Фонтан "Зодиак" на площади Шарля Азнавура. Ереван, Армения.
Овен,
Телец, Близнецы, Рак, Лев, Дева, Весы, Скорпион, Стрелец, Козерог, Водолей, Рыбы,
Близнецы,
Рак,
Лев,
Дева,
Весы,
Скорпион,
Стрелец,
Козерог,
Водолей,
Рыбы,
PS. Торопился. Поэтому Водолей не весь попал в кадр.
Я Макс Верник и это финальная глава моего большого путешествия по Европе — из Франции в Италию и обратно. После Парижа, шампанского Реймса и тосканских холмов маршрут неожиданно повернул на восток — туда, где камень тёплый, люди ещё теплее, а советский модернизм чувствует себя как дома.
Я летел французами, обслуживала меня немка, а самолёт был полон армян. Несколько часов рядом со мной сидел годовалый ребёнок с мамой. Маленький армянин был на удивление спокойным и любознательным, тщательно исследовав меня, моё место и мой ноутбук. Он с искренним интересом трогал всё, что меня окружало, к концу полёта назвав меня папой. И судя по онемевшей от удивления молодой маме, это было вообще первое слово, которое он произнёс.
Так, с сыном, я прилетел в Ереван. Лил дождь, а зал прилёта был полон. Ожидающие делились на две категории: таксисты и мужья с циклопическими охапками алых роз для возвращающихся невест. Опытных прилетевших таксисты разобрали активно, а я, разыскивая туалет (врач требует пить четыре литра воды), в итоге остался один на один со взводом армянских бомбил, которые, рассмотрев во мне шанс, поправили кепки, оголили улыбки и пошли в наступление.
Я поехал со скромным тихим дедушкой из Дилижана, который на самом деле оказался совершенно не тем, кем я представлял. Изо всех слов, что он произнёс, не умолкая всю дорогу, я понял лишь, что он далеко не тихий и что он из Дилижана. Что этот рыцарь дорог говорил ещё, я не слышал, вцепившись от страха в сидение, ведь ездить меньше ста двадцати километров в час дедушка, видимо, не умел. Он без устали тараторил, а я каждую секунду был готов к смерти.
Собравшись духом, я нерешительно упомянул о камерах контроля скорости, а дед, не сбрасывая скорости, повернулся ко мне вполоборота и, махнув на обочину рукой, сказал, что на самом деле они скорость не измеряют, а просто фотографируют армян. Я вспомнил какую-то молитву, быстро прочёл её и, глядя в потолок, ругал себя, что не полетел через Стамбул.
Так, с закрытыми глазами и шевелящимися от молитв губами я, живой и невредимый, доехал до отеля, пока не понимая, где нахожусь. Быстро заселился, и, обнаружив неплохой вид на город, успокоился. Передо мной лежал гордый Ереван.
Свои два бесценных ереванских дня я должен был провести с максимальной пользой для вдохновения и постараться впитать всё, что предложит мне этот город, поэтому решил не терять время и начал знакомство с ним сразу же как прилетел, не отдыхая ни секунды, тем более, что был страшно голоден.
Найти место для меня не составило труда. Рестораны в Ереване открыты по всему центру примерно с шагом в двадцать метров. Правда, как потом оказалось, почти везде либо висел сизый кальянный дым, либо гремела музыка, либо, проводя важные переговоры, армяне курили сигареты и пили коньяк, либо жарили так, что растолстеть можно было, лишь вдохнув воздуха жаровни.
Но я всё же нашёл пустой, тихий и невероятно уютный ресторан! Мне нужна была тишина и немного роскоши, поэтому, не раздумывая ни секунды, я заказал долму, речную форель на пару и бокал белого армянского вина. Еда была вкусной....
Голубятня во дворе стала открытием: я впервые увидел голубёнка — он был похож на синяк под глазом.
Подкрепившись, я вышел в город и принялся колесить по дворам, сознательно избегая туристических троп. Мне хотелось узнать город изнутри, почувствовать чем он живёт, и, как оказалось, не зря. По пути мне встречались роскошные экспонаты прошлого.
