Привет, мои любители паукообразных! Сегодня я хочу рассказать вам о существах, которые вызывают у многих людей смесь страха и любопытства. Нет, это не очередная история про зомби или инопланетян. Сегодня мы поговорим о сольпугах, или, как их еще называют, фалангах, верблюжьих пауках, или просто "страшных тварях из пустыни". Вы просили, и я решил копнуть глубже и разобраться, что же это за зверь такой, и почему его так боятся.
Начнем с того, что сольпуги – это не пауки, хотя внешне они могут быть на них похожи. Это отдельный отряд членистоногих из класса паукообразных. Их научное название – Solifugae, что в переводе с латыни означает "бегущие от солнца", и это уже дает нам намек на их образ жизни.
В мире существует около 1000 видов сольпуг, и они обитают в самых жарких и засушливых регионах планеты: Африка, Ближний Восток, Центральная Азия, Северная и Южная Америка. В России сольпуг можно встретить в Астраханской области, в Калмыкии, в Крыму и на Северном Кавказе.
Фаланги – это жители пустынь и полупустынь. Они любят жаркие и сухие места, где мало растительности. Их можно встретить в песках, на каменистых участках, в трещинах скал и даже под камнями. Многие виды сольпуг ведут ночной образ жизни, прячась днем в своих норах или под укрытиями. Это помогает им избегать палящего солнца и перегрева, однако эти паукообразные комфортно себя чувствуют даже при +50 °C, просто они не большие любители испытывать свою жаростойкость.
Построение - Фаланга
Фаланги бывают очень разного размера, который варьируется от нескольких миллиметров до внушительных 16 сантиметров в длину, правда это вместе с ногами. Тело у них обычно покрыто волосками, что придает им немного "пушистый" вид, прямо как у котиков, только фаланги намного симпатичнее. Основной цвет — от светло-коричневого до желтоватого, что позволяет хорошо маскироваться в окружающей среде, хотя встречаются и более интересные расцветки.
Тело фаланги состоит из двух отделов: головогруди и брюшка. Головогрудь чаще всего состоит из 8 сегментов, и на ней располагаются глаза, ротовой аппарат, педипальпы и ходильные ноги. Брюшко состоит из 10 сегментов, которые могут растягиваться во время питания, за счет чего брюшко может значительно увеличиваться.
Главная фишка фаланг – это их огромные хелицеры, или жвалы. Они расположены на передней части головы и выглядят как две мощные клешни. Эти жвалы могут быть в два раза длиннее самого тела! Они используются для охоты, разрывания добычи, а также для защиты. Каждая из двух хелицер имеет две части, скреплённые суставом, что в совокупности образует клешню, похожую на клешню краба. На хелицерах расположены зубцы, количество которых варьирует от вида к виду.
Еще одна особенность – это их ноги. У них их целых десять, но это не совсем так. У сольпуг есть пять пар конечностей. Первая пара – это педипальпы, которые похожи на ноги, но используются как органы осязания и захвата. А вот остальные четыре пары – это уже настоящие ходильные ноги. Сольпуги развивают скорость до 16 км/ч, за что получили прозвище «ветряные скорпионы».
Два сложных глаза расположены спереди и по одному на каждом боку головогруди. Простых глаз нет. Сложные глаза реагируют на свет, а также на движение приближённых объектов. Благодаря этому фаланги обладают минимальной задержкой реакции, которая составляет долю секунды. Также у фаланг отлично развито чувство осязания и слуха, что помогает им ориентироваться в темноте и находить добычу.
1/5
Ночные охотники и мастера маскировки
Сольпуги – это хищники. Они очень быстрые и ловкие, и могут развивать приличную скорость, бегая по песку. Их часто называют "верблюжьими пауками" из-за их скорости и способности бегать по песку, не проваливаясь.
Они одиночные существа, и встречаются друг с другом в основном для размножения. Активны они преимущественно ночью, когда температура воздуха снижается. Днем же они прячутся в норах, которые сами выкапывают или занимают готовые. Интересно, что некоторые виды фаланг могут использовать свои жвалы для того, чтобы рыть эти самые норы. Некоторые используют одну и ту же нору длительное время, другие каждую ночь устраивают новое логово.
В зависимости от вида, фаланги могут вести более оседлый образ жизни или перемещаться. Оседлые виды часто ведут ископаемый образ жизни, обитая в относительно постоянных подземных норах. Переходные виды проводят большую часть своего времени на поверхности, иногда ища убежища в трещинах или под камнями и растительностью. В жизни сольпуг выражены сезонные явления: зимой они находятся в спячке, некоторые виды исчезают и в самые сухие летние месяцы.
Коммуникация между сольпугами происходит через химические сигналы и тактильные взаимодействия. Сольпуги могут оставлять феромоны, которые помогают другим особям находить пищу или определять территорию. В некоторых случаях сольпуги могут демонстрировать агрессивное поведение по отношению к соперникам, особенно во время брачного периода, когда самцы конкурируют за внимание самок.
1/2
Кто у них в меню?
Сольпуги – настоящие прожорливые хищники. Их рацион очень разнообразен и включает в себя: насекомых (жуков, тараканов, сверчков, муравьев), других членистоногих (пауков и скорпионов), мелких позвоночных (ящериц, грызунов, даже мелких птиц, если повезет). Фаланги не разборчивы в еде и могут нападать на сородичей — каннибализм в этом отряде не редкость. Некоторые виды известны как опустошители ульев: ночью, пробравшись через леток в улей, сольпуга уничтожает большое количество пчёл.
Охотятся сольпуги, полагаясь на свое отличное чувство вибрации и запаха. Они могут часами сидеть в засаде, а затем стремительно бросаться на добычу. Своими мощными жвалами они разрывают жертву на куски, а затем перемалывают их. Некоторые виды могут даже использовать свои жвалы, чтобы обездвижить более крупную добычу.
Наметив добычу, фаланги бросаются на неё сильным прыжком и моментально вонзают в жертву свои клешни. Перед едой сольпуги подготавливают пищу, удаляя любые части, которые считают невкусными. Обычно это области с большим количеством хитина (головы, антенны, крылья и т. д.). Добыча обнаруживается и захватывается ногощупальцами-педипальпами, а убивается и режется хелицерами на куски. Некоторые особи усаживаются в тени и устраивают засаду на добычу, другие ловят жертву и едят её, в то время как она ещё жива, энергично разрывая плоть резкими движениями мощных челюстей.
1/7
Как появляются новые монстры?
Размножение сольпуг происходит следующим образом. С наступлением брачного периода самка начинает издавать специфический запах, который самец чует с помощью педипальп. Спаривание происходит ночью, после чего самцу необходимо быстро ретироваться, поскольку самка начинает проявлять признаки агрессии. Самец выпускает клейкий сперматофор на землю, собирает его хелицерами и вводит в половое отверстие самки. Процесс длится несколько минут. Оплодотворённая самка начинает усиленно питаться, после чего вырывает нору и откладывает в неё 30–200 яиц.
Развитие эмбрионов начинается ещё в яйцеводах самки, поэтому уже через 2–3 недели на свет появляются маленькие фаланги, которые как две капли воды похожи на родителей, только в несколько раз меньше их. Сначала детёныши практически неподвижны, без волосков, покрытые тонкой кутикулой. Через пару недель начинается линька, покровы твердеют, малыши обрастают волосками и делают первые движения. Первое время самка заботится о потомстве, ищет пропитание, пока детёныши не окрепнут. Спустя несколько линек, и набрав вес, молодь разбредается по своим делам, оставляя родительскую нору. Живут фаланги не больше 5 лет, но чаще около 2-3.
1/3
Оно может вас убить?
