день за днем или эпизод за эпизодом. Это сделают потом историки, не оглядываясь на роман.
В образах молодогвардейцев мне хотелось показать героизм всей советской молодежи, ее огромную веру в победу и правоту нашего дела. Сама смерть - жестокая, страшная в пытках и мучениях - не смогла поколебать духа, воли, мужества юношей и девушек.
Они умирали, удивляя и даже пугая врагов. Такова была жизнь, таковы факты. И это должно было стать лейтмотивом романа.
Тогда впервые я глубоко почувствовал, что когда А. А. Фадеев писал роман "Молодая гвардия", он видел перед собой всю молодежь, не только, скажем, Туркенича или Кошевого, но и Зою Космодемьянскую, и Юрия Смирнова...
"Молодая гвардия" - это все воспитанные партией Ленина советские юноши и девушки.
- Перед вами я не открою секрета, - продолжал Александр Александрович, - если скажу, что глубоко полюбил этих простых, замечательных ребят. Меня восхищала в них непосредственность, искренность, неподкупная честность и верность своему комсомольскому долгу.
Потому-то кое-кого я написал такими, каким хотел бы видеть в жизни. Я был поражен Сережей Тюлениным, Любой Шевцовой, я полюбил Олега, Улю, Земнухова.
И знаю, что, обобщая отдельные черты своих героев, я этим самым делал как бы шаг в сторону от истории, пусть небольшой, заметный только вам. И все-таки шел па это сознательно...
(с) Г. Арутюнянц
* * *
... Именно по требованию трех друзей: Василия Левашова, Георгия Арутюнянца и Анатолия Лопухова, добившихся приема у первого секретаря ЦК ВЛКСМ Шелепина, — создали комиссию, которая в 1960 году полностью реабилитировала Виктора Третьякевича.
В 1963 году Георгий в соавторстве с М. А. Новоселовым публикует книгу "Иван Туркенич", рассказывающую о создании краснодонского подполья, о борьбе молодогвардейцев с врагами. Комиссаром они называют Третьякевича.
Не потому ли в Краснодоне, где на домах почти всех молодогвардейцев установлены мемориальные доски, такой доски не было на доме Арутюнянца, где зародилась организация, не раз собирался ее штаб и работала подпольная типография.
В Москве семья Георгия Арутюнянца прожила 20 лет. В ее жизни, как и у всех, были и радости, были и горести. Жора окончил Военно-политическую академию, там же преподавал, защитил диссертацию, которая стала основой учебника для слушателей высших военных учебных заведений. Наконец-то семья получила пусть небольшую, но отдельную квартиру.
В 1972 году после выступления на Центральном телевидении Георгий Минаевич почувствовал себя плохо. Его госпитализировали с диагнозом "обширный инфаркт". Врачи говорили, что шансов на выздоровление нет.
Но молодогвардеец и тут победил смерть! И даже вернулся к преподавательской работе. Но свою "серебряную свадьбу" Жора и Шуреня праздновали 17 апреля 1973 года в больнице.
Про такую болезнь принято говорить: "тяжелая и продолжительная". Георгий Минаевич "сгорел" очень быстро. Он умер 26-го апреля 1973 года.
Хоронила его вся Москва. Всем, знавшим Жору Арутюнянца, трудно было поверить, что больше нет этого замечательного, скромного, веселого оптимиста с доброй, обаятельной улыбкой.
Если Вам придется быть на Новодевичьем кладбище в Москве, то найдите там могилу молодогвардейца Жоры Арутюнянца. Это нетрудно: она с левой стороны центральной аллеи.
Поклонитесь хорошему человеку, попросите у него прощения за тех, кто старается забыть нашу историю...
(из статьи Алёны Дружининой "Один из оставшихся в живых...")
