Эта история начинается в Ню-Йорке в 1787 году. Местный торговец Саймон Меткалф решает отправиться в далекий Китай за чаем через Тихий океан. Он покупает бриг «Eleanor», и загрузившись грузом тюленьих шкур на Фолклендских островах, прибывает в Макао в 1789 году. Скорее всего это было первое американское торговое путешествие в те края в истории.

Саймон был довольно тертым калачом, успевшим повоевать в войне за независимость, но особых вариантов у него не было т.к. именно во время войны он лишился практически всего своего имущества. В это долгое и рискованное путешествие Саймон берет и одного из своих сыновей - шестнадцатилетнего Томаса.

В Макао распродав груз, он узнает, что можно заработать еще больше, привезя шкуры морских выдр с северо-западного побережья американского континента. И вот уже после этого можно будет грузиться чаем по полной и возвращаться в Нью-Йорк. Саймон покупает Томасу небольшую 10-метровую шхуну «Fair American», отдает ему 4-х матросов в команду и они отправляются в путь.

Всего спустя несколько дней корабли разбросало штормом и тут перед Томасом встает сложнейшая задача - добраться в одиночку до Америки и уже там искать отца. Оговоренным ориентиром для встречи был залив Нутка на острове Ванкувер.

Капитан «Fair American» мог опираться только на копии карт Джеймска Кука и на компас, который вскоре сломался. Шхуна шла на север, вдоль Японских и Курильских островов, а затем достигнув Алеут повернула на восток. На русском острове Уналашка (один из Алеутских островов) их снабдили мукой и сушеной рыбой. В конце концов, зайдя по пути в несколько прибрежных деревень на Северо-Американском побережье для покупки меха, Томас привел свою шхуну к Ванкуверу, где и встретился с отцом.

Местными землями на тот момент владели испанцы, и по словам коменданта Эстебана Хосе Мартинеса, «Fair American» в момент прибытия представлял собой жалкое зрелище. Корабль пришел с треснувшей мачтой и порванными парусами. Провизии не было вообще. В трюме находилось лишь несколько бочек с водой и около 65 выдровых шкур. Но Мартинес, опытный моряк, побывавший на Аляске годом ранее, был впечатлен молодым 18-летним капитаном, прошедшим 7700 морских миль на таком маленьком суденышке.

Пока старший Меткалф решал вопросы с закупкой меха, в заливе Нутка грянул гром. Испанцы решили показать находившимся в заливе торговцам, кто здесь хозяин и арестовали «Fair American» и еще три британских корабля. Подошедший позднее к заливу Саймон на «Eleanor» не решился заходить в гавань и повел свой корабль на Гавайи, где они ранее договаривались остановиться с сыном на зимовку.

Томас вновь остался один и вновь должен был искать отца. Благо Мартинес через какое то время отпустил «Fair American». Но на этом приключения Томаса в испанских владениях не закончились. Дойдя до Монтерея (нынешний штат Калифорния) его и команду вновь арестовывают и бросают в испанскую тюрьму, где те проводят 10 дней. Их отпускают, но в Сен-Бласе (Мексика) история повторяется. В конце концов, местный губернатор так же решает, что лишние конфликты с американцами ему ни к чему, и тоже же решает отпустить Томаса.

Теперь можно поворачивать на запад. «Fair American» идет на Гавайи и благополучно до них добирается. Но тут случается трагедия. Вставшая на якорь в заливе Кавайхае шхуна тут же подвергается нападению местных. Вся команда включая за исключением одного из матросов - Айзека Дэвиса погибает.

А причиной столь агрессивного поведения местных жителей стало вот что. Прибывший ранее на остров Саймон Меткалф, чья «Eleanor» стояла в другой бухте 30 милях южнее успел очень сильно повздорить с местным вождем Камеэйамоку, которого капитан приказал высечь по какой то причине. Островитяне не остались в долгу и через несколько дней убили одного из матросов, отправленного на берег и захватили лодку. И тут старший Меткалф взбесился. Он фактически устраивает резню в одной из деревень убивая около сотни местных жителей. Но при этом теряет одного матроса, - боцмана Джона Янга, который был захвачен в плен. Американцы решают подождать несколько дней, решив что тот возможно просто заблудился, но сходить на берег не решаются.