Вот тут мы подходим к самому главному вопросу, который волнует многих. Фаланги не ядовиты! Это очень важный момент. У них нет ядовитых желез, как у пауков или скорпионов, но это не значит, что их укус безболезненный. Их жвалы очень мощные, и укус может быть довольно болезненным и привести к серьезной ране, которая может инфицироваться, ведь зубы они не чистят. Поэтому, несмотря на отсутствие яда, с сольпугами лучше не шутить и не пытаться их ловить голыми руками.
Если вы вдруг увидели, как в солнечный день за вами бежит фаланга, то не стоит начинать паниковать. Фаланга не гонится за вами, и не хочет вас атаковать. Она просто пытается оставаться в тени, и так уж вышло, что она выбрала вашу тень в качестве укрытия от палящего солнца. Если уж вы довели животное, тыкая в него пальцем, и оно вас цапнуло, то стоит промыть место укуса водой с мылом, а после обработать ранку антисептиком. В случае появления воспаления на месте укуса, лучше обратиться ко врачу, иначе можно столкнуться с неприятными последствиями.
Что касается значения для человека, то сольпуги играют важную роль в экосистеме пустынь. Они являются естественными регуляторами численности насекомых и других мелких животных, тем самым поддерживая баланс в природе. Так что, хоть они и выглядят устрашающе, они скорее наши союзники в борьбе с вредителями, чем враги.
Закругляемся
Так мы и познакомились с удивительными и немного пугающими своим видом фалангами. Да, они не похожи на милых бабочек или теплых котиков, хоть они и немного меховые, но это не делает их менее притягательными и интересными. Надеюсь, что вы тоже прониклись своеобразным шармом этих паукообразных, а из поста узнали для себя что-то новое и интересное об очередном обитателе нашей планеты.
Пы.Сы. Хотелось бы обратиться к пикабушникам. Друзья (надеюсь, я могу вас так называть), я давно на этом сайте (больше 15 лет, хотя зарегистрировался чуть позже) и я видел каким он был, как он менялся и каким становится, и мне немного грустно. Познавательного и развлекательного контента, который раньше был основой, становится все меньше, а вот политики, всякой грязи и нытья обо всем становится только больше. Я понимаю, что многие заходят в "эти ваши интернеты" только деградировать, но хочется кинуть клич: Друзья, давайте вместе возрождать на Пикабу познавательное направление, пишите сами, переписывайте что-то интересное, но несите сюда лучи просвещения, ведь мы можем, если возьмемся за дело вместе, как считаете? Неужели вам не хочется зайти на любимый сайт и узнать что-то новое, а не увидеть очередной пост из разряда "му*дак ли я" или типа того? Даже если хоть один человек поддержит мой призыв, значит, у этого сайта еще есть будущее!
Понятие «фаланга» знакомо не только любителям истории. В школе мы изучали знаменитую греческую фалангу, которая впоследствии претерпела изменения в македонском военном искусстве. Македония превратила фалангу в грозное оружие, ставшее переломным моментом в развитии военного дела.
Сразу оговорюсь, что в этой статье мы не будем рассматривать тактику и взаимодействие воинов внутри фаланги, а также знаменитые битвы, где сходились фаланги. Это тема для отдельной статьи, поскольку она очень обширна.
1/2
Изображения так называемой «Стелы стервятников», на которой изображена протофаланга шумеров.
Появление фаланги тесно связано с трансформацией политического устройства в греческих городах-государствах. Обратимся к «Илиаде» Гомера, которая представляет собой неоднозначный, но интересный исторический источник. До середины VIII века до нашей эры в греческих полисах доминировала аристократия. Гомер, или собирательный образ, отразил в своём произведении о Троянской войне реалии своего времени. Таким образом, «Илиада» описывает именно тот период, когда жил автор, а не события, о которых он писал.
Бюст Гомера
Гомер написал свою поэму на границе двух исторических периодов — архаического и гомеровского — примерно в VIII веке до нашей эры. Гомер впервые использовал термин «фаланга», обозначающий организованное сражение. В поэме Гомера фаланга противопоставляется поединкам таких героев, как Ахиллес, Гектор и Аякс. Однако гомеровская фаланга была скорее прообразом будущей классической фаланги. Протофаланга представляла собой плотный строй со щитами, подобный стене щитов викингов или армии египтян. Возможно, создание гоплона (асписа) стало ключевым моментом в развитии древнегреческого военного искусства. Точная дата этого события неизвестна, однако формирование фаланги происходило постепенно. Для лучшего понимания роли древнегреческого щита гоплона в становлении фаланги важно изучить вооружение гоплита.
ЩИТ ГОПЛОН.
Тут же необходимо сразу вставить ремарку о том, что этот щит в античной Греции никогда не назывался гоплоном, так как само слово ὅπλον переводится как «оружие», что в контексте защитного вооружения звучит абсурдно. Эллины называли такой щит асписом. Такой щит появился в VIII веке до н. э., то есть примерно в то же время, что и фаланга. Хотя это всего лишь предположение на основе появления такого щита на греческой керамике. На самом деле сложно сказать, повлиял ли строй фаланги на возникновение щита или, наоборот, появление такого щита повлияло на строй.
1/2
Аспис был диаметром от 80 сантиметров до одного метра, но нельзя точно утверждать, что в каждом греческом полисе придерживались своих стандартов. Изготовление щитов было делом рук ремесленников, специализирующихся на производстве оружия и доспехов, таких как кузнецы и плотники. В древнегреческом обществе каждый полис имел своих мастеров, создававших военную экипировку и оружие, основываясь на местных традициях и предпочтениях.
Такая стандартизация была очень важна, так как асписы использовались в составе фаланги, и было важно, чтобы они были примерно одинакового размера и веса, дабы обеспечить фалангу единообразием формации. Если у тебя щит был размером 80 сантиметров, а у боевых товарищей слева и справа по метру, то могли возникнуть определенные проблемы. Например, различие в размерах щитов могут нарушить единый фронт и защиту фаланги. Большие разрывы между щитами позволят противнику проникнуть в формацию или атаковать слабые места. В любом случае щит должен был закрыть воина от подбородка и до колен.
Изготовление щитов в Древней Греции проходило через несколько этапов. Для создания основы древние греки использовали различные прочные породы лиственных деревьев, включая клен, ясень или бук. Деревянные планки толщиной около 0,5 сантиметра соединялись между собой. Для укрепления и защиты щита требовался также металл, обычно железо или медь. Внутренняя сторона основы обтягивалась бычьей кожей, а внешняя сторона будущего щита покрывалась бронзой или железом. Иногда внешняя сторона обтягивалась кожей в несколько слоёв, а из металла делалась только кромка. Делалось это по нескольким причинам. Во-первых, экономия ресурсов. Кожа была более доступной и дешёвой по сравнению с бронзой или железом. Второй причиной являлось снижение веса, что для гоплона было немаловажно, так как гоплон весил от 6 и до 10 килограммов. Третья причина — улучшение гибкости и амортизации, что было важным фактором при поглощении ударов и защите воина.
На внутренней стороне обязательно делали две ручки. Одна из них была бронзовой и располагалась в центре, получается, рука просовывалась туда по локоть, и ручка получалась на изгибе локтя. Кистью руки гоплит сжимал вторую ручку, которая изготавливалась из кожаного ремня, который пропускался через две бронзовые петли.
Все эти крепления имели ряд преимуществ. Во-первых, расположение бронзовой ручки в центре щита позволяло воину эффективно управлять асписом, обеспечивая надежный и удобный хват. Вес гоплона распределялся по всей руке. Во-вторых, кожаная ручка усиливала захват щита и помогала воину удерживать его в нужном положении. По сути, гоплит в фаланге мог использовать лишь только своё предплечье, так как щит являлся продолжением его левой руки.
