Этот снимок сделан похоже с дороги, соединяющей Оран и Мерс-эль-Кебир. Вскоре после нашего прибытия Буалем здорово избил двух французов, делавших фото примерно отсюда. Фотоаппарат разбил.
Открытки с таким видом были в свободной продаже, я подобную домой прислал, чтобы показать место своей работы. Красная стрелка обозначает место, где стоял наш катер.
Я хотел бы совсем немного рассказать о том, что происходило в Алжире за 16 лет до нашего там появления, чтобы стали понятны поведение алжирцев и та обстановка, которая там создалась.
.................................................................................................................
В 1954 году Фронт Национального Освобождения начал войну за изгнание французов. Постепенно взаимное ожесточение достигло крайнего напряжения.
Осенью 1956 года террористическая деятельность ФНО в Алжире достигла своего апогея. После того, как были казнены несколько вожаков восстания, ФНО бросил лозунг: «Убивайте любых европейцев от 18 до 54 лет, не трогайте женщин и стариков». За 10 дней было убито 43 человека, виновных только в том, что они были французами. Черноногие (пье-нуар) - местное европейское население Алжира, в основном выходцы из Франции, ответили на вызов. 10 августа в касбе (старый исторический квартал) города Алжир прогремел взрыв. 16 убитых и 57 раненых. На этот раз люди были виновны только в том, что были арабами. Тогда ФНО поставил своей целью убийство женщин и детей. Его руководители посчитали, что так они достигнут бОльшего общественного резонанса. Не сумев победить террор, французское правительство передало власть в городе Алжир генералу Массю. В Алжир вошли парашютисты.
Война носила крайне ожесточённый характер.
Это в кино и книгах французы: О-ла-ла, и всё такое прочее. На самом деле парашютисты и Иностранный легион шутить не любят. Было убито по разным данным от полумиллиона до миллиона алжирцев (!). К 60-тому году восстание было практически задавлено, но тут вмешались политики, как всегда. 16 сентября 1959 года де Голль выступил с речью, в которой впервые признал право алжирцев на самоопределение. Это вызвало ярость военных. Хотя к 1961 году военные действия практически прекратились, возникла Секретная вооружённая организация (ОАС).
К концу февраля 1962 года группировка за десять месяцев провела 5000 покушений в Алжире и 657 во Франции. На 12 апреля список жертв ОАС в Алжире насчитывал 239 европейцев и 1383 араба. За всё время своей деятельности ОАС организовала более десятка покушений на де Голля.
Ничего не помогло, в 1962 году Алжир стал независимым. Потери французской армии сразу после завершения войны были оценены в 18 тыс. погибших; именно это цифра наиболее распространена. Некоторые источники приводят более высокие оценки — от 25 до 35 тыс. погибших
Политика ФНО по отношению к колонам после завершения войны характеризуется выдвинутым лозунгом «Чемодан или гроб»(!). 5 июля 1962 года, в день провозглашения независимости Алжира, в Оран прибыла толпа вооружённых людей, принявшихся убивать европейцев. Резня была остановлена через несколько часов вмешательством французской жандармерии. В поимённом списке погибших и пропавших без вести в тот день значится 153 человека.
В первые же месяцы после подписания перемирия около 1 млн поселенцев покинули свою родину, эмигрировав во Францию и превратились в беженцев.
Как вы, наверно, догадываетесь, во Франции им были не рады. Ну, нам это дело знакомо, как возвращаются в Россию русские, я писал недавно.
Приложил ли к алжирским событиям руку СССР? Наверняка, что-нибудь было, ибо в своем выступлении 6 января 1961 года Н.С.Хрущев подчеркнул, что борьба алжирцев против французских колонизаторов – «это освободительная война народа за свою независимость. Это – священная война. Мы признаем такие войны, помогаем и будем помогать народам, борющимся за свою свободу».
..................................................................................................
Офицеры и сержанты, с которыми мы общались, мальчишками и подростками пережили эти события, надо ли удивляться их отношению к французам?
Буксир, заправившись водой и топливом, через пару дней ушёл, мы занялись передачей техники, имущества и запасных частей с инструментами алжирцам. Подавляющая часть их говорили по-русски, дело шло без проблем. На седьмое ноября мы устроили спортивные состязания, разные аттракционы на причале. Катер стоял в отдалении от остальных алжирских кораблей, общались с нами в основном наши подопечные. Мы растянули на стойках фал, к которму на нитках были подвешены разные сувениры, ещё расчески, авторучки, пара соблазнительно выглядевших литровых жестяных консервных банок.
Надо было с завязанными глазами и ножницами в руках подойти с определённого расстояния и попытаться срезать приз. Пара алжирцев о чём-то горячо договорились, один из них взял ножницы, и, несмотря на завязанные глаза, уверенно срезал одну из банок. Тут же сдёрнул повязку и, пробив ножницами пару дырок в крышке, от души хлебнул русского сока.
Видели бы вы его рожу! :))
В банке была сырая картошка-полуфабрикат в собственном соку.
В завершение мы с будущими хозяевами выскочили в море, показать технику в действии. Катер был нового проекта, таких в Алжире ещё не было. С нами на выходе были и представители местного флотского командования. Мы не ударили лицом в грязь, свои сорок узлов катер выдал легко, только бурун средиземноморской воды завивался за кормой!
Ещё через пару дней на торжественном построении обоих экипажей был спущен Военно-морской флаг СССР и поднято бело-зелёное с красным полумесяцем и звездой алжирское полотнище.
Мы переоделись в гражданскую одежду и на поданом здоровенном военном автобусе "Берлие" со всем своим барахлом убыли в соседний городок Айн-эль-Тюрк, где в одиннадцатиэтажном жилом здании нам были выделены три квартиры.