Именно в это время ничего не знавший о происходящем Томас Меткалф на «Fair American» и попался под горячую руку поклявшимся отомстить гавайцам. А Саймон так и не дождавшись ни своего боцмана ни сына ушел в Макао.

История младшего Меткалфа на этом заканчивается, но не заканчивается история «Fair American». Мы помним, что в руках островитян остались 2 члена команд американских кораблей. Так вот, местный король Камеамеа, уже имевший контакт с европейцами, сделал их кем то вроде советников. Те обучали гавайцев управлять шхуной и пользоваться пушками и огнестрельным оружием. После чего Камеамеа решает организовать то чего не удавалось сделать ни одному вождю ранее - объединить все острова под властью одного короля. И ему это удается. Во время решающего сражения в 1795 году он сумел собрать под своим началом от 10 до 12 тыс. человек и около 1500 каноэ. «Fair American» был флагманом этой флотилии.

О том что туземцы освоили управление кораблем есть свидетельства и капитана Джозеф Робертса, чей торговый корабль «Jefferson» заходил на Гавайи в 1794 году. Робертс писал, что судном «управляли исключительно туземцы», и что его капитаном также был коренной гавайец.

Старший Меткалф будит убит жителями острова Кунгхит-Айленд (Западное побережье Северной Америки) в 1794 году. Ту же операцию местные проделают и с зашедшим туда в том же году вышеупомянутым капитаном Робертсом.

В Проекте Энциклопедия парусных кораблей XV-XIX веков вы уже найдете более 700 историй описывающих судьбу различных парусников! Присоединяйтесь!

В прошлом посте писал о световом шоу «Aurora Borealis» - северном сиянии, коим Шпицберген время от времени меня балует. Пока писал, вспомнил и о другом невероятно красивом зрелище – закатах над океаном. Был шанс насмотреться. Сейчас же, до февраля полярная ночь, вот и навалилась тоска-кручина о солнечных деньках. Выискал ссылку на фотоархив экспедиции, спешу поделиться прекрасным.

На фотографиях бальсовые плоты Tupac Yupanqui и Rahiti Tane, экспедиция Кон-Тики 2, 2015-16.

Обожаю вот этот цвет: медовый, или янтарный? А какие у кого ещё мысли приходят? Давайте в эпитеты поиграем.

Команда быстрейшего бальсового плота в Тихом океане.

За фотографии спасибо Hakon Wium Lie, который готовится вновь навестить меня на заснеженном острове.

А в профиле больше рассказов и про Шпицберген, и про экспедицию, и про всё на свете.

Про Штандарт, кстати, давненько не было.

В 17 году, в октябре пару дней стояли в Копенгагене. Приятный город. Своеобразный. Кристиания, опять же занимательное местечко, но рассказ не о том.

В в эти даты в Копенгаген мы пришли не без причины. Именно тогда была очередная годовщина морского сражения между Данией и Швецией, только, хоть убей, не помню, какого. Скорее всего, битвы в Эресунне. По той же причине вместе с нашим фрегатом туда же пришёл шведский бриг Тре крунор. Мэрия города пригласила оба судна, для определенного масштабного действа, а мы и рады. Некоторая сумма никогда не помешает волонтёрскому проекту. Один ремонт и обслуживание чего стоит, не говоря о топливе и продуктах. Плюс, неплохая реклама. Ну а город получает своё шоу. По вечерам в оба дня выходных между нашими кораблями планировалась настоящая пушечная баталия, которая должна была происходить в канале, прямо в центре города.

Пушки у Штандарта свои. Аж семь штук. Нет,

не настоящие, ядрами из них стрелять нельзя, порвёт стволы. Хотя, ходят легенды, что из одной можно. Называется она «Поехали» и весит раза в два больше остальных. Но и без ядер, бахают они как следует. Для выстрела используется заряд чёрного пороха и, в тот раз, электрический запал, хотя бывали случаи и обычного поджига. Для выстрела сначала орудие нужно откатить от борта, пробанить ствол банником со стороны дула, чтобы погасить остатки пороха, которые могли не догореть с предыдущего выстрела, затем шомполом затолкать фасованный в бумажный мешочек заряд, к которому подключен провод. В этот момент важно провод не перебить и не оторвать от заряда, а то ничего не бахнет. Ну а дальше опять же шомполом плотно заталкивается пыж. Далее орудие подкатывается к пушечному порту, и по команде провода замыкаются. Если ты всё сделал правильно, то остаёшься с руками, глазами и без слуха на некоторое время. В пятницу днем мы собрали пушки с обоих бортов на одном, даже затащив одну на квартердек, то есть по сути, в жилое помещение, и провели учения с имитацией реального заряда.

