MaxVernik

Я Макс Верник и это финальная глава моего большого путешествия по Европе — из Франции в Италию и обратно. После Парижа, шампанского Реймса и тосканских холмов маршрут неожиданно повернул на восток — туда, где камень тёплый, люди ещё теплее, а советский модернизм чувствует себя как дома.

Ночной прилёт и самый разговорчивый водитель в мире

Я летел французами, обслуживала меня немка, а самолёт был полон армян. Несколько часов рядом со мной сидел годовалый ребёнок с мамой. Маленький армянин был на удивление спокойным и любознательным, тщательно исследовав меня, моё место и мой ноутбук. Он с искренним интересом трогал всё, что меня окружало, к концу полёта назвав меня папой. И судя по онемевшей от удивления молодой маме, это было вообще первое слово, которое он произнёс.

Так, с сыном, я прилетел в Ереван. Лил дождь, а зал прилёта был полон. Ожидающие делились на две категории: таксисты и мужья с циклопическими охапками алых роз для возвращающихся невест. Опытных прилетевших таксисты разобрали активно, а я, разыскивая туалет (врач требует пить четыре литра воды), в итоге остался один на один со взводом армянских бомбил, которые, рассмотрев во мне шанс, поправили кепки, оголили улыбки и пошли в наступление.

Я поехал со скромным тихим дедушкой из Дилижана, который на самом деле оказался совершенно не тем, кем я представлял. Изо всех слов, что он произнёс, не умолкая всю дорогу, я понял лишь, что он далеко не тихий и что он из Дилижана. Что этот рыцарь дорог говорил ещё, я не слышал, вцепившись от страха в сидение, ведь ездить меньше ста двадцати километров в час дедушка, видимо, не умел. Он без устали тараторил, а я каждую секунду был готов к смерти.

Собравшись духом, я нерешительно упомянул о камерах контроля скорости, а дед, не сбрасывая скорости, повернулся ко мне вполоборота и, махнув на обочину рукой, сказал, что на самом деле они скорость не измеряют, а просто фотографируют армян. Я вспомнил какую-то молитву, быстро прочёл её и, глядя в потолок, ругал себя, что не полетел через Стамбул.

Так, с закрытыми глазами и шевелящимися от молитв губами я, живой и невредимый, доехал до отеля, пока не понимая, где нахожусь. Быстро заселился, и, обнаружив неплохой вид на город, успокоился. Передо мной лежал гордый Ереван.

Первые часы: еда, дворики и туф

Свои два бесценных ереванских дня я должен был провести с максимальной пользой для вдохновения и постараться впитать всё, что предложит мне этот город, поэтому решил не терять время и начал знакомство с ним сразу же как прилетел, не отдыхая ни секунды, тем более, что был страшно голоден.

Найти место для меня не составило труда. Рестораны в Ереване открыты по всему центру примерно с шагом в двадцать метров. Правда, как потом оказалось, почти везде либо висел сизый кальянный дым, либо гремела музыка, либо, проводя важные переговоры, армяне курили сигареты и пили коньяк, либо жарили так, что растолстеть можно было, лишь вдохнув воздуха жаровни.

Но я всё же нашёл пустой, тихий и невероятно уютный ресторан! Мне нужна была тишина и немного роскоши, поэтому, не раздумывая ни секунды, я заказал долму, речную форель на пару и бокал белого армянского вина. Еда была вкусной....

Подкрепившись, я вышел в город и принялся колесить по дворам, сознательно избегая туристических троп. Мне хотелось узнать город изнутри, почувствовать чем он живёт, и, как оказалось, не зря. По пути мне встречались роскошные экспонаты прошлого.

Тёплый розовый туф, сапожные мастерские, советский быт, дикие надстройки на крышах, уличное искусство, малый бизнес и очень добрые люди. Ереван сразу начал разговаривать со мной на своём языке.

Вечер в Dolmama и тень Шарля Азнавура

Ресторан на вечер был выбран заранее. Выбор пал на Долмаму, часто упоминаемое в путеводителях заведение, гордящееся своими ценами и гостями, заходившими к ним на огонёк.

А вот главный гость и национальная легенда – Шахнур Вахинакович Азнавурян, человек, которого многие из вас знают под именем Шарля Азнавура, гениального французского шансонье.

День догорел мягко. Тело просило сна, душа — вина, мозг ушёл в аварийный режим от впечатлений.

Утро креативного класса и кофе в Mart Cafe

Утром весь работающий общепит Еревана был забит свежим, энергичным креативным классом, задорно стучащим по клавиатурам. Они проводили в прямом эфире тренинги, наставляли на лучшую жизнь, рассказывали, как отправлять куда-то запросы и настраивать своё утро на верный лад. Кто-то разговаривал с собакой, кто-то учил английский, кто-то читал модную книгу, и все выглядели так, будто только что вышли из салона красоты, пройдя по пути через спа-центр и магазин одежды.

