#comment_382814742

Часть Первая "Золотой осёл-2", глава "з"...))

Сюрреалистическая мистерия с элементами жанра философского диалога

Из аннотации:
Мужчина среднего возраста, писатель, музыкант и учитель словесности в одном лице, подводит итоги своей жизнедеятельности и в попытке осмыслить свой личный экзистенциальный опыт полностью теряет связь с реальностью, но, к своему же удивлению, искренне этому рад…

И

…В первый раз это было так… — начал я свой рассказ, — Разворачивающийся в моём дворе чёрный правительственный ЗИЛ, нанятый по случаю моей свадьбы на Миле Фёдоровой (в той самой литературной студии мы и познакомились в конце ноября 1985-го года, когда мне было без малого 13 лет, важный возраст для любого хоть даже частью еврейского юноши) был столь огромен, что занял почти весь наш с Сапожниковым Космодром, коим нам в средние школьные годы мой двор и служил.
Свадебный ЗИЛ был похож на чёрный блестящий глянцевый танк, на котором мне и двум мои друзьям, одним из которых был ныне продюсер группы «Банд’эрос» Саша Дулов, предстояло отправиться на окраину Москвы, чтобы забрать мою невесту и отвезти её в ЗАГС, откуда мы должны были выйти уже мужем и женой, что, скажу забегая вперёд, поначалу вполне удалось.
Чёрный глянцевый танк с трудом выехал из узкой арки на Малую Бронную улицу, где я и прожил ровно половину своей сегодняшней жизни, неспешно выбрался на Бульварное кольцо (при этом, завидев его ещё издали, все остальные машинки немедленно разбегались по другим полосам, чтобы освободить нам дорогу) и ещё через три минуты уже помчал нас по набережной в сторону Таганки.
Я ехал на переднем сидении, справа от водителя, и впитывал каждое мгновение — глазами, ушами, каждой клеточкой своего тела, упакованного в новый тёмно-серый, соответствующий торжественности момента, КОСТЮМ — и весь как будто превратившийся в ВОСПРИЯТИЕ. Это и был первый раз, когда я именно ЧУВСТВОВАЛ Счастье. И внутри меня один из пилотов (о да, пилоты были всегда; по всей видимости, «они» вместе со мной родились) тихо сказал: «Запомни этот день, запомни эти минуты! Запомни это чувство! Именно это и называется Счастьем!» Он сказал тихо, но прозвучало это весомо, потому что он выбрал момент, когда все остальные пилоты молчали.
И я поверил ему. Поверил безоговорочно и сразу. И я ехал и знал, что я счастлив. Потому что чувствовал это. Каждый последующий миг. Скажу даже, что и с самим Временем как таковым что-то сделалось в ту поездку. Как будто приход каждого нового мгновения вовсе не означал ухода мгновения предыдущего, но как будто они, мгновения, все собирались внутри меня, а сам я всё раздувался и раздувался, словно воздушный шар, вот-вот готовый взлететь, а если и не взлететь, а наоборот разорваться от переполняющих его секунд Счастья, то даже это сделать с такой Радостью, о какой можно только мечтать!..

— Давненько я не слышал, чтоб молодые люди так радовались собственной свадьбе! — рассмеялся Микки-Маус, и эта его реплика немного сбила меня. Я временно замолчал, размышляя, какую бы фразу из мириада вращающихся в моторном отсеке моего Корабля, ухватить половчее за хвост, чтобы не сорваться, чтобы продолжить.
— Вот… — в конце концов сказал я. Микки-Маус невольно хрюкнул. Действительно, для того, чтоб такое сказать, стоило хорошенько подумать.
— А зачем тебе понадобилось жениться в столь юном возрасте? Кажется, если я ничего не путаю, ты сделал это почти сразу после того, как закончил школу и поступил на филфак. — спросил меня он.
— Знаешь, Микки, откровенно говоря, я просто не видел других сценариев отношений. Видишь, какое дело. Я увидел её в конце ноября 1985-го года, незадолго до своего 13-тилетия, и сразу кто-то внутри меня спокойно и уверенно произнёс: «Эта девочка будет моей женой!..»
— Гм-гм… Кто-то внутри меня спокойно и уверенно произнёс, — повторил вслед за мной Микки-Маус. — А ты уверен, — просиял он, — что это был ты?..

Я тоже улыбнулся ему в ответ, дав понять таким образом, что по достоинству оценил изящество его шутки и чтобы он, в свою очередь, понял, что в моём лице он имеет достойного собеседника, который тоже не прочь пошутить, но всё же до определённых пределов, и ответил так:

— Во всяком случае, я был уверен, что она — это Она! И это самое главное!
— Для тебя? Или для того, кто сказал это внутри тебя в тот ноябрьский вторник 1985-го года?
— Для того, кем я был тогда. Что же тут странного?
— Ну-ну… — сказал Микки-Маус, — прости, что перебил. Продолжай-продолжай. У меня есть ещё минуты три…

Конечно, после такой его фразы между моими внутренними пилотами началась перепалка, но я решил закрыть на это глаза и продолжить…

