Вы будете смеяться, но в детстве я наблюдал и пережил взрыв атомной бомбы. Я жив, и не последний из выживших. И пишу словосочетание атомная бомба без кавычек, потому что, когда это произошло, я думал, что это именно она, а значит это правда.
Я и до этого не особо боялся ядерной войны, но страшный документальный фильм, который показывали в начале 80-х про Хиросиму по телевизору произвёл на меня впечатление. Атмосферности добавляли ежегодные учения ГО. Не знаю где как, а в Ачинске они проводились летом в выходные. Взвывали сирены и из всех утюгов строгий голос велел взять документы и «завернувшись в свинцовую простынь следовать на кладбище» … То есть эвакуироваться в бомбоубежище. Непослушных, праздно разгуливающих граждан ловили добровольческие патрули, укладывали на носилки как раненых и облучённых, и тащили туда же, чтобы оказать медицинскую помощь.
Честно скажу, как было на самом деле на этой «Зарнице», не знаю. Наша семья (как и все соседи по подъезду) просто и безответственно запирались дома и прикидывались ветошью. Врождённый цинизм и логика диктовала это решение даже на случай реальной ядерной войны, ибо лучше отмучиться сразу, чем медленно умереть от голода и лучевой болезни, облысевшим и уставшим.
Я не боялся, но я видел страх. Самый ужасный и комичный страх ядерной катастрофы в глазах своего одноклассника Толика Смолового. Вечером 10-го ноября 1982 года Толя прибежал к нам спасаться от атомной войны. Умер Брежнев и он был уверен, что она обязательно начнётся. И если кто и выживет, то только Петр`овы.
Моя атомная война случилась через год или два после этого. Недалеко от микрорайона, где мы жили располагались деревенские дома и огромный пустырь —осушенное болото.
Так случилось, что в этот день я оказался в гордом одиночестве. Одноклассника Игоря увезли на дачу, соседский Олежек неудачно упал с велосипеда на бутылочное стекло, распорол себе жопу и отдыхал дома, а Толик, что боялся атомной войны, был за что-то наказан и бит мамой головой об батарею. Я не шучу. У него была суровая мама.
В результате на пустырь запускать магазинного воздушного змея с парашютистами я пошёл один. Кто жил в СССР, должен помнить целлофановые парашюты с пластмассовыми фигурками, которые цеплялись на кронштейны и поднимались по леске с помощью силы ветра наверх к змею, где крепление ударялось о ступор, замок раскрывался, и игрушечный десантник отправлялся в полёт.
И в момент, когда оба отправленных парашютиста «спрыгнули» раздался, как бы сейчас сказали, «большой бадабум», но тогда просто что-то очень громко ёбнуло. И над городом поднялся самый натуральный ядерный гриб. И глядя на него меня посетила самая неестественная мысль, которая только может пронестись в голове юного пионера. «Божечки, какая красота!».
Я всё стоял и стоял. И ждал неминуемой смерти, когда меня сметёт первой взрывной волной. А всё не было и не было. Ни волны, ни смерти. Гриб начал потихоньку рассеиваться, и я пошёл домой.
Так я и пережил атомный взрыв. Что-то сильно пиздануло на ачинском мукомольном комбинате. Бабки-конспирологи, ещё не знавшие слова конспирология, говорили, что это была диверсия. Официальная версия утверждала, что самовозгорелась и взорвалась «мучная взвесь». Тут я больше верю бабкам.
Это всё что я могу рассказать о ядерной войне.