#ПодпольщикиПобедыВеликой@fondap
#МолодаяГвардияПобедыВеликой@fondap
От Дмитрия Моргуновского
Во время горячих дискуссий о реальной истории знаменитой организации подпольщиков «Молодая гвардия» в центре внимания очень часто оказывается фигура Любы Шевцовой. Критики «канонической» советской версии истории краснодонских подпольщиков отмечают, что в ней ничего не говорилось о роли НКВД, в частности, о том, что одна из самых известных участниц «Молодой гвардии» была профессиональной разведчицей, прошедшей специальное обучение в разведшколе. А это, по мнению ряда историков, должно полностью изменить всю оценку деятельности «Молодой гвардии».
Справедливости ради нужно сказать, что писатель Александр Фадеев попросту не мог ничего знать об учёбе Любы Шевцовой в разведшколе — в то время, когда он писал свою книгу, эта информация содержалась под грифом «совершенно секретно».
Действительно, на самом деле Люба Шевцова проходила подготовку к деятельности в подполье. Однако те, кто рисует её в качестве супершпионки, тоже неправы.
Люба Шевцова родилась 8 сентября 1924 года в посёлке Изварино, а через три года её семья переехала в Краснодон. Девочка, единственный ребёнок в семье, росла бойкой, живой. У Любы было сразу несколько увлечений — кружок юннатов, спорт, художественная самодеятельность.
В подростковом возрасте выяснилось, что у Любы твёрдый и задиристый характер — настолько задиристый, что в комсомол её приняли значительно позже, чем сверстников.
Люба мечтала о карьере актрисы, и для этого у девушки были неплохие данные. Но в её планы, как и в планы других советских людей, вмешалась война...
В первые месяцы войны Люба Шевцова окончила курсы медсестёр и работала в военном госпитале в Краснодоне. Но чем ближе подходил фронт, тем больше Любе хотелось включиться в непосредственную борьбу с фашистами.
Весной 1942 года комсомолка Шевцова подаёт заявление о приёме её для обучения в разведшколу НКВД: «Прошу начальника НКВД принять меня в школу радистов, так как я желаю быть радистом в нашей Советской стране, служить честно и добросовестно. И по окончании этой школы я обязуюсь выполнять все задания в тылу врага и на фронте».
Заявление 17-летней девушки, датированное 31 марта 1942 года, было удовлетворено — Любу Швецову зачислили для обучения в Ворошиловградской разведшколе НКВД.
Три месяца на подготовку
На первом этапе войны Советский Союз чувствовал острую нехватку специалистов в разных отраслях военного дела. Чтобы хоть как-то преодолеть кадровый голод, программы подготовки сокращали до минимума. Так, лётчиков, прошедших так называемый «ускоренный курс», старшие коллеги иронически называли «взлёт-посадка». Разумеется, и потери среди пилотов с такой подготовкой были выше.
То же самое относится и к разведчикам, которых спешно готовили для работы на оккупированной территории. Самые минимальные основы конспирации, первичные навыки работы с рацией и шифрами, ускоренная стрелковая подготовка. Такой курс прошла и будущая радистка Шевцова.
Противостоять же предстояло отлично подготовленной немецкой контрразведке. Эта борьба на первом этапе была неравной — гитлеровцы с успехом громили советское подполье, заставляя отечественные разведслужбы всё начинать сначала.
Итак, 31 марта 1942 года Люба Шевцова пишет заявление о приёме её на обучение в разведшколу НКВД, а уже 9 июля лейтенант госбезопасности Богомолов выносит решение о её дальнейшей судьбе: «Шевцова Любовь Григорьевна, подпольная кличка Григорьева, окончила курсы радистов в спецшколе с оценкой "хорошо". Обладает всеми необходимыми качествами для работы в тылу, а именно: сообразительна, находчива, способна выйти из затруднительного положения. Может быть зачислена в группу Кузьмина (условное название группы — "Буря") для оставления в г. Ворошиловграде».
Можно ли считать 17-летнюю девушку, прошедшую трёхмесячные курсы подготовки, с полным отсутствием опыта, профессиональной разведчицей? Ну, разве что чисто формально.