— Я не сразу понял, что это и есть так называемая Первая Любовь. Просто мне всё время хотелось её видеть, и я всё время думал о ней. Даже не то, чтобы думал. Просто всё время как будто видел её перед собой.
— Ты представлял её себе голой?
— Нет. Сначала нет. Мне просто хотелось быть рядом. В лучшем случае держать её за руку. Идти, например, куда глаза глядят, и держать за руку. По дороге Жизни идти…
— Ладога, ёпти! Ну ты и смешной!, — заржал тут в голос Микки-Маус, — Ну-ну, я слушаю-слушаю…
— Перед сном я каждый вечер прижимал к себе скомканное одеяло, крепко-крепко его обнимал, представляя, что обнимаю Её, и шептал какие-то нежности. Что-то о том, что она самая лучшая девушка на земле; что я никому никогда её не отдам и всегда буду её от всего защищать…
— Ну понятно, — снова влез Микки-Маус, — всё как с Русалочкой, ритуальные сопли 12-тилетнего мальчика. Скажи-ка, а мастурбацией ты тогда уже занимался?..
— 13-тилетнего… — поправил я зачем-то его, сказав, в общем-то, правду, — Да. А что, у мышей не принято дрочить себе хуй?
— Об этом мы обязательно поговорим позже. — улыбнулся он, — А скажи-ка мне лучше, кого ты представлял себе, когда мастурбировал?
— Ольгу Велимировну… — честно ответил я.
— Очень интересно… — продолжил Микки-Маус тоном доброго следователя, — Значит, одну тебе хотелось защищать и оберегать, а с другой… А что тебе, кстати, хотелось сделать с другой?..

Я опять замешкался. Только что я был воздушным шаром, готовым разорваться от переполняющего его Счастья, а тут вдруг Микки-Маус всё так повернул, что вроде я — только обычный подросток-онанист, да ещё и не без садистских наклонностей.

— Но… — начал я очень медленно, вероятно в тайной надежде на то, что пока я проговорю слово «но», я придумаю, чем себя оправдать, как, собственно, оно и случилось, — я никогда не представлял себе, что причиняю ей боль; ей или кому-то ещё, кого представлял; я много, кого представлял. Мне никогда не нравилась чужая боль. Напротив! Я просто представлял себе, что в силу тех или иных обстоятельств, в зависимости уже от моей фантазии, те, кого я себе представлял…
— Ну да, те, на кого дрочил! — вставил Микки и подмигнул мне.
— Да, — согласился я машинально, — я представлял, что, в силу обстоятельств, они полностью подчинены моей воле.
— И какова же была твоя воля? Что, обладая полной властью над ними всеми, над той же Ольгой Велимировной, ты делал с ними реально? В смысле, в своих фантазиях?
— Ничего. — снова честно ответил я и снова повторил, — Ничего… Я просто смотрел им глаза… Но при этом… Они были связаны…
— Хм-м… То есть ты хочешь сказать, что не знал, искренне не ведал, что это гораздо хуже? Хм-м… — снова хмыкнул мой хвостатый исповедник, — Ну а что в ответ делала, хм, да та же Ольга Велимировна?
— Она… улыбалась… Иногда даже смеялась в голос…
— Забавно. — сказал Микки-Маус — А чему ты так радовался-то, когда ехал за Милой на ЗИЛе, в день своей свадьбы?..
— Я радовался тому, что всё шло так, как я задумал несколько лет назад. Видишь ли, я полюбил её почти в 13, а женился на ней даже чуть раньше своего совершеннолетия. Это ведь только потом время так сжалось, что пять лет пролетают как один день, а тогда это была целая вечность. Когда я полюбил её…
— …если, конечно, это была Любовь… — пробурчал себе под нос Микки-Маус.
— …Когда я полюбил её, у меня только начал ломаться голос, а к тому дню, о котором мы говорили, я был уже довольно симпатичным молодым человеком, съевшим за те пять лет множество счастливых билетиков в троллейбусах и автобусах, неизменно загадывая лишь одно: хочу, чтобы Мила стала моей женой! И в тот, реально очень солнечный, день, 24-го ноября 1990-го года, всё было, наверное, приблизительно так, как в день, когда Христос — скорее всего, неожиданно для себя самого — воскрес, потому что только тут он и получил подтверждение, что то, что он о себе всегда думал, действительно и есть объективная Истина! До этого он никак не мог быть в этом уверен полностью — оттуда и его моральные мучения на Кресте! Это было, короче, такое вот, выраженное в реальных физических ощущениях, слово «Свершилось!»…
Микки-Маус немного помолчал, улыбаясь себе в усы, и наконец спросил:

— То есть ты хочешь сказать, что тебе известно, о чём думал Христос? — и снова улыбнулся.— Так это же совершенно самоочевидно! — выкрикнул один из моих пилотов, которого я не успел от этого удержать…
— Ну-ну… — задумчиво произнёс Микки-Маус, — Короче говоря, тебе нравится, когда всё совершается так, как ты задумал. И именно то, что ты ощущаешь в такие моменты, ты и считаешь Счастьем?..
— Да. — сказал я.
— Женат и счастлив! — рассмеялся он — Забавно… Забавно… — повторил он — Забавно. Забавно.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

P. S. Если вас по какой-то сложносочинённой причинке взволновал сей текстик, считаю нелишним сообщить, что полная версия данной книжки-малышки ("Повесть о Микки-Мышеле, или Записки учителя") доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...