Тёплый розовый туф, сапожные мастерские, советский быт, дикие надстройки на крышах, уличное искусство, малый бизнес и очень добрые люди. Ереван сразу начал разговаривать со мной на своём языке.
Ресторан на вечер был выбран заранее. Выбор пал на Долмаму, часто упоминаемое в путеводителях заведение, гордящееся своими ценами и гостями, заходившими к ним на огонёк.
Небольшой зал, уют, фотографии гостей.
А вот главный гость и национальная легенда – Шахнур Вахинакович Азнавурян, человек, которого многие из вас знают под именем Шарля Азнавура, гениального французского шансонье.
День догорел мягко. Тело просило сна, душа — вина, мозг ушёл в аварийный режим от впечатлений.
Утром весь работающий общепит Еревана был забит свежим, энергичным креативным классом, задорно стучащим по клавиатурам. Они проводили в прямом эфире тренинги, наставляли на лучшую жизнь, рассказывали, как отправлять куда-то запросы и настраивать своё утро на верный лад. Кто-то разговаривал с собакой, кто-то учил английский, кто-то читал модную книгу, и все выглядели так, будто только что вышли из салона красоты, пройдя по пути через спа-центр и магазин одежды.
Я заказал совершенно достойный омлет с помидорами, охапкой травы и парой зажаренных колёсиков хлеба, которые скормил позже голубям, выпил вкусный кофе и пошёл знакомиться с городом, решив в первую очередь подстричься, чтобы особо не выделяться в толпе ухоженных людей.
Затем, причёсанный, сытый, натёртый, как монета, но всё равно старый, отправился на знакомство с тем, что гарантировано топит моё сердце в удовольствии, — созерцанием архитектуры, а именно советского модернизма, коих шедевров в Ереване сохранилось немало. И первый образец советских амбиций был выбран однозначно – главный недострой страны, интереснейшее архитектурное сооружение в стиле Ар-Деко – Ереванский Каскадъ.
В Ереване пахло, как в Анапе в детстве. Какой-то тонкий, очень знакомый и необъяснимый запах, который вызывал у меня улыбку. Я посмотрел почти всё наследие советского модернизма.
Я забрался на крышу рынка. Влюбился в дом напротив. В забор. В стадион. В станцию метро, откуда меня выгнали, метнув вслед половую тряпку. Дошёл до завода Арарат — закрыто. Посмотрел на Раздан сверху. Побродил по улицам без цели.
Ереван не требует маршрута. Он сам тебя ведёт.
В итоге я отведал всё, что предлагала армянская кухня, снял массу материала, тщательно отфотографировал каждый миллиметр города и с твёрдой уверенностью, что мне нужен недельный тур по Армении, совершенно счастливый отправился спать, чтобы на следующий день вернуться, наконец, домой.
А на утро со мной прощался ещё один шедевр модернизма, смотровая вышка старого аэропорта, уступившая место новой под неумолимым натиском современности.
Еще одно путешествие подошло к концу.
Часть 1 — Из Москвы в Стамбул
Часть 2 — Из Стамбула в Ниццу и аренда машины
Часть 3 — Грас, парфюмерная столица
Часть 5 — Специя и Чинкве-Терре. Ворота в сказку
Часть 9 — Пьеца и мечта об «Идеальном городе»
Глава 13 — Париж. Город моего непроходящего вдохновения
Самые крутые дома, которые я видел в своей жизни. Дизайнеру Зачот.
Это безумно вкусно, не помню как называется :) Что-то с раковыми шейками.
Аналог старого Арбата, Северный проспект.
Тут типа Каскад пошел.
Не поднялись.
По Каскаду можно и схитрить.
Иногда герои живут не в комиксах и не в кино. Они ездят в тех же троллейбусах, стоят в тех же очередях и молча делают невозможное, когда всё идёт не по плану.
