В 1930-е годы наука была суровой, а этические комитеты - почти несуществующими. Именно в это славное время американский сравнительный психолог Уинтроп Келлог задался извечным вопросом: что делает нас людьми - природа (гены) или воспитание (среда)?
В 1931 году Келлог и его жена Луэлла принесли в дом Гуа - 7,5-месячную, молоденькую самку шимпанзе. У них уже был свой сын, 10-месячный Дональд. Идея заключалась в том, чтобы растить их как брата и сестру, в абсолютно одинаковых условиях.
Никакого отношения к Гуа как к питомцу. Ее одевали в человеческую одежду, усаживали за один стол с Дональдом, кормили с ложечки, целовали на ночь и наказывали за проступки точно так же, как и родного сына. Келлог хотел посмотреть, сможет ли человеческая среда «очеловечить» обезьяну. Эксперимент был рассчитан на долгие пять лет.
Поначалу казалось, что теория Келлога блестяще подтверждается. Гуа адаптировалась с пугающей скоростью и даже начала обгонять Дональда в развитии.
Это легко объяснялось биологией: приматы физически созревают быстрее людей. Гуа первой научилась прямохождению. Первой освоила ложку и питье из стакана. Она быстрее начала понимать команды родителей, открывать двери и даже проситься в туалет. Келлог педантично записывал все успехи, проводя сотни тестов. Казалось, еще немного и Гуа попросит передать ей соль за ужином.
Но к весне 1932 года Гуа уперлась в свой физиологический потолок. Строение ее голосового аппарата и мозга просто не позволяло освоить человеческую речь. Она понимала слова, но не могла ничего сказать.
И вот тут началось самое интересное и пугающее. Дональд, чей мозг находился в стадии активного формирования, должен был бы тянуть «сестру» за собой. Но вышло ровно наоборот. Ребенок, как губка, начал впитывать поведение того, кто был с ним рядом 24/7.
Вместо того чтобы учиться говорить, Дональд начал общаться звуками шимпанзе. Когда он хотел есть, он издавал характерный обезьяний лай. Когда злился - рычал. Он начал кусаться во время игр и пытался передвигаться на четвереньках так же ловко, как Гуа. Речевое развитие мальчика практически остановилось - к 1,5 годам он знал всего три слова, что было сильным отставанием.
К чему бы это привело, продлись опыт запланированные пять лет, но нервы у родителей сдали. Луэлла настояла на прекращении этого безумия.
Спустя всего 9 месяцев эксперимент экстренно свернули. Гуа вернули обратно в питомник. Дональд, оказавшись исключительно в человеческом обществе, быстро наверстал упущенное, избавился от обезьяньих повадок и вырос нормальным человеком (впоследствии он даже стал врачом-психиатром).
Келлог же получил ответ на свой вопрос, пусть и не тот, который ожидал. Он доказал, что среда действительно обладает колоссальной силой. Но работает она в обе стороны. Дети не выбирают, чему учиться - они просто копируют то, что находится рядом с ними.
Мораль сей басни такова: мы становимся теми, кто нас окружает. И это не метафора, а суровый биологический факт.