Как жандарм нашего матроса за алжирца принял и что они со своими матросами делали
Однажды утром военный жандарм, каждый раз проверяющий автобус на въезде в базу, прошагал к заднему ряду кресел и, не говоря дурного слова, схватил нашего штурманского электрика за плечо кожаной куртки и попытался поволочь на выход. Все замахали руками, кто-то заржал, водила громко стал разъяснять служивому, что он не прав.
Водитель нравится нам - у него остроконечные усы и заострённая эспаньолка. Он очень похож на французов времён Крымской войны, оливковое кепи и вся форма очень идут ему. Каждое утро он подъезжает к нашей многоэтажке на большом сером автобусе и приветливо открывает двери. По русски якобы не понимает, приветствует всех традиционным "Са ва?" "Каман але ву?"
С нами ездить никому из местных нельзя. А ребята уже прибарахлились модной одежонкой, поотпустили волосы, штурманец же обладает худощавым загорелым остроносым лицом, тёмными волосами и глазами, и лёгкими оспинами на щеках. Таких парней полно на здешних улицах.
Жандарм ещё раз подозрительно всматривается в предполагаемого нарушителя, но отпускает его.
С жандармами тут не шутят.
Однажды в ходе обучения следовало отработать действия экипажа в условиях применения оружия массового поражения. Команду построили на причале, предстояла тренировка по надеванию комплектов химзащиты. Вот таких:
После хорошей тренировки пот из них выливают, как из ведёрка. Один из сержантов отказался участвовать в занятии, как я понял, он считал себя достаточно опытным для этих забав, достойных салажат.
Буалем потребовал выполнения приказа, тот отказался наотрез. Остальные выжидающе посматривали на командира и не спешили переодеваться. Капитан покрутил ручку полевого телефона и коротко переговорил с кем-то. Вскоре вдали на причале появились два здоровенных жандарма. С каменными лицами они размеренно шагали друг за другом в нашем направлении. Когда подошли, разговоров никаких не последовало. Провинившийся покорно встал между ними и, так же размеренно шагая цепочкой, они удалились.
"Что с ним будет?", - спросил наш командир.
"Его накажут", - уклончиво отвечал капитан.
Остальная команда усердно напяливала химгандоны, как они назывались у нас.
Через минут сорок те же два жандарма приволокли под руки упрямца, он еле шагал на неверных ногах.
Буалем приказал отправить его в кубрик на койку и оставить на время в покое.
Мы вообще старались не замечать, когда алжирские матросы пытались как-то откосить, после одного случая. Была объявлена боевая тревога, личный состав стремглав занимал места по расписанию.
Тут Лёлик заметил приснувшего за мачтой матросика, причём так крепко, что пронзительные звонки колоколов громкого боя не оказывали на него никого воздействия. Со смешком указал на него алжирскому старпому, мы звали его "мафиозо", он учился в Италии, по русски не понимал, но всегда белоснежно улыбался из-под узкой полоски таких мафиозных усиков :) Тот, подскочив, начал с размаху пинать, не разбирая места, ополоумевшего со сна матроса, которому долго не удавалось вскочить на ноги.
За полгода мы должны были добиться, чтобы местный экипаж был полностью отработан по знанию техники, своих обязанностей по всем корабельным расписаниям - ежедневный осмотр и проворачивание механизмов -"рутин", как это здесь называлось, приготовление своего заведования к бою и походу, бороться с пожарами и пробоинами, проводить техническое обслуживание, применять оружие катера. Это очень напряженная программа, если учесть, что всё-таки не все понимали по-русски, а мы не владели французским. Про арабский я расскажу позже. Переводчиками служили офицеры и сержанты, учившиеся в СССР, ещё нам был придан один советский переводчик, работавший на разрыв. Ну, дома после работы у нас были занятия по французскому техническому языку.
Сюпап д'аспирасьон - впускной клапан, до сих пор кое-что застряло в памяти :)
Вскоре ожидалось прибытие ещё одного катера и мы занимались с двойным комплектом офицеров и сержантов. Моими подопечными были лейтенанты Абдаллах,стройный белокожий парень с юношескими усиками и Азеддин, более плотный, с круглым, более смуглым лицом. Прекрасно говорили по-русски и вообще были очень хорошо теоретически подготовлены. Помнится, Абдаллах слегонца определил сколько пар полюсов должно быть в наших генераторах, если мы знаем частоту тока и скорость вращения ротора, моментально выдернув из памяти формулу и проделав необходимые вычисления.
Они с ностальгией вспоминали шесть лет обучения в СССР. "Первые два года мы ещё ездили в отпуск, а потом на каникулы стали оставаться в Союзе. Девушки, поездки по стране, нам так нравилось сердечное отношение к нам". Только про Эстонию отзывались недоброжелательно - их эстонские друзья по Ленинграду пригласили к себе на свадьбу, а родители выгнали, там были свои понятия о гостеприимстве.
И да, очень зло вспоминали ливийцев. "Ливийцы богатые были, а мы, алжирцы, бедные. К концу месяца всё пропьём уже, ели в училищной столовой хлеб бесплатный с горчицей, чай, ну, и что добрые поварихи нам давали, жалели нас. А ливийцы, сволочи, видя это, специально на наших глазах скармливали отбивные котам, что вечно крутятся вокруг столовых."
А пить алжирцы умели, да. Позже я специально остановлюсь на этом :)
Продолжение следует, завтра выложу.
Источник: мой журнал https://zen.yandex.ru/media/amico/jurnal-o-moriakah-i-flote-...