Затихшая «Буря»
Но ситуация была такова, что подполье на территориях, занимаемых немцами, приходилось создавать «из того, что было».
Зачастую новоиспечённые подпольщики оказывались морально сломанными ещё до начала своей деятельности. Так получилось и с группой «Буря», радисткой которой должна была стать Люба Шевцова.
Подпольщик, у которого должна была жить радистка, после прихода немцев попросту выгнал Любу из дома. Человек оказался не готов к борьбе и решил «отсидеться».
Самой Любе не удалось установить связь с Центром — мощности передатчика для этого не хватало. Командир несостоявшейся группы искать другие способы связаться с Центром не стал, приказав «пианистке» (именно так на сленге разведслужб называли разведчиков-радистов) Шевцовой покинуть Ворошиловград и прекратить любую активную деятельность.
В отличие от мужчин из разведгруппы, нервы и моральный дух у 17-летней девушки оказались крепкими. Предприняв несколько попыток растормошить своего руководителя для начала активной работы и не преуспев, Люба решила действовать самостоятельно. Перебравшись в Краснодон, она вышла на связь с «Молодой гвардией» и вступила в организацию, став её активным членом.
Репродукция портретов руководителей подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия». В верхнем ряду слева направо: Олег Кошевой, Филипп Петрович Лютиков, Ульяна Громова. В нижнем ряду слева направо: Сергей Тюленин, Любовь Шевцова, Иван Земнухов
Охота на «пианистку»
После ряда успешных акций молодогвардейцев немецкая контрразведка начала охоту на них. Люба, которой 8 сентября 1942 года исполнилось 18 лет, не знала, что к ней привлечено особое внимание гитлеровских спецслужб. Агента «Григорьеву» выдал один из бывших соучеников по разведшколе, который после прихода немцев поспешил перейти на их сторону.
В начале января 1943 года Любу Шевцову арестовали. Если судьба других членов «Молодой гвардии» была предрешена, то Шевцову гитлеровцы рассчитывали использовать в своих целях. С помощью радистки они намерены были организовать так называемую «радиоигру», передавая советскому командованию дезинформацию, а также рассчитывая вскрыть и ту часть советского , которую до этого обнаружить не удалось.
Сначала на Любу пытались воздействовать обещаниями благ, потом перешли к угрозам. Но здесь проявился жёсткий характер девушки — она попросту смеялась в глаза немцам и не сообщала никаких ценных сведений. Не добившись своего посулами и угрозами, гитлеровцы перешли к пыткам, которые в последние дни жизни Любы стали особенно жестокими
«Она не произнесла ни слова о пощаде»
Она никого не выдала, не сообщила гитлеровцам никакой информации. Всё, что палачи услышали от неё, это проклятия в свой адрес.
Скульптурный портрет Героя Советского Союза Любови Шевцовой. Скульпторы В. И. Мухин, В. И. Агибалов, В. Х. Федченко
На стене камеры, где в последние дни держали Любу Шевцову, позднее нашли сделанную ей надпись: «Прощай, мама, твоя дочь Любка уходит в сырую землю».
9 февраля 1943 года Любу Шевцову вместе с ещё несколькими молодогвардейцами расстреляли в Гремучем Лесу
В 1947 году эсэсовец Древитц, лично пытавший и расстреливавший молодогвардейцев, рассказал на допросе о последних минутах жизни Любы Шевцовой: «Из числа расстрелянных во второй партии я хорошо запомнил Шевцову. Она обратила моё внимание своим внешним видом. У неё была красивая, стройная фигура, продолговатое лицо. Несмотря на свою молодость, держала она себя очень мужественно. Перед казнью я подвёл Шевцову к краю ямы для расстрела. Она не произнесла ни слова о пощаде и спокойно, с поднятой головой приняла смерть».