Я заказал совершенно достойный омлет с помидорами, охапкой травы и парой зажаренных колёсиков хлеба, которые скормил позже голубям, выпил вкусный кофе и пошёл знакомиться с городом, решив в первую очередь подстричься, чтобы особо не выделяться в толпе ухоженных людей.

Советский модернизм и Ереванский каскад

Затем, причёсанный, сытый, натёртый, как монета, но всё равно старый, отправился на знакомство с тем, что гарантировано топит моё сердце в удовольствии, — созерцанием архитектуры, а именно советского модернизма, коих шедевров в Ереване сохранилось немало. И первый образец советских амбиций был выбран однозначно – главный недострой страны, интереснейшее архитектурное сооружение в стиле Ар-Деко – Ереванский Каскадъ.

В Ереване пахло, как в Анапе в детстве. Какой-то тонкий, очень знакомый и необъяснимый запах, который вызывал у меня улыбку. Я посмотрел почти всё наследие советского модернизма.

Город дальше: крыши, заборы, стадион, метро

Я забрался на крышу рынка. Влюбился в дом напротив. В забор. В стадион. В станцию метро, откуда меня выгнали, метнув вслед половую тряпку. Дошёл до завода Арарат — закрыто. Посмотрел на Раздан сверху. Побродил по улицам без цели.

Ереван не требует маршрута. Он сам тебя ведёт.

Два дня, которых мало

В итоге я отведал всё, что предлагала армянская кухня, снял массу материала, тщательно отфотографировал каждый миллиметр города и с твёрдой уверенностью, что мне нужен недельный тур по Армении, совершенно счастливый отправился спать, чтобы на следующий день вернуться, наконец, домой.

А на утро со мной прощался ещё один шедевр модернизма, смотровая вышка старого аэропорта, уступившая место новой под неумолимым натиском современности.

Еще одно путешествие подошло к концу.

Предыдущие части путешествия:

Часть 1 — Из Москвы в Стамбул

Часть 2 — Из Стамбула в Ниццу и аренда машины

Часть 3 — Грас, парфюмерная столица

Часть 4 — Сан-Ремо. Итальянская любовь с первого ужина

Часть 5 — Специя и Чинкве-Терре. Ворота в сказку

Часть 6 — Пиза и самое красивое кладбище на планете

Часть 7 — Тоскана: сладкий сон, умноженный на вечность

Часть 8 — Монтепульчано и вино, которое умеет молчать

Часть 9 — Пьеца и мечта об «Идеальном городе»

Глава 10 — Ареццо. Город, где родились Петрарка, Вазари и сцена

Глава 11 — Сиена. Город, ради которого стоит менять маршрут

Глава 12 — Флоренция и Санта-Кроче: любовь, от которой устаёшь

Глава 13 — Париж. Город моего непроходящего вдохновения

Часть 14 — Реймс, где короновали королей и не наливают в Первомай

В прошлых частях были тосканские холмы, Сиена, Флоренция, Париж. А сегодня — короткая вылазка из французской столицы в город, который обязан был напоить меня шампанским… но решил проучить.

Утро. Поезд из Парижа и идеальный план

Осознавая, как много вокруг Парижа интересных городков, что, выбирая хотя бы один в день, можно легко забыться месяца на два, объезжая эти безупречные коммуны. Я, находясь во французской столице, наполненный ей по самую макушку, понимал, что хотя бы один день должен был посвятить короткому приключению, которое развернётся за кольцом города – путешествию без ночевки в местечко, находящееся в орбите Парижа. И если в прошлый раз это был Живерни, то в этот моей целью стал Реймс – родина двадцати пяти коронаций.

Оттого уже утром, купив билет на поезд, чей нос был так густо покрыт веснушками мух, что они стали самим составом, а следовательно собственностью национальных железных дорог Франции, я вместе со всеми пассажирами, молча вывернувшими шеи в сторону окон, плавно качался в вагоне поезда, мчащегося с огромной скоростью в край великих шампанских домов, монаршей истории, и пламенеющей готики.

В прямоугольнике окна, в тишине его линий, бесшумный ветер гнал тучи и караваны птиц, мотая под мерный стук колёс провинциальную Францию, похожую на заставку рабочего стола. В состоянии головокружения я мысленно играл с отражениями в окне, выдумывая сценарий дня, который должен был пройти под знаком восторга и опьянения.

Билет — 20 евро. Час дороги. Две чашки эспрессо. И вот я уже выхожу на перроне.

И понимаю, что что-то тут не так. Вокруг было как в церкви в понедельник. Лишь топоток ног красиво стареющей женщины с подругой сердили тишину безупречной французской провинции.

