Помните старые иллюстрации, где изображены русалки? Я не скажу, что в 19 веке люди сильно лучше разбирались в фольклоре, там есть куча своих минусов от романтизма, но, видимо, художники чаще видели, как традиционно обряжают покойников. А русалки, ещё раз подчеркну, именно покойники. Не живые люди ни разу.

Итак, что такое обереги в традиционной славянской культуре? Это разного рода средства предотвращения потенциальной опасности, потенциально (намеренная тавтология)) исходящей от мифологизированных существ и явлений. Охранять от этой опасности нужно кого? Правильно, человека и его мир, то есть, культурное пространство. Напоминаю, что культура – это всё, что создано человеком.

Среди прочих обережных средств всем славянам известно это ваше самое простое опоясывание. Учёные считают, что это один из способов создания универсальной штуки по имени “магический круг”. Что нам говорит наша база? То есть, словарь “Славянские древности”. А то, что пояс – это предмет, который обозначает половозрастной, социальный статусы человека, а также он плюс крест говорят нам, что перед нами человек, а не какое-то там мёртвое создание, вышедшее погулять. Старообрядцы так даже в бане пояс не снимали, дабы не оказаться в беспомощном состоянии перед нечистой силой.

Пояса нет – ты принадлежишь “чужому” миру, именно без пояса изображали лихорадок, тех самых русалок, кикимор и прочих всяких. Либо человек находится в процессе rites de passage (ритуалов перехода) и “выключен” в данный момент из сферы культуры, тогда пожалуйста, не носи пояс.

Более того, пояс является традиционным оберегом от нечистой силы, даже если не надет на вас – его клали в изголовье, перекидывали поверх одеяла, считалось, что, если ударишь поясом змору посреди ночи, то днем выяснишь, кто же ею был. Пояс вешали корове на рога, через него перегоняли скот при первом выгоне и прочая, прочая.

Даже само слово “очкур”, обозначавшее шнур, пояс на мужских штанах, могло быть использовано в качестве оберега от чёрта. Такие дела.

Хотя некоторые мифологические персонажи всё-таки пояс носили. Например, домовой, но он, в целом, и принадлежит одновременно двум мирам, и скорее является нужным и положительным мифологическим персонажем. У южных славян самовилы тоже носили пояса, а в них была сосредоточена вся их магическая сила. Ну вы знаете, да, к чему я сюда впихну собственный косплей самовилы? :)

Сюда же претензия к вышивке на одежде, напоминаю, ПОКОЙНИЦ. Заложных. Вы когда-нибудь видели вышивку на саванах? Честно говоря, я лично саваны тоже не видела, но “не лично” говорят, что нету там вышивки :) Это белое полотнище чаще всего. Помните Панночку из советского “Вия”? То-то же.

Рукава, горловина и подол – “незащищённые” части, по факту, “дыры” в защищённом пространстве одежды. И поэтому именно там традиционно располагается вышивка. Чтобы защитить человека дополнительно. От кого защищаются вышивкой и поясами русалки или кикиморы? Какое плодородие они хотят привлечь/произвести? Неясно.

Так выпьем же за кибернетике! То есть, за то, чтобы к косплеям на условную славянскую тематику начали относиться так же ответственно, как к деталям у персонажей игр, комиксов или просто артов. Красиво – это очень хорошо, но почему условный Человек-Паук заслуживает, чтобы каждую детальку вылизывали, а мифологические персонажи вдруг нет?
Ладно, на самом деле не совсем за это выпьем, а просто хотя бы чтобы люди больше любили свою культуру и изучали её, но не по неоязыческим рассказикам :)

_____________________
Что почитать?
Арнольд ван Геннеп. Обряды перехода. https://clck.ru/3PyvqK вот вам пдф в ВК
Л. Н. Виноградова. Очкур - предмет одежды и очкур - слово. https://clck.ru/3Pyvt9 пдф выпуска "Живой старины" на сайте Института Славяноведения РАН
Этнографический словарь "Славянские древности". Все пять томов есть в интернетиках.
Борис Рыбаков (вообще многое у него устарело, а кое-что и вовсе неликвидно было изначально, но в данном случае пойдёт). Язычество древних славян. Глава о вышивке.