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 сентября 1943 года члену штаба подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия» Любови Григорьевне Шевцовой посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Профессионалом разведки Люба Шевцова так и не стала, но свой долг перед Родиной исполнила до конца.
немеркнущая слава народу титану и его массовому героизму при защите мира от коричневой чумы!
из 27 миллионов убитых нацистскими зверьками, 19 - это некомбатанты.
из 10 советских воинов попавших в плен, вернулись только 4.
из 10 немецких пленных, вернулось 8.
как было бы хорошо, если бы победили эти звери?
такое может придти в голову, только людоедам.
«Фашизм — ложь, и потому он обречен... И когда он уйдет в прошлое, у него не будет истории, кроме кровавой истории убийств, которая и сейчас всем известна и которую кое - кто из нас за последние несколько месяцев видел своими глазами.
(Эрнест Хемингуэй)
для идиотов: фашизм = один из оттенков капитализма. так говорит научный материализм. если кому-то хочется отрицать науку, поздравляю, вы мракобес.
Олег Кошевой выглядел образцовым советским юношей / Фото: РИА Новости
8 июня исполнилось 103 года со дня рождения Олега Кошевого (1926-1943) — одного из лидеров «Молодой гвардии», Героя Советского Союза (посмертно). С этим юным подпольщиком до сих пор связано множество слухов — едва ли не больше, чем с другими молодогвардейцами. Развеять некоторые сомнения поможет любопытный экспонат из столичного школьного музея.
В столичном районе Ростокино есть школа № 1499. А в ней — музей «Молодая гвардия», где хранится полиэтиленовый пакетик с прядью волос...
— Это волосы Олега Кошевого, — объясняет руководитель музея Эльмира Заливина. — Как рассказывала основатель нашего музея Тамара Кисничан, они получили их от матери героя.
Волосы каштановые, но в них заметна проседь. И школьники поеживаются: ведь их обладателю было неполных 17...
Образцовый сын
Олег Кошев ой родился 8 июня 1926 года в городе Прилуки на Полтавщине. В 1940 году мать мальчика Елена Николаевна переехала к брату в Краснодон Ворошиловградской области (ныне — Луганская Народная Республика) и забрала с собой сына и свою маму Веру Васильевну.
В воспоминаниях матери (они вышли в литературной обработке журналиста Петра Гаврилова) и друзей Кошевой предстает образцовым советским юношей: книгочей, аккуратист, активист, спортсмен… Когда началась война, Олег работал на строительстве оборонительных рубежей, после уроков помогал в госпитале.
В фильме Сергея Герасимова «Молодая гвардия» (1948) Кошевого сыграл Владимир Иванов. Актер утверждал, что из-за его визитов в Краснодон возник миф, что Кошевой выжил и навещает родину / Фото: РИА Новости
Идейный руководитель
20 июля 1942 года в Краснодон вступили немцы. К 30 сентября в городе сформировалась подпольная организация, получившая название «Молодая гвардия». К концу года она уже насчитывала более сотни участников, причем самому юному, Радию Юркину (1928-1975), на момент вступления было 14 лет.
Командиром «Молодой гвардии» стал Иван Туркенич (1920-1944). Олег Кошевой, как считалось в советское время, был ее комиссаром, то есть занимался идеологическим руководством. Так утверждала его мать, эту версию перенял от нее и Александр Фадеев, издавший в 1946 году свой знаменитый роман.
Выжившие молодогвардейцы называли комиссаром то Кошевого, то Виктора Третьякевича (1924-1943). Но имя Третьякевича оказалось замарано подозрениями в предательстве, поэтому писавшие историю «Молодой гвардии» отвели роль комиссара менее спорной фигуре. Во всяком случае, Олег Кошевой входил в состав штаба, был назначен ответственным за безопасность, а также секретарем комитета комсомола.