Пустой город и странное ощущение

Кроме них, меня, трёхногой собаки, уже пьяного с утра француза в бретонской майке, пухлого станционного смотрителя и двух уже уезжающих китайцев на вокзале никого не было. В парке рядом молча сидело ещё несколько человек, а я, настороженный странной ситуацией, шёл через парк в центр города, надеясь на привычный шум и гул туристических петель.

Уверенно направляясь к центру, я, конечно, встречал людей на своём пути, но это не было похоже ни на один город Европы в летнюю погоду. Людей почти не было, и было крайне тихо. Пожав плечами, ещё раз оглянувшись по сторонам, я, понимая, что трезвым быть не планирую, принялся искать гастроном, чтобы, купив бутылку шампанского, тем самым отметить свой приезд на родину этого легендарного напитка и выяснить, наконец, что происходит.

Первомай. И Франция без алкоголя

Выяснил я это быстро, не успев глотнуть соломенного холода повенчанного купажа шардоне, пино нуара и менье, безуспешно дёрнув ручку винного так, что хрустнула ключица. Закрыто. На заляпанном напрасными ожиданиями стекле листочек в файлике "Закрыто до второго мая. С праздником труда, французы!" Я бросаюсь в открытый продуктовый. Там такой же листочек висел на отделе с вином: «Алкоголь в великий праздник труда мы не продаём. Приходите, пожалуйста, второго мая».

Настроение мгновенно изменилось от предвкушённо-синего до мрачно-серого, ведь я был единственным на всю Францию человеком, не знавшим, что в день труда, сука, в первомай на всю Францию работает один магазин по продаже лака для паркета!

Бары, отчаяние и «козье» шампанское

Я бросился в бары, позвонил Диме Терновскому, чтобы он мне посоветовал, где можно выпить результат кропотливой работы местных шампаньеров. Но тщетно. Закрыто было всё: дегустации, музеи, винные - всё, что могло бы мне поведать о истории этого города. Оставались работать лишь туристические бары, подающие в вазочках солёные крекеры и магазинное шампанское.

В итоге я сломался, сев в первое попавшееся место и заказав самое козье в меню (автор имеет в виду самое простое, то есть дешёвое) шампанское, за которое я заплатил 10 евро (прописью "десять"). И это цена бокала. Так нелепо в городе коронаций я себя ещё никогда не чувствовал, вспоминая свой прошлый визит в Реймс лет двенадцать назад, когда я уезжал из города, совершенно не помнив своего имени. Причём из-за перепития именно Вдовой Клико, а не «Арбатским», как в сегодняшнем случае.

Потратив пятьдесят евро и достигнув состояния, когда всё вокруг кажется милым, светлым и дружелюбным, я решил, что единственное, что я себе могу позволить и что было открыто в день труда, это средневековую готику Нотр-Дама, принявшего в своём сердце двадцать пять монарших коронаций и хранившего до сих пор статус магический, деля с шампанским право приглашать туристов в этот ларцовый город.

Реймский собор — вершина готики

И если Франция – родина готики, то Реймский собор – вершина этой бесподобной архитектуры! Чего стоят скульптуры в порталах...

Фасады, изъеденные временем. Скульптуры в порталах. Вертикали, уходящие в небо. Витражи, которые светятся изнутри. Тишина нефа. Камень, пропитанный историей.

Город оживает, а я — нет

Всё это вокруг успокаивало, настраивало на нужный лад и подталкивало к продолжению прогулки. Реймс заливало солнце, ресторанчики полнились людьми, а я вновь решил укусить соломенной правды.

Сел, закурив сигару, в очередной бар, чьи стулья ещё хранили тепло туристических поп.

Единственным, кому было совсем плохо, хоть и хорошо, был я, человек с камерой наперевес, залитый козьим алкоголем, купленным по цене элитного, и страшно хотевший в Париж, в город, где работали винные. Я был одинок, как эта маленькая машинка, брошенная хозяином.

И я уехал, так и не попробовав результата труда Реймса. Результата, для которого страна выделила целый день, назначив праздничным, но для меня совершенно бесполезным. До новых встреч в пятницу, господа!

Предыдущие части путешествия:

Часть 1 — Из Москвы в Стамбул

Часть 2 — Из Стамбула в Ниццу и аренда машины

Часть 3 — Грас, парфюмерная столица

Часть 4 — Сан-Ремо. Итальянская любовь с первого ужина

Часть 5 — Специя и Чинкве-Терре. Ворота в сказку

Часть 6 — Пиза и самое красивое кладбище на планете

Часть 7 — Тоскана: сладкий сон, умноженный на вечность

Часть 8 — Монтепульчано и вино, которое умеет молчать

Часть 9 — Пьеца и мечта об «Идеальном городе»

Глава 10 — Ареццо. Город, где родились Петрарка, Вазари и сцена

Глава 11 — Сиена. Город, ради которого стоит менять маршрут

Глава 12 — Флоренция и Санта-Кроче: любовь, от которой устаёшь

Глава 13 — Париж. Город моего непроходящего вдохновения

Ещё один эпизод моего пути по Европе. И вот я снова во Франции.