В боевом порядке фаланги щиты накладывали друг на друга, правым краем своего щита гоплит прикрывал левый край щита боевого товарища справа. Соответственно, в бою щит должен был иметь три точки опоры: колено, предплечье левой руки и предплечье товарища слева. Это имело целый ряд преимуществ, перечислим некоторые из них:
— Устойчивость и защита. Каждая из трёх точек опоры обеспечивала устойчивость и надёжность защиты тела. Предплечье товарища дополнительно усиливало защиту, обеспечивая плотное перекрытие щитов по всему ряду воинов, создавая единую щитовую стену в фаланге.
— Распределение нагрузки. Что в бою было очень важным аспектом. Имея три точки опоры, воин распределял нагрузки от щита на три разные точки опоры. Представьте, что вы несёте тяжелую сумку с продуктами из супермаркета в руке, вашей кисти станет тяжело. Но если распределить вес макета более равномерно, например, перекинуть сумку через плечо, а кистью будете просто её поддерживать, то вам сразу станет намного комфортнее. Таким образом, распределение нагрузки для воина позволяло снижать его усталость и напряжение в определенных мышцах и суставах, что, конечно, сказывалось на его боеспособности.
— Атакующий потенциал гоплита. Благодаря плотному перекрытию соседних гоплонов воин мог эффективно атаковать противника напротив себя, совершенно не думая о врагах по правую и левую сторону, зная, что боевые товарищи его прикрывают. Это давало возможность наносить удары и оставаться защищенным от ответных атак. Вероятнее всего, в асписах были специальные выемки для копья, которые позволяли класть дори (так греки называли копьё) на щит и орудовать им еще эффективнее.
Гоплон из музея Ватикана
Интересно отношение греков к аспису. Хорошо известно, что во время бегства из боя можно было избавиться от кирасы или шлема, однако потеря щита считалась позором. Фукидид и Ксенофонт даже приводят примеры смертных казней за потерю гоплона. Кираса и шлем служили для личной защиты гоплита, в то время как от щита зависело благополучие всей фаланги или, по крайней мере, твоих соседних товарищей.
Благодаря такой заботе о щите его можно было передавать из поколения в поколение. Для этого поверхность щита покрывали железом, медью или бронзой, что, конечно, увеличивало его вес.
Кроме того, есть фразеологизм, известный для всех любителей истории и исторических стратегий, который свидетельствует о том, что на щите, который был довольно внушительных размеров, выносили тела убитых и раненых с поля боя. С этим и связывают происхождение фразы «спартанки» — «с ним или на нём», которая провожала своего сына на войну. Сегодня этот фразеологизм означает «победить или погибнуть со славой». Римляне, успешно адаптировавшие культуру и технологии соседних развитых цивилизаций, позаимствовали и эту фразу — «aut cum scuto, aut in scuto», что значит «со щитом или на щите».
КОПЬЁ ДОРИ
Греки называли копьё «дори», впервые это слово появляется у Гомера со значением «дерево» или просто «копьё». Для древнегреческого мира копьё являлось не только обыкновенным оружием, но и символом мастерства и силы. Древний грек орудовал «дори» не только в ближнем бою, но и использовал его в качестве метательного оружия.
Сцена росписи, где мы видим греческое копье.
Символизм копья ярко проявляется в трагедии Софокла «Аякс». В этом произведении победа над врагами называется «завоеванием копьём». Копьё играет важную роль в этой трагедии, оно не только приносит победу, но и становится символом добычи. Этот образ становится метафорой «награды копья».
Длиной дори было от 2 до 3 метров, опять же, это зависело от полиса, и, скорее всего, с течением времени копья только удлинялись. Интересным фактором являлась толщина копья, диаметром примерно в пять сантиметров. По сравнению с египетскими и персидскими копьями, которые были диаметром в 2–3 сантиметра, дори являлось массивным оружием.
Ахилл и Аякс играют в кости, при этом не упуская из виду свои копья.
Наверняка у вас возник вопрос, а как можно пользоваться такой массивной и тяжелой палкой, весом не больше двух килограмм? Если вы посмотрите на современных реконструкторов или адекватные изображения гоплитов в интернете, то увидите, что гоплит держал копье не посередине, а практически за конец. Это было возможно благодаря железному (иногда бронзовому) противовесу, который придавал копью прекрасную балансировку. Но что это значило в контексте военной тактики и ведении битвы?
Так выглядел гоплит.
Гоплит, державший копьё ближе к его концу, быстрее реагировал на движения противника. Смещённый центр тяжести позволял воину держать копьё над головой, и таким образом он мог наносить удары врагу по незащищённым местам — шее, подмышке, подбородку. Подобный хват и удар сверху также позволял наносить удары, минуя стены щитов греческих фаланг. Благодаря балансировке и, соответственно, лучшему контролю гоплит мог использовать копьё для более дальних ударов, что было важно при сражениях в фаланге. Смещение рычага позволяло воину придавать больше силы ударом копья. Представьте, что у вас есть длинная ручка от метлы и вы хотите смахнуть книгу со стола. Если держать ручку метлы ровно, то есть соблюдая равновесие, то при попытке смахнуть книгу вы можете столкнуться с трудностями из-за отсутствия дополнительной силы. Однако, если на другом конце ручки метлы закрепить груз (противовес), то при смахивании книги груз поможет увеличить инерцию и силу вашего движения, делая его более эффективным и лёгким.
Листовидный железный наконечник копья длиной 30–40 сантиметров крепился к древку копья и обладал широкими и толстыми ребрами жесткости, что говорит нам о чудовищной силе удара копьём. Кстати говоря, вполне возможно, что, когда ломалось копьё или сам наконечник, гоплит мог орудовать другой частью копья.
Листовидный наконечник греческого копья.
Что же касается исторического контекста, то герои на вазах VIII века до н. э. всегда держат копья, равные или превосходящие их рост. На кубке для питья из Афинской агоры изображен воин, который нёс два копья разной длины и с разными наконечниками, что свидетельствует о том, что некоторые копья были метательными, а другие — боевыми. Короткое копье с небольшим наконечником делало его подходящим для метания. Чем легче наконечник, тем легче контролировать направление полёта копья.
Таким образом, уже в архаический период мы знаем о существовании двух вариантов копий, вполне возможно, что именно в это время происходит трансформация не только наступательного оружия ближнего боя, но и строя гоплитов. Использование дори как оружия ближнего боя, а второго копья как метательного оружия, скорее всего, играло важную роль не только в архаическую эпоху, но и в предполисные тёмные века, то есть в гомеровскую эпоху.
Согласно археологическим и письменным свидетельствам, древнегреческие воины часто выходили на поле боя с двумя или более копьями, некоторые из них предназначались для метания. Такая тактика давала им преимущество как на расстоянии от врага, так и в ближнем бою. Известно, что от метательных копий греки, которые через несколько поколений начали строиться в фалангу, отказались, и роль метателей копий начали играть пельтасты.
Одним из первых типов оружия, изготовленного из железа, является греческий меч, известный как ксифос (древнегреческое ξίφος — «пронзающий»). Его появление связано с периодом эгейской цивилизации, особенно с завершающим этапом микенской эпохи греческой истории в XI веке до нашей эры. Изначально ксифос изготавливался из бронзы, но позднее стали применяться и железные образцы. Клинок ксифоса имел плавные изгибы, напоминающие лист, что позволяло применять его как для колющих, так и для рубящих ударов. В первоначальных вариантах длина клинка составляла около восьмидесяти сантиметров, однако с появлением железных экземпляров в IX веке до н. э. он стал немного короче, примерно шестьдесят сантиметров, при этом становясь немного шире.
Экземпляр ксифоса.