В стародавние годы жили-были в одной деревне два молодых парня; жили они дружно, вместе по беседам ходили, друг друга за родного брата почитали. Сделали они между собой такой уговор: кто из них станет вперед жениться, тому звать своего товарища на свадьбу; жив ли он будет, помрет ли — все равно. Через год после того заболел один молодец и помер; а спустя несколько месяцев задумал его товарищ жениться. Собрался со всем сродством своим и поехал за невестою. Случилось им ехать мимо кладбища; вспомнил жених своего приятеля, вспомнил старый уговор и велел остановить лошадей. «Я, — говорит, — пойду к своему товарищу на могилу, попрошу его к себе на свадьбу погулять; он был мне верный друг!»

Пошел на могилу и стал звать: «Любезный товарищ! Прошу тебя на свадьбу ко мне». Вдруг могила растворилась, покойник встал и вымолвил: «Спасибо тебе, брат, что исполнил свое обещание! На радостях взойди ко мне; выпьем с тобой по стакану сладкого вина». — «Зашел бы, да поезд стоит, народ дожидается». Покойник отвечает: «Эх, брат, стакан ведь недолго выпить». Жених спустился в могилу; покойник налил ему чашу вина, он выпил — и прошло целое сто лет. «Пей, милый, еще чашу!» Выпил другую — прошло двести лет. «Ну, дружище, выпей и третью да ступай с богом, играй свою свадьбу!» Выпил третью чашу — прошло триста лет.

Покойник простился с своим товарищем; гроб закрылся, могила заровнялась. Жених смотрит: где было кладбище, там стала пустошь; нет ни дороги, ни сродников, ни лошадей, везде поросла крапива да высокая трава. Побежал в деревню — и деревня уж не та; дома иные, люди все незнакомые. Пошел к священнику — и священник не тот; рассказал ему, как и что было. Священник начал по книгам справляться и нашел, что триста лет тому назад был такой случай: в день свадьбы отправился жених на кладбище и пропал, а невеста его вышла потом замуж за другого.

Итак, почему во многих традиционных народных культурах не рассматривается вариант, что душа после смерти будет свободно бродить по своему усмотрению?
Потому что мифологическое сознание и традиционное общество любит норму.

Сейчас будет лично моё мнение:

вероятно, это потому, что там, где миф актуален, он актуален именно потому, что человек не может объяснить мир по-другому. А мифологическое сознание характеризуется несколькими признаками, среди которых: представление о причинно-следственных связях несколько отличается (собственно, они заменяются прецедентом), неотчётливо разделяются субъект и объект, пространственные и временные отношения, имя вещи и сама вещь и т.д. Реальный мир труднопознаваем и зачастую жесток, а человеку нужно как-то с этим справляться, поддерживать норму. В понятном мире с понятными правилами жить сразу легче. Загуглите “веру в справедливый мир”. :)

А каково течение жизни, которое мог наблюдать носитель мифологического сознания и считать его нормальным? А жизнь без особенных встреч с потусторонним и последующая смерть, которая не предполагает, что ты вернешься и станешь тем самым “потусторонним” для остальных. У живых своё общество, у мёртвых – своё. И сама жизнь – это одно, а смерть – это другое, два разных пространства, плана существования, скажем так. И хотя, в целом, смерть нормальна, предполагаема и ожидаема, она всё равно является “нарушением жизни”.
Вот она, амбивалентность сознания. Строго говоря, смерть действительно нарушает некий существующий порядок на уровне микрокосма: вот был некто, игравший роль сына, отца, брата, например. И помер, пока за пчёлами лазил. Теперь его родители не родители как таковые, у брата/сестры нет брата, у детей нет отца. Социальные статусы, имущественные вопросы и т.д. претерпевают изменения в связи со смертью.