Машину я вернул в аэропорту Ниццы рано утром. Неделя на новеньком кабриолете пролетела, оставив после себя 576 евро в чеке и целую жизнь в воспоминаниях.

Потягивая утренний кофе, прикидывал, на чём лучше мне отправиться в Париж – город, который я выбрал следующим в моём путешествии. Варианта было два: на самолёте или поезде. До Лионского вокзала в Париже на поезде я бы ехал часов пять с хвостиком, заплатив сто пятьдесят евро, воздухом летел бы всего полтора, но билет стоил в два раза дороже!

Я устал сидеть и выбрал скорость. Хотелось поскорей сменить обстановку и я позволил себе немного роскоши, полетев самолётом, уже к полднику приземлившись во втором терминале Шарль Де Голля, бегая глазами по резиновой багажной ленте в поисках своего чемодана. Кроме совершенно потрясающего здания из стекла и бетона, которое точно стоит вашего отдельного рассмотрения, во всех терминалах есть Эрмес, а это значит – почти стопроцентный шанс одной-двумя сделками отбить всю поездку, потому как сумки там выносят и часто.

Этот знакомый процесс ждал меня на вылете, а пока, протискиваясь сквозь баяны тележек и влюблённых мужчин, встречающих своих невест с охапками роз, спешил в город поэтов, снова решая на чём мне поехать…

Как я сэкономил 16 евро и потерял два часа жизни

И тут во мне заговорил расчётливый еврей с прищуром, который решил сэкономить, предложив поехать на автобусе. Я посмотрел на карту и, прикинув, что расстояние в полсантиметра не такое уж большое, в итоге нажил ошеломляющего размера геморрой, плетясь два часа до площади Оперы, собирая за шестнадцать евро все пробки, а затем ещё - внимание - тридцать минут ехал в обратную сторону на такси, собирая оставшиеся пробки. Затем пошёл дождь.

Я выбрал Париж своим следующим городом не только потому, что тут самое большое количество бутиков Эрмес, в которых меня уже начали узнавать, не потому, что назначил там парочку рабочих встреч. Всё это я мог легко перенести на любое другое время. Я приехал в этот город непроходящего вдохновения, чтобы банально перевести дух, тщательно помыться, постирать вещи в прачечной, а не в раковине, и хотя бы один день не брать в руки камеру. Я мечтал встретить в парижской подворотне хулиганов в грязных бретонских матросках, которые побили бы меня, забрали всю технику и тогда я был бы счастлив!

Идеальный отель за 100 евро

Я поселился в Zoku Paris на бульваре Клиши — новый, светлый, функциональный. Я был в восторге от цены и от того, что он превзошёл все мои ожидания! Каждый его квадратный метр был выше всяческих похвал.

Идеальный подарок уставшему путнику.

Новый отель, справивший год с момента открытия, гордился роскошной эксплуатируемой зелёной крышей с винными качелями, местами для курения и рестораном. В чистых и светлых номерах были окна в пол и удобная функциональная мебель. Была кухня с маленькой столовой, посудомойка, ряд винных бокалов, нож для сыра и корзинка, в которой гордо лежал винный штопор. Одним словом — всё было идеально!

Париж, который лечит

Для свидания с любимым городом не хватало только одного – бутылочки алой крови Бордо, её слёз, радости, мечты и всей своей неистовой роскоши вкуса! Я немедленно заполнил вопиющий пробел, спустившись вниз в винный, удачно расположившийся по соседству, где, купив приличную бутылочку красного и предусмотрительно перелив её в спортивную бутылку, я отправился на прогулку по городу, глазея по сторонам и отхлёбывая алую радость для лучшего восприятия города.

Заглядывал в витрины галерей. В окна квартир с музейной обстановкой. В книжные развалы букинистов на набережной Сены. Париж не требует маршрута. Он просто течёт рядом.

Так догорел день. Я довольно скромно поужинал и вернулся в отель, чтобы утром продолжить роман с Парижем, который на утро приготовил для меня роскошный подарок – солнечный день, а отсюда прекрасную погоду! Я безупречно позавтракал в отеле и довольный вышел на улицу.