Менее распространенным видом меча был копис (древнегреческое κοπίς — «рубить, отсекать») — оружие с односторонней заточкой по внутренней грани лезвия, предназначенное преимущественно для рубящих ударов, но также способное к колющим. Этот тип меча рассматривался как редкость в арсенале войск Александра Македонского, и, согласно отчету Курция, кописы использовались для отсечения хоботов у слонов. Происхождение кописа у греков связано с персами с VI века до н. э., как отмечает Геродот, указывая на наличие такого оружия у персидской тяжелой кавалерии в первой половине V века до н. э. Скорее всего, персы в свою очередь позаимствовали его у цивилизаций Междуречья.
Так выглядит копис.
Длина клинков кописа варьирует от 53 до 70 сантиметров, на основе археологических находок в Греции средний размер составляет около 60 сантиметров. Иногда копис носили, просто заправив его за пояс (это можно видеть на античных статуэтках), а иногда — за спиной, что обеспечивало расширение клинка кописа к кончику. Это приводило к смещению центра тяжести от руки, что увеличивало кинетическую энергию удара. Благодаря изогнутой форме лезвия вперед рубящая способность кописа значительно превосходила прямой меч. Согласно свидетельству римлян, ни один шлем или доспех не мог выдержать удара от кописа.
ЗАЩИТНОЕ ВООРУЖЕНИЕ.
Давайте теперь поговорим о доспехах, которые были распространены на территории Эллады. Точнее, о двух типах, с разной историей и разной технологией изготовления.
Первые доспехи, которые часто встречаются в исторических фильмах и играх, — это гиппотора́кс, или, как его еще часто называют, анатомическая кираса. Это нагрудный доспех из двух металлических пластин, чаще всего бронзовых, который отливался по размеру туловища владельца и имитировал идеальное строение мужского телосложения. Весил подобный доспех 6–7 кг, в зависимости от владельца.
Предшественником гиппоторакса была колокольная кираса (bell cuirass), существовавшая в период архаики (около 800 года до нашей эры), но весила она на 4 кг больше. Учёные пока не могут ответить на вопрос, как возникло подобная броня, но, как по мне, она имеет много схожего с броней микенского периода. Возможно, что пращуры колокольной кирасы использовались в Троянской войне.
Так называемая колокольная кираса
Изначально гиппоторакс был обычным примитивным нагрудным доспехом, но уже к VI–V векам до нашей эры у панциря развивается анатомическая мускулатура. Подобная кираса состояла из двух пластин — нагрудной и спинной, которые скреплялись между собой специальными шпильками. По бокам обеих пластин располагались по два кольца, через которые пропускались кожаные ремешки (либо шнуры), и таким образом на теле человека обе пластины стягивались. Гиппоторакс является правопреемником колокольной кирасы и доспехов микенского периода еще потому, что нижний край кирасы был вытянут для защиты паховой области. Видимо, греки очень дорожили своим пахом.
1/3
Гиппоторакс
Я думаю, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать дороговизну и сложность производства гиппоторакса, поэтому у древних греков широкое распространение получили другие доспехи, которые использовались еще с микенского периода. Это линоторакс — древнегреческий панцирь из льняной ткани.
Линоторакс был распространен на всей территории бассейна Средиземного моря, но изначальным ареалом его возникновения считается Греция и Малая Азия. Его популярность прежде всего связана с низкой стоимостью, легкостью и тем, что они не стесняли движения, как бронзовые панцири. Линоторакс производился из нескольких слоёв льна, которые склеивались вместе. Иногда подобный доспех мог покрываться железными или бронзовыми пластинами или чешуйками. Питер Конноли, знаменитый историк и специалист по Древней Греции, сделал реплику линоторакса, которая оказалась весом в 3,6 килограмма.
О подобном типе доспеха упоминал еще Гомер.
Оба вождя устрояли ряды ополчений фокейских И близ бео́тян, на левом крыле, ополчалися к бою. Локров Аякс предводил, Оилеев сын быстроногий: Меньше он был, не таков, как Аякс Теламонид могучий, Меньше далеко его; невеликий, в броне полотняной,
(Илиада 2.529)
И в стихе 2.830, где говорится о «Сих предводили Адраст и Амфий, в броне полотняной».
Такие упоминания можно встретить у Геродота:
Амасис же послал посвятительные дары также и в Элладу. В Кирену он пожертвовал позолоченную статую Афины и свое собственное изображение в красках; затем Афине в Линде — две каменные статуи и замечательный льняной панцирь;
А также у Ливия, Страбона, Алкея и Светония. Плутарх писал, что Александр Македонский носил двойной льняной нагрудник в битве при Гавгамелах.
Знаменитая мозаика Александра Македонского, где он изображен в линотораксе.
Итак, как мы видим, подобные доспехи были распространены не только у греков, но и по всему Средиземноморью — латинов, римлян, этрусков, но родиной линоторакса и гиппоторакса являлась Древняя Греция. Возникает резонный вопрос, могли ли повлиять подобные доспехи на создание такой формации, как фаланга?
— Линоторакс был отличным доспехом для фаланги. Учитывая плотное расположение воинов в фаланге, доспехи, которые предоставляли хорошую защиту при небольшом весе, были идеальным выбором для древних греков. Он представлял из себя баланс между защитой и мобильностью.
— Но и главным подспорьем линоторакса была его дешевизна, так как в фаланге принимало участие большое количество бойцов — от сотни и до десятка тысяч жителей одного греческого полиса. Доспехи покупались на собственные средства, поэтому многие гоплиты предпочитали бюджетный льняной доспех.
Отвечая на вышесказанный вопрос, можно с уверенностью сказать, что на фалангу больше повлияло изобретение щита. Во-первых, появление в среде древнегреческих воинов совпадает по временным рамкам с созданием фаланги, гиппоторакса и льняных доспехов, которые существовали за много веков до фаланги. Во-вторых, подобные доспехи эволюционировали под такую формацию, как фаланга, а не наоборот. Свидетельством этого могут служить поножи и шлем, о котором речь пойдет ниже.
Шлем
Интересным объектом для изучения влияния фаланги на защитное вооружение является шлем.
История древнегреческих шлемов уходит корнями, подобно и доспехам, вглубь веков. Истоки шлемов Древней Греции восходят к микенской цивилизации, пожалуй, самым популярным из которых является:
— Шлем из клыков эпохи бронзового века. Микенцы использовали подобные шлемы с XVII века до нашей эры и параллельно с обычными бронзовыми шлемами. Конструкция подобного шлема незамысловатая, но довольно уникальная в своём роде: к кожаной основе, обитой войлоком, приклеивались куски бивней кабана.
Описание подобного шлема можно найти и у Гомера:
Вождь Мерион предложил Одиссею и лук и колчан свой, Отдал и меч; на главу же надел Лаэртида героя Шлем из кожи; внутри перепутанный часто ремнями, Крепко натянут он был, а снаружи по шлему торчали Белые вепря клыки, и сюда и туда воздымаясь
Интересно, что на один шлем требовалось убить не меньше сорока кабанов.
Понятно, что изначально большинство шлемов изготавливались из кожи, обычно из толстой кожи вола, такие шлемы упоминает еще и Геродот у персов и фракийцев. Скорее всего, подобные шлемы были распространены в ареале, который охватывал Балканский полуостров, Переднюю и Ближнюю Азию.
Первым шлемом собственного производства, который появился у греков, стал Иллирийский шлем. В ранних иллирийских шлемах листы бронзы выгибались по форме головы и соединялись внахлёст. В местах соприкосновения они скреплялись заклёпками, в результате чего на макушке шлема образовывались два ребра жёсткости.
Характерной особенностью, благодаря которой сразу можно будет опознать иллирийский шлем, является отсутствие наносника и продольные рёбра, которые оставались в качестве украшения и защитной функции и после того, как шлемы начали ковать из цельной болванки. Обязательным атрибутом иллирийского типа являлись нащечники и прямоугольный вырез для лица.