Далее к нам на борт пожаловали волонтёры из местного исторического или реконструкторского общества. Пришли они, разумеется, «в дурацком». Здесь небольшая оговорочка. Выражение не несёт целью кого-либо оскорбить и является ходовым среди отечественных реконструкторов. Обозначает оно исторический прикид. Волонтёры сказали, что будут вести огонь из мушкетов с марсовых площадок мачт. Поскольку, на высоте 15 метров от палубы без страховки находиться опасно, поверх их красных мундиров они натянули наши корабельные обвязки для работы на мачте. В купе с белыми париками, золотыми пуговицами, белой кожей ремней и красным сукном мундиров, заляпанные смолой и тировкой обвязки, звякающие петцеловскими карабинами, смотрелись особенно угарно.

Угорать, правда, долго не вышло, потому что следом за волонтёрами, в дурацкое пришлось прикинуться и нам. Я выбрал себе белоснежную льняную рубаху с какими-то чуть ли не кружавчиками, зато хотя бы не мундир, в котором воевать из пушки было бы совсем затруднительно. Белоснежный лён после субботы покрылся пороховым нагаром до локтей на рукавах и по пузу до самого ворота, так что воскресенье я встречал при сомнительном параде. Правда, это мало меня волновало, потому что баталия проходила вечером и темнота смягчала некоторые детали.

Вторым нюансом было то, что вся эта авантюра должна была происходить в канале. Тридцатиметровый корпус деревянного фрегата довольно сложно развернуть в узком пространстве даже на движках, так что со слепого борта ему помогал наш разъездной резиновый «зодиак», подталкивая нос в нужную сторону.

Российский триколор на корме сменился датским белым крестом на красном поле, над Тре Крунором взметнулся шведский жёлтый крест на синем. Удачливые зрители расселись на набережной на подготовленных раскладных стульях, а большая толпа не столь проворных сгрудилась за их спинами. Из колонок заиграла героическая музыка и диктор вещал что-то на датском. Штандарт отдал швартовы и начал поворачивать поперек канала, становясь бортом к противнику. Тройки людей стояли у каждой пушки с банниками, шомполами, ведрами воды и пороховыми зарядами. Капитан с мостика выдал команду «огонь». Ну а дальше был какой-то Вьетнам. Тем из нас, кто впервые слышал, как бахает корабельная пушка, или забыл прикрыть уши, отшибло слух сразу. Не совсем, конечно, просто все звуки вдруг стали глухими, как будто из соседней комнаты, а фоном стоял комариный писк, или звон дрожащего стекла. Каждый звук кроме выстрелов, разумеется. Каждый рассчёт стрелял по готовности, так что вскоре слух отшибло и остальным, так что на автомате, и довольно слаженно для первой пушечной баталии мы откатывали, заряжали, подкатывали и бахали как взаправду. Азарт и адреналин, кстати, в эти моменты прилично шкалит. Ну и со стороны, даже с учетом зодиака и обвязок поверх мундиров. Выглядело это эпически круто.

Собственно, эпичность со стороны мне удалось прочувствовать на следующий день. Так получилось, что из-за усиления ветра днем мы завели дополнительный швартов с кормы и к вечеру благополучно о нем забыли. Когда швартовщик на берегу скинул основные продольные и шпринги и запрыгнул на борт, корабль начал отходить и повис на этом самом последнем швартове. Спрыгнуть на берег было уже далековато, так что я вылез с кормы и спустился по этому швартову, как по диагонально натянутому канату. На борту дали слабину, я скинул петлю с кнехта, и… корабль ушёл, оставив меня в прогоревшей рубашке с кружавчиками ровно перед первым рядом стульев для зрителей, ну и самих, видимо, особо важных персон. Тупейшая со стороны картина. Ну а дальше я гадал, как же моя тройка отстреляется без меня, и бегал перед всем рядом взад-вперёд, пытаясь привлечь внимание зодиака. Сколько времени прошло я не знаю, но на зодиаке меня заметили и подобрали, так что пропустил я только половину сражения, зато теперь могу похвастаться, что видел его и как участник и как зритель.