Париж жил, наслаждаясь своим элегантным укладом. С уличных реклам мне улыбались красивые люди в новой одежде, предлагая лучшую жизнь, совершенно не понимая, что она у меня уже была. Туристы, качая челюстями, жевали на ходу мягкие круассаны, стыдливо отводя взгляд от истерзанных рук, тянущихся за подаянием. Пыльные нищие трясли медными кружками, горожане куда-то бежали, зажав в сырой подмышке багет. Пакистанцы раскладывали по деревянным прилавкам цветные фрукты и овощи, а африканцы трясли деревянными хлебницами на тротуарах, пытаясь продать хотя бы одну, а я... я бродил по солнечному Парижу с улыбкой сумасшедшего и был счастлив снова очутиться тут.

Встреча, фуа-гра и разговоры о жизни

Я встретился с подругой, которая давно живёт во Франции, жадно общаясь и впитывая новости, стараясь сохранить свои иллюзии нетронутыми.

Хорошая, добрая и светлая девочка Аня, которая давно переехала во Францию, осуществила почти все мечты и теперь совершенно счастливая сидела рядом и ела фуа-гра прямо из банки, ловко зачерпывая утиную нежность указательным пальцем, изящно слизывая высокую гастрономию.

И вот она жизнь. Где-то изящная, где-то беззаботная, иногда страшная, иногда холодная, местами одинокая, часто шумная, отчасти требовательная, у кого-то дисциплинированная, а у кого-то бесшабашная. Одним не хватает денег для полного счастья, другим счастья при полных карманах денег. Одни врут другим, стараясь казаться кем-то, другие врут сами себе. В одних больше ненависти, чем любви, в других наоборот, а Париж...

Париж был и всегда будет. Будут туристы...

Усталость, которая настигает именно здесь

Я провёл в Париже три дня. Ещё один день я выделил на Реймс. Снял пятнадцать роликов, написал столько же постов, сделал несколько тысяч фотографий, таская за спиной тяжёлый рюкзак с техникой, сменил несколько стран, десяток отелей и, смертельно устав от собственного общества, пошёл дальше, сквозь пустоту пустеющей сцены вечернего Парижа.

Пошёл за занавес, за одинокий, тускло высвеченный столик в глубине зала, на котором густой аромат солидного ужина спорил бы с тонким ароматом вина, чтобы свечные отблески играли на зеленой бордосской бутылке, чтобы играл рояль, скрипел стул, а лежащий рядом растрёпанный блокнот собирал огрызком карандаша тысячи мелких подробностей, разбросанных по готической вечности этого безупречного города! Всё.

До встречи в Реймсе, друзья. Дальше я расскажу как "удачно" съездил на родину Барбы-Николь Клико-Понсарден.

Ещё один день моего автопутешествия по дорогам Франции и Италии.
К этому моменту за плечами уже Ницца, Лигурия, Чинкве-Терре, Пиза, тосканские холмы, Монтепульчано, Пьенца, Ареццо и Сиена.

Тоскана подарила мне два идеальных дня. ! Мне даже повезло с погодой, что я посчитал за провидение божье. Но у сказки всегда есть конец и у моей он как раз наступил. Нужно было возвращать машину в Ниццу, и, чтобы не спеша до неё добраться, у меня оставалось около пятиста километров дороги и полтора дня.

По пути лежало много интересных городов, но был один, которому в этом путешествии я решил дать шанс ещё раз, не попав в него из-за погоды чуть меньше недели назад. Я говорю о Флоренции, а именно о галерее Академии и базилике Санта-Кроче, на которые я был готов потратить большую половину моего флорентийского дня.

Я осторожно открыл погоду... и вот удача, там было солнечно!

Ни секунды не думая, я поехал в сторону колыбели Ренессанса, ангажировав угол не в городе, а в пригороде, не доезжая до мировой сокровищницы искусства десяти километров, сняв за сто евро вполне приличный придорожный отель и восхищаясь своей смекалке, лёг спать, мысленно подсчитывая сэкономленные деньги.

Почему во Флоренции лучше жить «за МКАДом»

Дело в том, что для автопутешественников Флоренция - максимально неудобный и фантастически дорогой город.

Машину, как и в Венеции, внутрь исторического центра не пустят. Парковки — дорогие и далеко.

Приличные отели — внутри периметра и стоят по 300–400 евро. А идти с чемоданом потом километр по брусчатке — удовольствие так себе.

А раз для меня этот город был всего лишь транзитным, я переночевал за "МКАДом" и, рано проснувшись, выехал из отеля, оставив машину уже во Флоренции, в городе полном искусства, сокровищ, воздуха и лучей божественного света, поспешив в центр, пить, гулять и восхищаться.

Погода была идеальной. Я бодро шагал к галерее Академии на свидание с Давидом.

Витрины по пути манили алыми кьянинскими отрезами...Вокруг стояли башни "народного" Бароло и Брунелло, но я, стиснув зубы, спешил на свидание с искусством.

И на углу понял, что свидания не будет.