Шлем Иллирийского типа
Интересной деталью являются нащечники, а точнее то, что они прикрывали шею только с боков и спереди. Сзади же шею они практически не прикрывали. Теперь вопрос: могли ли подобные шлемы возникнуть в ответ на потребности фаланги? Из-за отсутствия каких-либо аргументов или письменных источников ответить на этот вопрос не то чтобы затруднительно, а попросту невозможно. Однако, судя по археологическим данным и древнегреческой вазописи, можно сказать, что иллирийский шлем появился где-то около 700–650 годов, что удобно совпадает с появлением протофаланги.
Следующей эволюционной ступенью стал знаменитый коринфский шлем, о котором знает почти каждый. А если не знает, то уж точно его видел в фильмах, играх или на иллюстрациях книг. Чтобы получился коринфский шлем, достаточно было добавить довольно массивный наносник, нарастить металла сзади, чтобы он прикрывал шею, и выгнуть нащечники вокруг лица.
Остановимся на нём поподробнее, а потом плавно перейдем к халкидскому шлему и закруглимся. На самом деле, можно написать отдельную статью про эволюцию греческих шлемов, тема эта довольно интересная и нескучная.
1/4
Подборка шлемов Коринфского типа
Как я писал ранее, главным достижением коринфского шлема являются сразу три вещи: очень толстый и массивный наносник (10 мм, посмотрите на картинку, это самая толстая и прочная часть шлема), нащечники, которые фактически закрывали ранее открытые части лица и хорошо закрывали заднюю часть шеи. Фактически, этот шлем защищал всё лицо, кроме глаз, однако массивное копьё и листовидный наконечник попросту не смогли бы туда проникнуть. Большой изогнутый выступ защищал затылок.
Как мы видим, технология этого шлема сделана для того, чтобы с твердой уверенностью защититься от фронтального удара. Об этом говорит толщина наносника и появившиеся нащёчники, фактически, этот шлем идеально подходил для фаланги, которая сражалась всегда фронтом. Минусом этого шлема было две вещи: плохая слышимость и небольшой угол обзора. Однако, я думаю, вы понимаете, стоя в фаланге, ты должен заботиться лишь о том, что ты видишь впереди себя, а по бокам… Ну, твои боевые товарищи должны тебя прикрыть.
Теперь рассмотрим халкидский шлем, который, как на первый взгляд кажется, начал отходить от преимуществ коринфского шлема. Главных изменений было два: отсутствие или символичность наносника, что позволяло улучшить обзор гоплита, и трансформация нащечников. Появились прямоугольные широкие (или же округлые) нащечники.
1/3
Таким образом, видим, что эволюция древнегреческих шлемов была в значительной степени определена требованиями и тактикой фаланги. Шлемы становились более сложными и обеспечивали более полную защиту, чтобы соответствовать требованиям сражения в тесной формации. Однако каждая новая модель шлема имела свои собственные преимущества и недостатки, которые отражали тот или иной баланс между защитой, маневренностью и комфортом для воина.
ПОЯВЛЕНИЕ ФАЛАНГИ И ЭВОЛЮЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОЯ
Фалангой называется построение пехоты, чаще всего тяжелой, для ведения рукопашного боя с обязательным сохранением порядка. Это построение вытянуто по фронту в прямую линию и имеет чаще всего унифицированное вооружение, сосредоточенное на фронтальном ударе.
Историками считается, что фаланга является, пожалуй, важнейшим проявлением принципа полисного коллективизма. Появление фаланги проистекает из-за глубоких изменений в экономике и социальной структуре греческих полисов VIII–VII веков до н. э. Становление фаланги и её дальнейшее развитие отражает укрепление политических и экономических позиций так называемого «демоса». Напомню, что демос — это свободное население греческих городов, владеющее гражданскими правами. В состав демоса входили исключительно мужчины! Наряду с демосом в состав полиса входили и другие категории зависимых граждан, например в Аттике — метэки, в Лаконии и Мессении — периэки и, естественно, рабы. Необходимо отметить, что в архаическую эпоху демосу противопоставлялась родовая аристократия и этим термином обозначалась общая народная масса.
Более кратко можно охарактеризовать то, что война была прерогативой аристократии не только из-за своего священнодействия. Но, наверно, в первую очередь из-за дороговизны вооружения и снаряжения в целом. Масштабные, так сказать, «народные» армии были невозможны по причине высокой стоимости бронзового оружия. Например, один только медный доспех мог стоить от 9 до 12 быков. Колесницы, которые были показателем статусности у индоевропейцев, использовались героями не в качестве боевого средства, а были средством репрезентации. Многие могут возразить на это, что простолюдины могли быть пращниками или лучниками. Но использование оружия дальнего боя регламентировалось обеими сторонами и считалось делом недостойным. Таких примеров много, и мы можем встретить их, читая «Илиаду», между аристократами заключались соглашения о неприменении пращи и лука.
Если вы читали «Илиаду», то замечали, что Гомер описывает всегда два вида битв. Один вид — организованный строй, который был характерен именно для микенского периода. Второй вид битв — рассыпная битва с поединками героев, которая называется мономахией. Этот вид битвы может быть характерен для военной аристократии и вождей времен Гомера (VIII век). Советский историк и археолог Клейн полагает, что описания организованного строя попали в «Илиаду» благодаря эпическим традициям и сказаниям. Однако с этим можно и не согласиться, если принять неочевидный факт того, что Гомер мог быть просто компилятором различных уже греческих сказаний. То есть рассыпной строй мог практиковаться в более раннюю эпоху архаической Греции, а организованный строй в «Илиаду» мог проникнуть уже в позднюю эпоху образования протофаланги. Возникновения фаланги обычно связывают с Лелантской войной между двумя эвбейскими городами Эретрией и Халкидой, которая длилась 60 лет, с 710-го по 650-й годы до н. э. Однако мы сталкиваемся с другой сложной проблемой о том, кем являлся Гомер и когда была написана «Илиада». А это тема очень сложная, и для неё нужна будет даже не статья, а отдельная книга.
Зарождение фаланги, а точнее, её протофалангового образца, произошло в архаический период (VIII век до н. э.) и её эволюция продолжалась вплоть до VI века до н. э. Прежде всего, это связано с тем, что экономические позиции демоса укреплялись, а правили ранее тираны. Тирания возникла в эпоху аристократических смут, когда разные богатеющие кланы боролись между собой и разрывали полис на части. Обычно тиран возникал из аристократической семьи и противодействовал другой родовой знати. В этом случае тираны должны были иметь поддержку низов, пытаясь создать социальную базу для собственного правления, тираны шли на экономические и политические уступки демосу. По факту, тираны, выступавшие против аристократии, имели опору на народные массы. Ближайшей аналогией я считаю римских популяров, особенно Гая Юлия Цезаря, который опирался на народные массы.
Господство военной аристократии было построено в первую очередь на фундаменте военной силы, поэтому тираны, опиравшиеся на городское свободное население, начали создавать собственные армии. Сложно сказать, пришли ли в этом случае греки сразу к протофаланге, вероятно, это случилось чуть позже в ходе Лелантской войны. Политические дрязги и смута в рядах аристократических кругов, распад военной демократии, обнищание одних аристократов и накопление богатства других, обеспечивающие расслоение среди верхушки, — все эти факторы совпали в удачную комбинацию, которая и привела к появлению фаланги. Однако катализатором всего этого стал другой аспект, пожалуй, самый важный. Это использование железа, которое пришло на смену бронзовому веку. Греция была относительно богата своими железными месторождениями, и теперь качественное и дешевое относительно бронзы оружие было доступно не только аристократам, но и среднему слою греческого общества.