Круто, короче, получилось, ну а после всего шоу, мы прибрали палубу, распрощались с мушкетерами и отправились пить ром куда-то в сторону Кристиании.

Больше историй и баек с фрегата Штандарт, норвежского драккара Harald Harfagre, и экспедиции Кон-Тики 2 на бальсовых плотах через Тихий океан можно найти в профиле. Открыт к предложениям по темам на следующие посты.

Как-то раз на Драккаре пришли мы в Вашингтон. В рамках нашего плавания вдоль восточного побережья штатов должны мы были там оставаться долгих десять дней, на потеху изумлённой публике. В море, конечно, всяко лучше: стоишь на руле, ветер наполняет огромный красный парус, нос корабля, увенчанный резной головой дракона, гладко режет волны, а корпус изящно извивается между валами, как морской змей. Кричат чайки, показываются киты, скрипят снасти, и вся остальная романтика. Плюс, когда погода стабильная, скорее отдыхаешь, чем работаешь: поел, порулил, поел, поспал, повторил. А тут десять дней киснуть на берегу, устраивая экскурсии, по кругу гоняя одни и те же истории и шутки с интервалом 15 минут. Народ заходит на палубу сначала в носовую часть. Ты им такой: Вэлком онборд. Построен тогда-то, из Норвегии перешёл сюда тогда-то. Сейчас поедем туда-то. Тут у нас резьба и руны, тут под палубой личные вещи хранятся. Вот моя герма и сапоги. Тут балласт, тут запасные веревки, блоки, инструменты и прочее. А это порты для весел. Да, на веслах тоже можем, но медленно и печально. Да, в реки заходим, нет, монастыри не жжём и не грабим. Пока что. Вот тут фоточку, удачный ракурс. Проходите на мидшип, мой коллега расскажет вам про парус и мачту. Хорошего дня! … Велком онборд. Построен… и по новой.

Если дня два-три стоять ещё ничего, то вот после пяти уже хочется сегануть за борт, хоть и работаем вахтами, так что есть время раз в три дня свалить на берег и целый день на борт не возвращаться (в свободный день со своей вахтой сгоняли в национальный парк Great falls. Очень приятная поездочка вышла). Хоть «открытый корабль» занятие и муторное, такой формат для проекта самый прибыльный. Корабельную казну нужно пополнять, если не хочешь, чтобы любимый Драккар превратился из гордого и свободного плавучего дома для многих объединенных идеей людей, в плавучий же музей, только на вечной стоянке у какого-нибудь причала. К счастью, настолько длительная стоянка была единственной, так что нужно было её просто перетерпеть.

Но, сначала, небольшая предыстория, о том, как мы в Вашингтон заходили. Для того, чтобы попасть в город из Океана, нужно подняться по реке Потомак. По правилам, для захода судна в реку, на борту должен находиться лоцман – специальный чувак, который контролирует, что ты нигде не встрянешь, не сядешь на мель, не врежешься в мост и тд, чтобы не вышло ситуации, как в Суэцком канале. Лоцмана заказываешь заранее, и он приезжает на борт на лодочке, после чего, до самой швартовки остается на борту. Наш, больше суток, пока мы поднимались к городу, хлестал наш кофе и скороллил ленту в фейсбуке, изредка одобрительно кивая, выражая почтение капитану и рулевым, получая за это как-бы не соврать, больше сотни баксов в час. Вот кем стану, когда вырасту. Разумеется, работа важная и необходимая, но осадочек остается.

Отстрадав в Вашингтоне положенные десять дней, (не, в целом-то, круто было, но открытый корабль и правда выматывает) мы, наконец-то отшвартовались и двинули вниз по реке. Впереди предстоял трёхсуточный переход к Нью-Йорку, который обещал быть весьма насыщенным. Погода по прогнозам была свежей, так что с парусом повозиться пришлось бы порядочно, с ночными авралами, «All hands on deck!» и прочим. Но, притомившейся на берегу команде, только это и было нужно. Нетрудно догадаться, что на обратный переход по реке, лоцман на борту также необходим. Правила есть правила, заказали лоцмана. Тот приехал, налил кофе, и уселся в фейсбук.