Рад, что история Виктора Чукарина нашла у вас такой отклик. Сегодня хочу рассказать о человеке, чья жизнь — это череда невероятных подвигов, совершенных на пределе человеческих возможностей. Речь пойдет о Шаварше Карапетяне
Эта подушка снилась ему годами.
Обычная подушка от сиденья троллейбуса. Он вынырнул с ней из мутной ледяной воды, думая, что держит человека. В темноте на глубине десяти метров не разглядишь.
Когда понял — было поздно. Воздуха в лёгких уже не осталось на ещё один нырок.
Где-то там, внизу, в железной коробке, захлёбывался кто-то, кого он мог спасти.
До сих пор корю себя, — скажет он через много лет. — Это была чья-то жизнь.
Его звали Шаварш Карапетян. 23 года. Чемпион мира по подводному плаванию. В тот день, 16 сентября 1976 года, он вытащил из затонувшего троллейбуса 46 человек.
Но он всегда помнил не тех, кого спас. А того, кого не успел.
Шаварш Карапетян родился 19 мая 1953 года в Ванадзоре — третьем по величине городе Армении. Парень как парень. Крепкий, упрямый, с лёгкими, которые словно созданы для воды.
В подводное плавание он пришёл подростком. И очень быстро стало понятно: этот — другой.
К 23 годам на его счету было: — 17 титулов чемпиона мира — 13 титулов чемпиона Европы — 7 титулов чемпиона СССР — 11 мировых рекордов.
Одиннадцать мировых рекордов. В двадцать три года.
Специалисты говорили, что Карапетян может задерживать дыхание дольше, чем любой другой спортсмен планеты. Что его лёгкие — это аномалия, подарок природы. Что он способен работать на глубине там, где другие теряют сознание.
Никто тогда не знал, как скоро эти слова окажутся пророческими.
Первый подвиг Шаварша Карапетяна случился 8 января 1974 года. Ему был 21 год.
Он ехал в автобусе с братом Камо. Обычная поездка. Дорога в горах, серпантин, внизу — ущелье.
На склоне автобус остановился. Что-то с мотором. Водитель вышел посмотреть.
И тут автобус покатился.
Водитель забыл поставить ручной тормоз. Или поставил плохо. Неважно. Тяжёлая машина набирала скорость, и впереди была пропасть.
Тридцать пассажиров. Секунды до смерти.
Шаварш сидел ближе всех к кабине. Он не думал. Локтем разбил стеклянную перегородку, отделявшую салон от водительского места, просунулся внутрь и рванул руль в сторону горы.
Автобус остановился в нескольких метрах от обрыва.
Когда потом Карапетяна спрашивали, почему именно он, он пожимал плечами:
Просто я был ближе всех.
Эта фраза станет его визитной карточкой.
16 сентября 1976 года.
Ереван. Утро. Шаварш с братом Камо и тренером совершают пробежку вокруг Ереванского водохранилища.
Обычная тренировка. Обычный день.
В этот момент по дамбе едет троллейбус маршрута № 15. Полный салон — 92 пассажира. Люди едут на работу, на учёбу, по делам. Обычный день.
А потом всё перестало быть обычным.
Троллейбус на полной скорости вылетел за пределы дороги. Несколько секунд полёта — и тяжёлая машина с протяжным треском рухнула в воду.
На поверхности остались только концы штанг-токоприёмников. Через мгновение и они скрылись под водой.
92 человека оказались в железной ловушке на глубине 10 метров.
Шаварш Карапетян в 1976 году. Фото: Д. Прантс/TASS
Шаварш видел всё.
Видел, как троллейбус падает. Видел, как смыкается вода. Видел, как на берегу начинается паника.
Он не думал. Просто побежал и прыгнул.
Вода была 13 градусов. Для обычного человека — шок, судороги, смерть. Для чемпиона мира по подводному плаванию — рабочая среда.
Глубина — 10 метров. Видимость — ноль. Троллейбус лёг носом вниз под углом в 20 градусов.
Карапетян нашёл заднее окно. Ударил ногами. Раз. Другой. Третий. Стекло раскололось.
Внутри была преисподняя.