Если появление фаланги связано с Лелантской войной, то её распространение произошло после битвы при Гисиях, в которой сошлись войско Спарты и Аргоса. Тиран Аргоса Фидон, в состав войска которого входили граждане из средней прослойки, наголову разгромил спартанцев. Аристократы, которые действовали до этого преимущественно в конных поединках, лишились своего главного козыря. Конница знати ничего не могла противопоставить фаланге, вооруженной копьями, и, таким образом, её ренессанс состоялся только при царе Филиппе и его сыне Александре, где фаланга являлась наковальней, а конница стала молотом.
Тактика ранней фаланги предусматривала ближний бой без каких-либо ухищрений. Теперь судьбу греческого полиса решали не два воина-аристократа, а два коллектива граждан. И к чему же это привело?
Греческая фаланга уравняла в себе рядового гоплита и аристократа. Теперь гражданин и аристократ сражались в одном строю и одинаково переносили тяготы боя. Это революционное новшество привело к созданию полисного мировоззрения, где царствовали коллективизм и равноправие между гражданами. Таким образом, фаланга становилась причиной возникновения новой демократии, являясь при этом вооруженным народным собранием греческого полиса.
В 401 г. до н.э. произошло событие, которое, без всяких преувеличений, потрясло Европу и Азию и имело значительные последствия на ход дальнейшей истории, показав всем военную слабость Персии. Оказавшиеся на берегах Евфрата, в самом сердце Персидской империи, и лишившиеся своих командиров, греческие наемники сумели с непрерывными боями выйти к Черному морю и затем вернуться в Элладу.
Об этом беспримерном походе мы знаем, главным образом, из сочинения афинянина Ксенофонта, который волей случая, после убийства признанных вождей этой экспедиции, возглавил греческое войско.
В 401 г. до н.э. произошло событие, которое, без всяких преувеличений, потрясло Европу и Азию и имело значительные последствия на ход дальнейшей истории, показав всем военную слабость Персии. Оказавшиеся на берегах Евфрата, в самом сердце Персидской империи, и лишившиеся своих командиров, греческие наемники сумели с непрерывными боями выйти к Черному морю и затем вернуться в Элладу. Ксенофонт был современником Платона и учеником Сократа, но симпатии его всегда были на стороне Спарты. После возвращения из этого знаменитого похода, он, во главе своего отряда (на тот момент в нем насчитывалось около 5 000 человек), пришёл к спартанцу Фиброну, который собирал армию для войны с сатрапом Фарнабазом. В Малой Азии Ксенофонт сражался вместе с царем Агесилаем, за это он даже был лишён афинского гражданства (гражданство ему вернули, когда Афины стали союзником Спарты в войне с Фивами).
Ксенофонт
К огромному счастью потомков, Ксенофонт оказался талантливым писателем, который, к тому же, изобрел новый литературный жанр, написав от третьего лица (под именем Фемистоген Сиракузский) первую в мире автобиографию – знаменитый «Анабасис» («Восхождение» – первоначально этот термин означал военный поход из низменной местности в более возвышенную).
Начиналась эта история как сказка, в которой у великого царя Персии Дария II было два сына: старший Аршак и Кир Младший. Именно Кир, по мнению его матери Парисатиды, сводной сестры Дария, априори обладал всеми необходимыми качествами будущего царя, и потому она дала ему имя, которое мог носить только наследник престола: Кир — значит, Солнце. В качестве первого шага, в 407 г. до н.э. она убедила стареющего царя назначить Кира (родившегося около 432 г.) на важнейшую должность сатрапа Лидии, Фригии и Каппадокии, а заодно и главнокомандующим всех войск в Анатолии. В Элладе в это время вовсю шла Пелопонесской война, в которой Дарий в какой-то момент решил поддержать Спарту. И Кир неожиданно оказался союзником великого Лисандра. В 405 году до н. э. Дарий умер, и персидский наместник в Карии Тиссаферн, на помощь которого надеялся Кир, встал на сторону своего зятя Аршака, принявшего теперь имя Артаксеркс II, и даже донес новому царю о планах брата убить его. В результате Кир был помещен в темницу, но, слабовольный Артаксеркс испугался гнева Парисатиды, которая освободила Кира, и добилась возвращения сына в его сатрапию. Именно Кир является главным героем I Книги "Анабасиса" Ксенофонта. А в это время на сцену мировой истории вышел человек, которому суждено будет стать главным героем II Книги – небесталанный спартанский полководец Клеарх, недостатком которого было нежелание подчиняться кому бы то ни было. Несмотря на строгое спартанское воспитание, Клеарх больше был похож не на Лисандра, а на Алкивиада. Когда власти Спарты отправили его на помощь городу Византий, Клеарх, недолго думая, захватил там власть и объявил себя "тираном" (то есть, правителем, не имеющим прав царской власти). Возмущенные таким самоуправством геронты, направили к Византию новое войско, и Клеарх бежал оттуда с казной и даже каким-то отрядом: на территории Эллады появился кондотьер, готовый предложить свои услуги любому, кто заплатит. И такой человек быстро нашелся – им стал с трудом спасшийся от своего брата Кир. На блеск персидского золота явились представители почти всех государств Эллады, и в Малую Азию пришла внушительная армия в 13 000 человек: 10 400 гоплитов и 2500 пелтастов. Этот отряд присоединился к 70-тысячной персидской армии Кира. Греческие наемники ещё не знали, что их ждёт, и были уверены, что идут на войну в Малой Азии против коварного Тиссаферна. Однако весной 401 г.до н.э. их повели на юго-восток — под предлогом войны с мятежными горцами. И только когда было пройдено две трети пути, объявили об истинной цели похода – война с законным царем Персидской империи. Кир пообещал им полуторную плату, а в случае победы ещё пять мин серебра каждому. Отступать было поздно, греки пошли дальше. 3 сентября 401 г. до н.э. войско Кира встретилось у Евфрата (примерно в 82 км к северу от Вавилона) с армией Артаксеркса. Именно здесь состоялась битва при Кунаксе. В настоящее время эта местность носит название Тель Акар Кунейсе. Сражение при Кунаксе описывают Ксенофонт, Полибий и Диодор. Об армии Кира мы уже говорили. Артаксеркс привел к Кунаксу около 100 тысяч воинов из Ирана, Индии, Бактрии, Скифии. Если верить Ксенофонту, в армии Артаксеркса были также и 150 персидских серпоносных колесниц, которые были направлены именно против греков. Каждую из этих колесниц несли четыре лошади, к большой оси крепились серпы длиной около 90 сантиметров, и ещё по два вертикальных серпа крепились снизу. Такие же колесницы были использованы персами во время войны с Александром Македонским.
Дарий II
И тут у Кира и Клеарха возникли серьезные разногласия по поводу плана предстоящего сражения. Кир вполне резонно предлагал нанести главный удар по центру, где будет стоять его брат. В этой битве нужна была не военная победа, а гибель (в крайнем случае, пленение) соперника Кира: узнав о смерти царя, его армия прекратит сражение и перейдет на сторону нового законного монарха. Но это противоречило всему, чему учился Клеарх. Ведь, на самом деле, по всем правилам военной науки, необходимо было нанести мощный удар правым крылом по левому флангу вражеской армии, опрокинуть его, а потом, развернувшись, ударить по центру. Греческая фаланга за спиной Клеарха словно неслышно шептала ему: «завтра слава Павсания и Лисандра померкнет навсегда, и ты станешь первым греческим полководцем, разбившим персов в самом сердце их империи, из твоих рук получит корону великий царь. А, может быть... Но об этом потом. Перед тобой ровное поле, правый фланг будет защищён рекой, у тебя есть пельтасты и кавалеристы из Пафлагонии, которые защитят фалангу от фланговых ударов и разгонят метателей копий и дротиков. Все будет хорошо». Каждый из этих планов был по-своему хорош, и каждый сулил победу, если бы Кир и Клеарх сумели договориться. Но они не договорились. И на следующий день, под воинственное пение флейт, ощетинившаяся копьями греческая фаланга двинулась вперёд — безжалостно и неумолимо, сметая все и всех на своем пути. Эллинам противостояли персидские и египетские пехотинцы, 500 всадников во главе с Тиссаферном и знаменитые персидские серпоносные квадриги. «Ни о чем не думать, сомкнуть строй, не смотреть по сторонам, не сомневаться — персы храбры, но нет пока на свете силы, способной остановить вас. Пора переходить на бег».