Под носом у врага
Олег Кошевой участвовал во многих дерзких диверсиях. Подпольщики мешали немцам пользоваться награбленным: поджигали стога сена, запустили в зерновой склад клещей-вредителей, разгоняли собранный скот. В ночь на 6 декабря 1942 года подожгли здание, где хранились списки людей, предназначенных для угона в Германию.
Не меньшую важность имели и символические акции: в ночь на 7 ноября 1942 года молодогвардейцы водрузили на самых видных местах города восемь красных советских флагов. Олег тайно ловил советское радио (держать приемники запрещалось), конспектировал сводки Совинформбюро, писал листовки и расклеивал их по вечерам. Чтобы на темных улицах не вызвать подозрения у полицаев, которые патрулировали город с белыми повязками на рукавах, Олег… сам цеплял на себя белую повязку.
Дом Кошевых служил явочной квартирой — и это несмотря на то, что там периодически размещали на постой немецких и румынских военных. Впрочем, Олегу, отлично знавшему немецкий, случалось извлекать пользу из этого соседства — в подслушанных обрывках разговоров попадались ценные сведения.
С 1 января 1943 года в Краснодоне начались аресты. Олег Кошевой ушел из города. 11 января на блокпосту его остановили для формального обыска — и нащупали зашитые в одежде комсомольский билет, бланки участника подполья и пистолет… В руках палачей юноша пробыл почти месяц.
9 февраля 1943 года, за пять дней до освобождения Ворошиловградской области, Олега и других заключённых расстреляли в Гремучем лесу под Ровеньками. 19 марта мать присутствовала при вскрытии братской могилы. В воспоминаниях она описывает, каким предстало перед нею тело сына: «Волосы на висках были белые-белые, как будто посыпанные мелом. Немцы выкололи Олегу левый глаз, пулей разбили затылок и выжгли железом на груди номер комсомольского билета».
Актера приняли за героя
После войны возникли слухи, что Олег Кошевой… ушел с немцами, а мать опознала (или сделала вид, что опознала) сына в другом мужчине. В начале 1990-х эта версия попала в прессу.
Например, 23 ноября 1991 года газета «Куранты» написала, что, по словам краснодонцев, повзрослевшего Олега временами видели то в доме у родных, то на могиле матери. 12 декабря того же года на это ответил статьей в «Правде» актер Владимир Иванов (1924-1995), сыгравший Кошевого в фильме «Молодая гвардия» (1948). Иванов заявил, что за Олега принимали его самого (он часто посещал Краснодон). И… подтвердил, что сплетни о Кошевом-перебежчике циркулировали еще в середине 20 века.
Иванов пишет: «В 1950 году меня вызвали в КГБ на площадь Дзержинского. Сотрудник комитета показал мне фотографию, прикрыв ее ладонью до половины, и спросил, действительно это я или нет. Я ответил утвердительно. Он отдернул руку, и меня пронзил страх — на фотографии я был одет в военную форму бундесверовского офицера». По словам актера, ему еще не раз показывали подобные фотомонтажи, сделанные на основе его портрета.
Скептики уцепились за слова матери о том, что Олега нашли полностью седым: дескать, за месяц внешность не могла так перемениться, даже под жестокими пытками. Но вглядимся в экспонат из музея школы № 1499: в пряди видны лишь отдельные побелевшие волосы, она выглядит вполне реалистично. Не забудем, что воспоминания Елены Кошевой подверглись обработке, а тогдашние журналисты любили «докручивать» факты. Отдельные преувеличения в советских публикациях не дают оснований сомневаться в мужестве и стойкости этого юноши — они подтверждаются множеством независимых источников.
В ТЕМУ
Миф о том, что Олег Кошевой ушел из Краснодона, мог быть навеян историей другого молодогвардейца — Анатолия Ковалева. 19-летний Ковалев был арестован в ночь на 29 января 1943 года. 31 января его вместе с другими заключенными повезли на казнь к шурфу шахты № 5, но в дороге он сумел вырваться и убежать в степь. Дальнейшая его судьба неизвестна.