Между самим Вашингтоном и лежащей ниже по течению Александрией, путь нам преграждал мост. По предварительной договоренности, для нас в определенное время, его должны были открыть. Но что-то пошло не так. В обязанности лоцмана входит решение подобного рода проблем и он, оторвавшись от фейсбука, сел за рацию, вызывая мост. С моста никто не отвечал. Осознав, что с ходу проблему не решить, мы причалили к одному из Александрийских пирсов и стали дожидаться, чем же вся история закончится. Время шло, рация молчала, мост не открывался. Капитан сказал, что скорее всего, в этот день нам выйти не удастся, так что переход сокращается на день. Окончательно осатанев за десять дней в Вашингтоне, мы сошли на берег, костеря лоцмана, мост, Вашингтон, Патамок и всё-всё-всё.

Но решение пришло от вахтенного Девида, моего друга англичанина, с которым мы впервые познакомились в экспедиции Кон-Тики 2, и который, меня на Драккар и пригласил.

Я уже писал о нём в посте о команде Кон-Тики, но тут в двух словах напомню, в чём дело. Для этого человека не существует самой мыли о том, что что-то невозможно. Он с лету берется за любое дело, даже если не шарит в нём от слова «совсем». Разберёмся по ходу.

Разумеется, часть идей поначалу кажутся отчаянными и противоречащими если не здравому смыслу, то по крайней мере инстинкту самосохранения. Такие работают только в мультфильмах, вроде как «бросить наковальню на другой конец качелей, чтобы перелететь через стену». Но почему-то, результат получается таким, как и задумывался. Я нарочно утрирую, но для истории, описание Девида можно немного и приукрасить.

Короче, подходит он к капитану и говорит: Бьорн, я всё подсчитал. Мост высотой 20 метров, наша мачта вместе с вымпелом от ватерлинии – почти 21. Вымпел метр, вода в реке сейчас низкая. Я залезаю на мачту, откручиваю вымпел. 21-1 = 20. Проходим.

Капитан пристально смотрит на него и говорит: Ты же понимаешь, что если мы хотя бы легко заденем мост мачтой, мы её потеряем вместе со всем такелажем, и встанем тут не до утра, а до конца сезона. Это хорошо, если не убьёт никого.

- Понимаю. Так вода низкая. Тем более, я буду сидеть наверху и покричу, если не проходим.

Я не знаю, как к этому отнёсся лоцман, да и сам капитан, потому как во время диалога (который потом пересказывали друг другу все по очереди) вместе с большей частью команды сидел в ближайшем парке, ворча на непредвиденные задержки отплытия. Тем не менее, когда за нами прибежал кто-то из команды, и мы метнулись обратно на корабль, Девида я увидел уже на мачте, висящего в обвязке, и готового ликвидировать вымпел.

Отдали швартовы, кэп плавно надавил рычаг хода, мост медленно приближался. Девид болтается на мачте, крича вниз что-то вроде

«Проходим, давай газуй!»

В каком-то из предыдущих постов я уже писал о вульгарной традиции на Драккаре, кричать «Fitta!» проходя под мостами. Главное, крикнуть всем одновременно и чётко, чтобы поймать эхо, отражённое от моста. К моменту Вашингтона, большинство из нас находилось на борту уже не первый месяц, так что со слаженностью проблем не было. За разъяснениями значения – в пост Dinner is served… sailors #1.

Так вот. Это была самая громкая и чёткая Fitta за всё путешествие. Почти что чиркая верхушкой (лаааадно, конечно был там запас, в полметра, если не больше) мачты, мы наконец-то вырвались из Вашингтона и утром следующего дня, развернули парус к Нью-Йорку, рассчитывая проскочить по кромке одного из крепких штормов, которые были первыми вестниками приближающегося пика сезона ураганов. Но об этом в следующей серии.

Больше постов о Draken Harald Harfagre, фрегате Штандарт и экспедиции Кон-Тики 2 на бальсовых плотах через Тихий океан, можно найти в профиле. Заказывайте темы для следующих постов.