Люди, сбитые в кучу. Тела, которые ещё двигались. Тела, которые уже нет. Воздуха не осталось — только в хвостовой части, где образовалась воздушная подушка. Те, кто оказался там, ещё были живы. Пока.
Шаварш схватил первого попавшегося и начал всплывать.
На берегу его ждал брат Камо. Он подогнал лодку к месту, где всплывал Шаварш.
Система была простая: Шаварш ныряет, вытаскивает человека, передаёт Камо. Камо — на берег. Там — в машину, в больницу.
Первый спасённый. Второй. Третий. Пятый. Десятый.
Шаварш нырял снова и снова. Без маски. Без акваланга. Без ничего — только лёгкие, которые уже горели от холода и напряжения.
Стёкла резали ему тело. Кровь смешивалась с водой. Он не замечал.
Каждое погружение — минус человек из троллейбуса. Каждое всплытие — плюс шанс на жизнь.
На берегу собралась толпа. Тысячи людей. Останавливались машины. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то пытался помочь.
Привезли акваланги. Они оказались пустыми.
Шаварш продолжал нырять.
«Если бы у меня был баллон, — скажет он потом, — я бы вытаскивал по четыре-пять человек за раз. Цепочкой».
Но баллона не было. Был только он.
Семнадцатый. Двадцатый. Двадцать пятый.
Шаварш уже не понимал, кого вытаскивает — живых или мёртвых. В темноте, в ледяной воде, на исходе сил разница не чувствовалась.
Он просто хватал тела и тащил наверх. Пусть разбираются там, на берегу.
Тридцатый. Тридцать пятый. Сороковой.
Его движения стали медленнее. Мышцы сводило от холода. Рёбра болели от давления воды. Порезы по всему телу уже не кровоточили — кровь загустела от холода.
И тут — подушка.
Он вынырнул, держа в руках подушку от сиденья. Не человека. Подушку.
В мутной воде не разглядел.
Шаварш рванулся обратно — но тело уже не слушалось. Силы кончились.
Сорок шестой. Последний.
Врачи потом скажут: то, что сделал Карапетян, физически невозможно. Столько раз нырять в такую воду на такую глубину без снаряжения не способен ни один человек на планете.
Но он сделал.
Из 46 человек, которых он поднял со дна, врачи откачали 20.
Шаварш Карапетян вытащил 46 пассажиров из утонувшего троллейбуса за 20 минут. Фото: Герберт БАГДАСАРЯН/TASS
Остальных спасти не удалось.
Когда троллейбус вытащили краном, Шаваршу пришлось нырять ещё раз — подцепить крюк. Больше было некому.
Он сделал и это.
А потом его увезли в больницу.
Диагноз: тяжелейшая пневмония. Заражение крови. Сепсис. Температура под сорок. Организм, израсходовавший все резервы.
Он провёл в больнице больше месяца. Между жизнью и смертью.
Врачи говорили:
«Парень, радуйся, что выжил. О спорте забудь».
Спортивная карьера Шаварша Карапетяна — 11 мировых рекордов, 17 титулов чемпиона мира, будущее, которое казалось безграничным — закончилась в тот сентябрьский день.
Он заплатил за 20 жизней всем, что имел.
А теперь — самое удивительное.
О подвиге Карапетяна никто не узнал.
Ни страна. Ни спасённые люди. Никто.
В СССР троллейбусы не должны были падать в воду. Это не вписывалось в картину мира. Авария была «нетипичной», а значит — нежелательной для огласки.
Официальная версия: «Благодаря слаженной работе спасателей удалось избежать большего числа жертв».
Какой ещё Карапетян? Какой чемпион? Не было никакого чемпиона.
Шаварш Карапетян
Шесть лет.
Шесть лет Шаварш Карапетян жил как обычный человек. Не герой. Не спаситель. Просто бывший спортсмен, чья карьера закончилась из-за болезни.
Люди, которых он вытащил со дна, не знали, кому обязаны жизнью.
И только в 1982 году журналист «Комсомольской правды» Сергей Лесков случайно узнал эту историю и написал статью.