Покойники уходят куда-то “туда” (вполне стандартное наблюдение, которое человек мог сделать очень давно, что умершие не возвращаются), “туда” часто мыслится как место, где хранятся знания, умения, охотничья удача (если мы говорим о временах охотников-собирателей); некое “хранилище” плодородия, которое мёртвые могут ниспосылать своим потомкам (времена зачатков земледелия) и даже уже непосредственно богатства в смысле золота, камней и прочих ценностей (когда такое появляется в данном конкретном обществе). Если очень упрощённо, примерно как-то так возникает культ мёртвых у разных народов. Живые помогают мёртвым, мёртвые – живым.

“В норме” у вас живого есть некое место, которое вы можете назвать домом. У мёртвого тоже должно быть такое, ведь потусторонний мир функционирует почти что как наш с некоторыми отличиями, но это тема для другой статьи.Могила и является таким домом “физически”, при этом она может мыслиться как вход в некое потустороннее пространство. Покойник одновременно физически лежит в могиле в виде костей, но и точно так же могила может представляться как дом. То есть, ты там не просто костьми в земле лежишь, а прямо живёшь в палатах. При необходимости общаешься с другими ушедшими. Про кладбище у некоторых славян говорят “вот это наша деревня, а кладбище – это их, мёртвых деревня”.

Путешественники в осёдлых культурах одновременно и привлекали внимание и пугали людей. Нормой всё-таки считалось жить примерно в одном месте большую часть жизни.

То есть, в идеальном мире ваша душа действительно живёт либо в специальном пространстве, которое находится а) под землёй; б) на небе; в) где-то за водной преградой; г) вставьте_нужное, либо этим самым пространством являются непосредственно кладбище и могила. В принципе весь погребальный обряд нацелен на две вещи: обеспечить переход покойника “туда”, исключив его возвращение назад, и обезопасить живых от влияния смерти.

Но будем честны: в мире живых далеко не все соблюдают существующие нормы, есть и различного рода преступники. Покойники не исключение. Если говорить о славянах, есть “чистые”, “правильные” покойники (родители, деды, предки), а есть неправильные, нечистые, для которых Д. Зеленин предложил термин “заложные покойники”. Такое же разделение есть у многих других народов: добропорядочные древние египтяне отправляются на поля Иалу, плохие (или те, кому не повезло с деньгами на свитки, называемые “Книгой мёртвых”) – становятся злыми призраками; в Древнем Риме были маны, они же могли становиться злыми и наказывать живых, если те забывали делать подношения. Обратите внимание, будучи манами, они жили при своих могилах, являвшихся их же храмами; становясь же беспокойными духами, покидали свои места и ходили повсюду; бусиэ у нанайцев появляются из тех, кто умер неестественной смертью и оказался оторван от сообщества “правильных” умерших; индуистские бхуты – это снова чаще всего люди, которые так или иначе не оказались погребены верно и не пошли дальше по дороге реинкарнации. И т.д. и т.п.

Не всегда ваш статус правильного или заложного покойника зависит непосредственно от вашего поведения. Иногда (привет, предки-славяне) достаточно, чтобы через гроб с вашим телом или через могилу, которую вырыли для вас, перепрыгнуло какое-то животное (часто говорят о кошке), и всё, привет, вы станете нечистым, заложным покойником.

В чём же, собственно, проблема заложных покойников? В их ходячести как раз! Нормальные “предки” сидят себе на том свете, своими делами занимаются, покровительствуют живым, если те хорошо себя ведут. Заложные же покойники на месте как раз не сидят, ходят, где не положено, в лучшем случае пугают живых, в худшем же могут и до смерти довести.

Примерно поэтому в рамках традиционной культуры предполагается, что душа не летает повсюду, где ей хочется, а живёт где-то в конкретном месте, вполне возможно, именно на кладбище. Потому что так – нормально. :)

Что почитать:
Мифологический словарь (под ред. Е. Мелетинского)
Этнолингвистический словарь “Славянские древности”
Поль Гиро "Частная и общественная жизнь римлян"
Н. Швец “Словарь египетской мифологии”
Курс лекций об индуизме на Магистерии.
Д. К. Зеленин “Очерки русской мифологии. Умершие неестественной смертью и русалки”
и не только :)