Воины битвы при Кунаксе
Через несколько часов Кир победит и станет царем. Но Кир не хотел ждать несколько часов. В его душе кипели ненависть к брату, нетерпение и злость, он возглавил кавалерийский удар по центру, где стоял Артаксеркс, и даже лично ранил его коня — царь упал на землю. Но, дабы показать всем свою доблесть, Кир сражался без шлема. Когда бактрийцы забросали его дротиками, он получил рану в висок, а потом кто-то поразил его копьём. Мёртвому Киру отрубили голову и преподнесли Артаксерксу, затем – показали ее войску мятежника. Все было кончено, армия Кира прекратила сопротивление, но греки не знали об этом. Они продолжали делать свою работу: опрокинув стоящих против них пехотинцев, разбив боевые колесницы (часть из которых они пропустили сквозь строй, где возничих забросали копьями пельтасты), одну за другой они теперь отбивали атаки персидской конницы. В этом сражении греческие наемники продемонстрировали все качества безупречных воинов. Они хладнокровно выполняли приказы командиров, умело перестраивались и действовали в тот день, поистине, идеально. Увидев, что армия Кира перестала сражаться, фаланга развернулась и прижалась к реке – и персы уже не решались атаковать ее. Тогда греки сами двинулись вперёд, и командиры Артаксеркса, уже увидевшие мощь фаланги, не пожелали испытывать судьбу – отступили, оставив грекам поле боя. Потери армии Артаксеркса составили около 9000 тысяч человек, войск Кира – около 3000, причем потери греков были минимальными. Полибий вообще сообщает, что из них никто не погиб. Армии вернулись на исходные позиции и ситуация была крайне неприятной для обеих сторон. Вроде бы, одержавшие победу греки, оказались вдали от родины посреди враждебной страны. Победивший мятежного брата Артаксеркс не знал что делать с непобежденными греческими воинами в центре его державы. Он предложил им: "Сложите оружие и переходите ко мне". Согласно Ксенофонту, на военном совете первый из греческих военачальников сказал: "Лучше смерть". Второй: "Если он сильнее, пусть отберет (оружие) силой, если слабее, пусть назначит награду". Третий: "Мы все потеряли, кроме оружия и доблести, а они друг без друга не живут. Четвертый: "Когда побежденный приказывает победителям, это или безумие, или коварство". Пятый: "Если царь нам друг, то с оружием мы полезнее ему, если враг, то полезнее себе".
Ксенофонт сообщает, что в этой ситуации Клеарх, один из немногих, сохранил самообладание, благодаря чему в греческом войске сохранялся порядок и уверенность в благополучном исходе. Грекам предложили свободный выход из страны, "провожать" их было поручено Тиссаферну. Как ни странно, греки полностью доверились ему, Тиссаферн же им не верил и опасался, что в пути они овладеют какой-нибудь провинцией, выбить из которой их будет очень трудно. Потому в пути он пригласил на обед Клерха, четверых других стратегов и двадцать командиров меньшего ранга, схватил их и отправил в Сузы, где они были казнены. Это был самый страшный момент эпопеи: в армии чуть было не началась паника и беспорядки. И только теперь на первый план выходит Ксенофонт, который взял командование на себя и, уже не полагаясь на коварных персов, повел войско самостоятельно. Повозки, которые могли замедлить движение, были сожжены, воины выстроились в каре, внутри которого были помещены женщины и вьючные лошади. Конница Тиссаферна следовала за ними, непрерывно беспокоя. Персидские пехотинцы забрасывали их камнями и дротиками. По приказу Ксенофонта греки сформировали свой конный отряд и отряд пельгастов, которые теперь успешно отгоняли персов от походной колонны. На территории нынешней восточной Турции греки столкнулись с предками курдов – кардухами, которые посчитали имущество неизвестных пришельцев своей законной добычей. Положение греков было отчаянным: они не знали дороги в горах, со всех сторон были воинственные кардухи, забрасывавшие их камнями и стрелами. К тому же греки здесь не могли действовать в строю, что было непривычно и лишало их преимущества в боевых столкновениях. По приказу Ксенофонта в засаде были оставлены лучшие воины, которым удалось, уничтожив небольшой вражеский отряд, захватить в плен двух кардухов. Первого из них, отказавшегося говорить, тут же убили на глазах другого. Испугавшийся смерти второй кардух согласился стать проводником. Оказалось, что впереди находится гора, которую невозможно обойти — позиции горцев можно было лишь взять приступом. Добровольцы ночью, под проливным дождем, взобрались на эту гору и перебили не ожидавших их появления кардухов. Наконец, эллины добрались до речки Кентрит, отделявшей страну кардухов от Армении (земли армян тогда занимали и часть современной восточной Турции). Здесь перед войском Ксенофонта встала новая преграда: мосты контролировали отряды персидских наемников. Но грекам удалось найти брод, по которому они переправились на другой берег. В Армении их ждали другие враги – снег и мороз. Вьючные животные погибали, люди мёрзли и болели. Однако и армяне не горели желанием воевать в снегу, их натиск не был сильным. Убедившись, что странные пришельцы не претендуют на армянскую землю, они оставили их в покое. От гибели греки спаслись в подземных городах (вероятно, в Каппадокии), в пещерах которых вместе жили люди и домашние животные. Здесь эллины, видимо, впервые попробовали пиво ("настой ячменя"), которое им, привыкшим к разбавленному вину, показалось чересчур крепким. Однако здесь греки ухитрились поссориться с хозяевами, захватив лошадей, приготовленных в качестве дани для Артаксеркса, и взяв в заложники сына в общем-то дружелюбно настроенного к ним вождя. В результате, им указали неверный путь, с огромным трудом они все же вышли к речной долине, которая привела их к морю. Ксенофонт рассказывает, что, услышав крики идущих впереди, он решил, что авангард подвергся нападению, но крики "море", быстро распространившиеся по колонне, развеяли сомнения. Люди, увидевшие море, плакали и обнимались. Забыв об усталости, греки из больших камней собрали что-то вроде насыпи – дабы отметить место спасения. Первым греческим городом, в который пришли воины Ксенофонта, оказался Требизонд. Его жители были, мягко говоря, немного шокированы, увидев на своих улицах целую армию каких-то оборванцев, в порядке у которых было только оружие. Однако командиры греков все ещё продолжали поддерживать среди своих воинов дисциплину, без которой они, безусловно, не смогли бы выйти к морю.
К тому же у них имелась кое-какая добыча, выгодно (для жителей Требизонда) сбыв которую, они сумели заплатить за свое пребывание. Тем не менее, горожане, безусловно, были очень рады, когда никем не званые "гости" отбыли, наконец, на родину. Жителям других городов, оказавшихся на пути "10 000", повезло меньше: денег у большинства солдат уже не осталось, дальнейшее их продвижение зачастую сопровождалось насилием и грабежами. Год и три месяца понадобилось греческим наемникам Кира Младшего, чтобы дойти от Эллады до Вавилона и вернуться обратно. Около 5000 из них (под командованием Ксенофонта) приняли участие в войне Агесилая против Фарнабаза в Малой Азии. Ксенофонт разбогател, получив большой выкуп за богатого перса, захваченного в одном из сражений и, хоть и продолжал воевать, больше ни в чем не нуждался. А вот 400 его соратникам не повезло: за самовольные действия в Византии, спартанские командиры продали их в рабство. Примерно через 30 лет Ксенофонт написал свой знаменитый труд, который историки считают одним из основных источников по истории военного дела в античной Греции. Кроме того, в "Анабасисе" он описал обычаи персидского двора (на примере двора Кира Младшего), религиозные воззрения различных народов, а также климат в различных странах, их флору и фауну. Более того, в "Анабасисе" приводятся данные о расстояниях, которые его армия проходила за день (правда, только там, где войско шло по большим дорогам).