Очередь как культурное явление

До галереи я не дошёл. Я упёрся в толпу. Это была очередь в кассу, и длина её была несколько сот метров. Люди в толпе ели, шумно жестикулировали, знакомились друг с другом и ждали. Я аккуратно спросил у пожилого мужчины, как долго он стоит, и, когда узнал, что метров тридцать он преодолел за час, молча развернулся и решил дать шанс базилике Санта-Кроче, уже по ходу сомневаясь в этой затее, да и вообще в затее приехать во Флоренцию в сезон. Вдобавок пошёл дождь.

Это был сумасшедший дом! Казалось, что люди приезжают в этот город просто постоять в очередях, ведь очередь во Флоренции выстраивается отовсюду, где есть дверь! Ни в одном кафе или ресторане не было ни одного свободного столика, а перед входом стояла кучка ожидающих. Очереди были в магазины за вином и колбасой, за магнитиками, за оливковым маслом и за газетами. Я видел очередь к пакистанцу, который продавал поддельные кошельки и деревянные корзинки! Видел очередь в лавку по продаже тёрок. Есть даже очередь к очереди!

Ресторан как убежище

И вдруг на небольшой площади я заметил, как в одном ресторане пожилой турист собирает со столика свои вещи, заметил его взмытую вверх руку, взгляд официанта, выписывающего счёт и понял: сейчас или никогда, мангустом ринувшись к ресторану. В это же время ещё пять менее ловких туристов двинулись в эту же сторону, но я успел, сев в партер, немедленно заказав вина и большой флорентийский стейк. Вставать я больше не планировал и несколько часов просидел, с восхищением разглядывая проходящих людей.

Так как это был обычный туристический ресторанчик, на восторг вкуса я не рассчитывал, традиционно опасаясь худшего...и мои опасения немедленно оправдались: вкусные блюда в число достоинств этого заведения не входили. Стейк оказался пресным, по вкусу и цвету напоминающим советскую грелку...

Но я был всё равно почему-то рад. Я любил и ненавидел Флоренцию одновременно. С одной стороны это было чудо огромное, каменное, вечное, полное сокровищ, воздуха и лучей тосканского света, очутившись в котором, ты не понимаешь, на чём остановить взгляд. С другой стороны, попав сюда, ты ходишь с непроходящим недоумением от того, как много людей может вместить в себя этот небольшой город.

Перед глазами тысячи судеб, от которых ломятся улицы. Все, бешено жестикулируя и надрывая криком глотки, что-то друг другу продают. Покорные очереди шлангами торчат из любого музея или магазина. Кто-то виновато вытирает капнувший на грудь сыр, кто-то стыдливо убирает выдавленное собачкой колечко бурого кала.

Вот итальянская парочка, жадно лижущая друг друга, вот пожилая леди всей пятернёй схватилась за задницу тощего мужа. Тут сложно встретить кого-то дважды. Город-вокзал, который ежедневно встречает и провожает десятки тысяч пытливых сердец, награждая тосканским вином, маслом оливы и забирая взамен время, которого, к слову, у меня почти не оставалось.

Я оплатил внушительный счёт за невкусную еду и, удивляясь своему энтузиазму, побежал в приют святых теней Санта-Кроче, где вверху и внизу, слева и справа, и везде вокруг спали под богом порядочные люди прославившие Флоренцию.

Флоренция одновременно чудо и кошмар.

Санта-Кроче — тишина среди безумия

Шестьсот тридцать девять лет это много или мало? Уместно ли вообще говорить о возрасте этой базилики, да и вообще о возрасте этого города, камня, из которого он собран, реки, в чьих водах отражается сама жизнь. Слова, краски и куски мрамора сделали всё вокруг вечным! Жизнь, переполняющая её, искусство, которым пронизано всё вокруг, восхищённые взгляды людей, их вздохи, паучки мурашек, непроходящий интерес, всё это делает этот город бессмертным, и, стоя под прохладными сводами Санта-Кроче, я это понимал.

Вот пизанец Галлилео Галлилей под присмотром леди-астрономии и мадам-геометрии, аллегорических фигур, увековеченных в камне Джулио Фоггини, автором всего надгробия, вырезанного в 18 веке.

Все смотрят на небо! И развернувшая карту Астрономия, и Геометрия, облокотившись мечтательно на книгу, и сам великий астроном, уперевшись в глобус, застыл в вечности, оттопырив мизинчик, будто держа не подзорную трубу, а верный лафитник ледяной водки.

Вот Данте, чей холодный белый кенотаф венчает задумчивая фигура поэта, сомкнувшего осиротевший рот. На пустом надгробии, в тени воздетой руки матери-Италии, когда-то с позором выгнавшей Данте из города, надпись: "Почтите великого поэта". Справа безутешно горюет дочь-поэзия.