Сергей Лесков
Страна ахнула.
На Карапетяна обрушилось 60 000 писем. Спасённые люди нашли его. Плакали, благодарили, не верили, что прошло столько лет.
А он только пожимал плечами: «Просто я был ближе всех».
Думаете, это конец истории? Нет.
19 февраля 1985 года. Ереван. Пожар в Спортивно-концертном комплексе.
Шаварш Карапетян оказался рядом. Снова.
Он бросился в горящее здание. Помогал пожарным. Выносил людей из огня.
Получил ожоги. Провёл неделю в больнице.
Третий подвиг.
Три раза за свою жизнь этот человек оказывался «ближе всех». Три раза спасал людей. Три раза платил здоровьем.
И знаете что?
Он вернулся в бассейн. После пожара. С ожогами. И установил ещё один мировой рекорд — на дистанции 400 метров с аквалангом.
Последний рекорд в своей карьере. Двенадцатый.
Шаварш Карапетян так и не получил звание Героя Советского Союза.
Были ходатайства. Были письма. Были обращения. Система не отреагировала.
В 2014 году, на зимней Олимпиаде в Сочи, ему доверили нести олимпийский факел. Факел погас у него в руках. Шаварш расстроился.
Журналисты писали:
«Наверное, факел не совладал с силой этого человека».
Сегодня ему 72 года (На 9 января 2026 года). Он живёт в Москве. Занимается бизнесом. Является почётным президентом Российской ассоциации подводного плавания.
Когда его спрашивают о наградах, он отвечает:
«Лучшая награда для меня — это спасённые жизни».
В мае 2024 года в Санкт-Петербурге автобус упал в реку Мойку. Погибли люди.
Журналисты позвонили Карапетяну за комментарием.
«Видел по телевизору, как спасали людей. Молодцы ребята! — сказал он. — В такой момент самое главное — не растеряться и не паниковать. Дорога каждая секундочка».
Он знает, о чём говорит.
Он был там. Трижды.
Когда вам покажется, что от вас ничего не зависит — вспомните человека, который нырял в ледяную воду без снаряжения, потому что акваланги оказались пустыми.
Когда вам скажут, что один человек ничего не может изменить — вспомните 20 семей, которые до сих пор существуют, потому что кто-то «просто был ближе всех».
Когда вам будет казаться, что мир устроен справедливо — вспомните, что этот человек так и не получил звезду Героя.
Шаварш Карапетян
А когда вам приснится что-то тяжёлое — вспомните подушку, которая снилась ему годами. И того, кого он не успел спасти.
Потому что настоящие герои помнят не победы. Они помнят тех, кого не смогли вытащить.
Понравилась статья? Отблагодари автора, задонать на новую
Этот лучше всего сохранившийся образец транспортного средства бронзового века найден в Армении.
Уникальную находку сделали при раскопках древнего кладбища в армянском селе Лчашен, на берегу озера Севан. До 1956 года это место находилось под водой, но оказалось на суше в результате осушения части озера. Археологи нашли здесь остатки циклопической крепости и поселения, а также 500 погребений, в том числе в курганах и каменных ящиках. В курганах и найдены повозки, а также боевые колесницы и множество изделий из бронзы, включая модели колесниц, фигурки животных, мечи, боевые топоры, домашняя утварь. Есть и украшения из золота и серебра.
Раскопаны 6 повозок, датируемых XV-XIV веками до нашей эры. У каждой 4 колеса, расположенные на двух осях. Две повозки были открытыми, но остальные четыре снабжены каркасным верхом.
Одна из таких конструкций сохранилась лучше всего. Эта повозка выставлена в историческом музее Армении в Ереване. Она состояла из 70 частей, соединенных с помощью деревянных и бронзовых креплений. Длина конструкции около 2 метров, каждое колесо высотой 160 см сделано из скрепленных вместе дубовых досок.
Полагают, что колесные повозки помещали в захоронения, чтобы помочь умершему вождю отправиться в загробный мир. В итоге останки вождя истлели, а повозка почти как новая.