А вот результат четырнадцати лет кропотливой работы и колоссальных затрат – гробница гения Возрождения Микеланджело Буонаротти. Это фамильное захоронение, и в саркофаг, кроме великого скульптора, чьи останки положили туда 14 июля 1564 года, в течение разных времён, подселяли родственников. Их внутри теперь шестьдесят, и все Буонаротти.

Безупречная работа плеяды мастеров. Автор проекта, не доживший до финала, – Джорджио Вазари. Надгробие венчает бюст авторства Батиста Лоренци, ниже аллегорические фигуры мисс Живописи, пани Скульптуры и мадам Архитектуры. Первая – работа того же Лоренци, вторая –Валерио Чиоли, третья – Джованни дель Опера, а парящие фрески над вечностью камня, ангелы, отвернувшие занавес, Христос, падающий в ноги Веронике – Джованни Батиста Нальдини. Всего работы отняли четырнадцать лет.

И лишь Скульптура не сможет оправиться от потери. Такого служителя она не встретит больше никогда!

Я ходил медленно. Долго. Впитывал тишину. И понимал — вот за этим я сюда и приехал.

Флоренция, которую я люблю

Флоренция. Как же я тоскую по тебе, когда ты не рядом, и как хочу сбежать от тебя, только приехав. Сбежать с улиц, кишащих людьми, не слышать гомерического хохота торговцев-варваров, заглушающего твой стон.

Я люблю тебя не в сезон. Люблю промерзшей до дна, ведь мне не мешает ни холод, ни дождь, ни сырой ветер. Я люблю тебя иногда тихой, почти всегда вкусной и утренней, когда открывшийся музей настолько чист и беззвучен, что слышно как жужжит муха. Вот какой-то такой...

Но сейчас это из разряда фантастики. Флоренция – утраченный Эдем. Вина недопитый стаканчик. Королева в картонной короне.

День догорал. Я пытался снова полюбить этот город, но так и не смог.

Протиснулся через улицы к парковке и поехал прочь — в сторону Лазурного берега, с упрямой надеждой, что в следующий раз мы с Флоренцией снова встретимся в тишине.

Предыдущие части путешествия:

Часть 1 — Из Москвы в Стамбул

Часть 2 — Из Стамбула в Ниццу и аренда машины

Часть 3 — Грас, парфюмерная столица

Часть 4 — Сан-Ремо. Итальянская любовь с первого ужина

Часть 5 — Специя и Чинкве-Терре. Ворота в сказку

Часть 6 — Пиза и самое красивое кладбище на планете

Часть 7 — Тоскана: сладкий сон, умноженный на вечность

Часть 8 — Монтепульчано и вино, которое умеет молчать

Часть 9 — Пьеца и мечта об «Идеальном городе»

Глава 10 — Ареццо. Город, где родились Петрарка, Вазари и сцена

Глава 11 — Сиена. Город, ради которого стоит менять маршрут

Двигаемся дальше по моему маршруту Франция — Италия — Франция.
К этому моменту за спиной уже Ницца, Лигурия, Чинкве-Терре, Пиза, тосканские холмы, Пьенца и Ареццо. Я ехал по Тоскане почти на ощупь, доверяя внутреннему барометру прекрасного.

Если я не знал, что меня ждёт в Ареццо, в Пьенце, во всех этих малых приютах Тосканы, растерзанных солнцем и кипарисами, то Сиена… Сиена всегда жила в моём сердце, храня для меня, для моего созерцания, одну величайших жемчужин – собор… Сиенский собор – один из самых красивых в мире памятников амбициям, мечте и таланту.

Я стоял перед городскими воротами от предвкушения предстоящего знакомства, но не с воодушевлением, сопутствующим меня всегда перед встречей с прекрасным, будто свиданием с прекрасной девушкой, а с чувством легкой досады, что отель на будущую ночь я ангажировал почти у подола Флоренции, на краю Кьянти, надеясь с утра прогуляться по берегу Арно. Я рассчитывал выпить бутылку вина, покрыть собор своими поцелуями, ну пройтись по парочке улиц и двинуть дальше. Но как это часто бывает в моей жизни… шо-то пошло не так.

Город, который начинает работать ещё у ворот

Город уже с ворот отдавал каким-то манящим волшебством, невидимым светом, лучи которого били прямо в сердце, и, кажется, я начинал влюбляться. Будто вернувшись на школьный осенний бал, увидел голубые глаза Юли Куприной. Знаете же, как это бывает? Чирк, взглядом о сердце и всё, приплыли, пожар, который и за всю жизнь не потушить…

Всё началось с загнутых улочек, моей долгой прогулки от парковки, ворот и людей, которые неспешно гуляли, размышляя и созерцая. Зная, что на город мне отпущено совсем недолго, я пытался впитать всё, что он мне даст, влюбляясь во всё вокруг. В зажатые кирпичом мраморные фасады божьих домов в площади и людей вокруг.

И в собор, мысль к которому шла на ощупь. Ещё не встреченный, но создавший в воображении такую объёмность, что, покажись он примитивом, не тем, что я ожидал увидеть (а видел я на этой планете немало), рана от разочарования ещё долго бы заживала на моём сердце. Я, в предвкушении идя к цели, продолжал рассматривать детали города.

Пока не увидел его, мою заветную тосканскую цель, успев за час до закрытия.

Сиенский собор. Восемь лет ожидания

И вот он.

Фасад работы Джованни Пизано — это не архитектура. Это ювелирка по камню.
Я стоял и просто разглядывал детали, забыв, что внутрь ещё надо попасть.

Очередь на вход. Час до закрытия. Успел.

И вот результат того, на что способны мечты и деньги...

Расписанный божьей рукой, но под контролем Бальдассарре Перуцци, алтарь с бронзовыми канделябрами-ангелами. Выше круглый витраж апсиды, старейший в Италии. Тринадцатый век не много ни мало, и ещё пара бронзовых канделябров-ангелов на боковых полуколоннах, точно таких же, как у Натана Семёновича Голденблатта на даче в Переделкино.

Мраморная резная кафедра Никколо Пизано с семью библейскими сюжетами. Прошу обратить внимание на фигуры, стоящие на капителях колонн (на верхушках стало быть), – они олицетворяют логику, то, чего катастрофически не хватает нашим бывшим девушкам.

Далее взглянем на мраморный неф, уходящий в бесконечность, исполненный в характерной тосканской отделке тёмно-белым мрамором. Взглянем на игру света, на день и ночь, воплощённые в замысле архитектора.

И опустим восторженный взгляд на уникальный мозаичный пол, гордость собора, работы над которым начались ещё в 14 веке, увидев перед собой самую эмоциональную мозаику собора – "Избиение младенцев".

Воздевший руку под рассыпанными на потолке звёздами. Под игрой цвета и света, льющегося сквозь восемь веков...

Чтобы осветить дорогу в библиотеку Пикколомини (впоследствии Пия Три – Племянника Пия Два), а там тоже не гвоздём сделано. Свернём налево и прозреем! Перед вами Рафаэлево дитя, или, как говорят скупщики на Арбате, вещь в работе – расписанные вышеупомянутым мастером стены и потолок. Сон, одним словом.

И рукописи! Ряд аккуратно запротоколированных и внесённых в реестр фамильных книг и цветных манускриптов великих мастеров, хранящихся в хрустальных могилках под восторгами уважаемой публики. Это потрясающе! Вам обязательно нужно побывать в Сиенне, в которой, кроме тосканских вин, сияющей луны и утраченной юности, есть шедевры бессмертной истории лучших представителей человечества.

Но время поджимает. Надо ехать, но твёрдое желание вернуться засело занозой в сердце. Закат-маляр принялся неистово красить фасады Сиены рыжим...

Сиена оказалась больше, чем собор

Когда я вышел, город уже был залит закатным рыжим светом.
Фасады, крыши, узкие улицы — всё стало театральной декорацией.

Я понял, что отвёл Сиене преступно мало времени.

Я гулял, искал где поужинать, понимая, что паста и пицца мне уже надоели, и в итоге неожиданно для себя съел килограмм сырой рыбы в японском ресторанчике — просто потому, что желудок требовал лёгкости, а голова была переполнена красотой.

Выйдя, я с грустью прощался с городом. Времени, которое я отпустил для Сиены, оказалось преступно мало. Люди, улочки, архитектура и история. Тут вечностью пропитано всё. Башни...

Город, который хочется прожить, а не посмотреть

Сиена — это не «посмотреть собор».
Это город, в котором вечность встроена в стены.

Башни.
Кирпич.
Люди.
Свет.

Всё тут живёт без спешки и без желания кому-то что-то доказать.

Я уезжал уже в темноте, в сторону Кьянти и Флоренции, но мыслями всё ещё стоял внутри собора под полосатым мрамором.

И точно знал — я сюда вернусь.

Предыдущие части путешествия:

Часть 1 — Из Москвы в Стамбул

Часть 2 — Из Стамбула в Ниццу и аренда машины

Часть 3 — Грас, парфюмерная столица

Часть 4 — Сан-Ремо. Итальянская любовь с первого ужина

Часть 5 — Специя и Чинкве-Терре. Ворота в сказку

Часть 6 — Пиза и самое красивое кладбище на планете

Часть 7 — Тоскана: сладкий сон, умноженный на вечность

Часть 8 — Монтепульчано и вино, которое умеет молчать

Часть 9 — Пьеца и мечта об «Идеальном городе»

Глава 10 — Ареццо. Город, где родились Петрарка, Вазари и сцена из «Жизнь прекрасна»