Рассказывая обо всем этом, Ксенофонт различает события, очевидцем которых был лично он, от передаваемого с чужих слов (в этом случае обычно указывается источник). В IV и V книгах имеются описания племен, обитавших в северо-восточных областях Малой Азии и на южном берегу Черного моря в V в. до н.э. Исследователи Закавказья считают, что эти сведения "Анабасиса" имеют не меньшую ценность, чем IV книга Геродота для истории юга СССР, "Германия" Тацита для Средней Европы и "Записки" Юлия Цезаря для галльских стран.
Примерно в середине VIII века до н.э. греческий мир, в котором до этого господствовала аристократия, хотя и не консолидированная и не объединенная, начал коренным образом меняться. Отличительными чертами этого изменения были общий рост населения и рост социального и политического влияния условных крестьян «среднего класса». Дворянство сохранило свое ведущее положение, но герой, некогда буйный в своей индивидуальности и склонный к высокомерию, стал более вовлеченным в общественные дела и отныне должен был принимать во внимание запросы общества и вырабатывать у себя такую черту характера, как «софросюне» или «благоразумие» как некую квинтэссенцию гражданской добродетели.
В это время типичной формой политической организации греков становится полис, город-государство — община, состоящая из свободных граждан, организующихся и знающих свои институты. Большая часть греков жила в полисах. Исключения, которые составляли сельские поселения или государства, вроде Македонии, где все еще господствовала монархия, в основном можно было найти на севере или в отсталых районах центральной Греции. В VII веке в полисах начала формироваться тактика фаланги, первые зачатки которых были показаны уже у Гомера, и которая затем в тех или иных формах сохранялась в армиях эллинских государств до II века до н.э. Исследователи расходятся во мнениях относительно точного происхождения фаланги, скорости ее генезиса и особенностей этого процесса.
В своем хрестоматийном виде (VI-IV века) фаланга по существу представляла собой регулярное и упорядоченное построение воинов. Античные военные трактаты, которые, впрочем, могут быть датированы значительно более поздними временами, указывают стандартную глубину строя фаланги в восемь рядов. Строились в этот боевой порядок так называемые «гоплиты»; они набирались из числа тех граждан, которые могли позволить себе необходимое вооружение.
Классический гоплит
Вооружение было стандартизировано, но неоднородно: характерным элементом был гоплон — сильно изогнутый круглый щит с двумя ручками внутри: одной посередине (порпакс) и вспомогательной рукоятью (антилаба) ближе к краю. Наличие этих двух ручек придавало щиту большую устойчивость в руке воина. С другой стороны, наплечный ремень, характерный для более ранних моделей щитов, который позволял владельцу носить щит на спине и, таким образом, защищать себя от атак сзади при бегстве или отступлении, постепенно исчез. Теперь при бегстве щит приходилось выбрасывать, но довольно быстро подобная практика стала считаться проявлением бесчестья. Гоплон держали в левой руке, оставляя правую свободной для боя копьем или мечом. В качестве защитного вооружения гоплиты также были оснащены шлемами, нагрудниками и поножами. Типовой моделью брони был так называемый «торакс», который состоял из двух бронзовых пластин для живота и спины, соединенных крючками. На древнегреческом «торакс» буквально означало «грудь», «грудная клетка», так что происхождение наименования доспеха понятно. Важнейшим наступательным оружием оставались копье и меч.
Дротики, легкие метательные копья, могли иметь дальность поражения до 25-35 метров и порой наносили критические ранения. Для стабилизации траектории полета и увеличения дистанции броска их часто использовали вместе с копьеметалкой, которая представляла собой небольшую дощечку, выступавшую как дополнительный рычаг силы при броске.
Поэт Алкей Лесбосский, живший на рубеже VII и VI веков до н.э., хвастается своим снаряжением в так называемой «оружейной оде»:
Медью воинской весь блестит,
Весь оружием убран дом —
Арею в честь.
Тут шеломы, как жар, горят.
И колышатся белые
На них хвосты
Там медные поножи
На гвоздях поразвешены;
Кольчуги там.
Вот и панцири из холста;
Вот и полые, круглые
Лежат щиты.
Есть булаты халкидские,
Есть и пояс, и перевязь:
Готово все.
Ничего не забыто здесь;
Не забудем и мы, друзья, —
За что взялись.
Таким образом, Алкей представляет арсенал, несомненно, состоятельного гражданина; на своем родном острове он, вероятно, принадлежал к правящему классу. В оде недвусмысленно читается гордость за имущество, хранящееся в богато убранном арсенале. Такое отношение можно интерпретировать как признак того, что менталитету зажиточных граждан полиса была присуща сильная воинственная составляющая. Однако в отличие от былых времен, знать больше не имела монополии на хорошее снаряжение. Демографические и экономические изменения обеспечили свободным фермерам из среднего класса возможность приобрести солидный базовый набор оружия. Таким образом, они могли сражаться за растущую общину полиса в случае войны. Сами же войны, которые раньше имели много черт частных споров между знатными кланами, теперь все больше становились делом государства. Быть воином теперь было неотъемлемой частью того, что значило быть гражданином. Часто право на участие в процессе принятия политических решений было связано со способностью вооружиться. Естественные различия сохранялись и в качестве вооружения: чем состоятельнее был гражданин, тем более качественное оружие он мог себе позволить. Простые воины обычно передавали свое оружие по наследству, что не представляло каких-либо сложностей за исключением, пожалуй, торакса, который все же имел ограничения по размеру.
Торакс
Те, кто не мог обеспечить себя доспехами, не могли получить место в строю фаланги. Менее зажиточные люди, которые, безусловно, могли составить большинство в полисе, либо вообще не принимали участия в войне, либо сражались в качестве легковооруженных солдат, которые обходились отдельными элементами снаряжения и использовали камни, пращи или луки и стрелы. Таким образом, в целом способность сражаться в качестве гоплита была признаком довольно высокого социального статуса. В этом смысле возможность сражаться в рядах фаланги своего родного города рассматривалась как почетная привилегия.
Численность и тактика
Размер полисов сильно различался: в то время как самый густонаселенный полис, Афины, в V веке насчитывал до 50 000 граждан мужского пола, были и такие, где их едва насчитывалось несколько сотен. Когда Афины были на пике своего могущества в начале Пелопоннесской войны в 431 году до н.э., согласно Фукидиду, они могли выставить в поле максимум 13 000 гоплитов-граждан, тогда как размеры армий меньших полисов были гораздо скромнее.
Получается, что лишь меньшинство принадлежало к классу гоплитов. Афинскую армию также могли дополнять метеки – лично свободные жители города, приехавшие из других мест и не имевшие гражданства. Не обладай в полной мере правами, присущими коренному афинянину или любому другому гражданину полисов Аттики, метеки могли быть достаточно богатыми, чтобы позволить себе хорошее военное снаряжение. Большинство греческих армий архаического и классического периодов состояло из рекрутов из нескольких союзных государств; для многих сообществ было жизненно необходимо работать вместе с другими, чтобы иметь возможность выставить в поле достаточную военную силу.
Таким образом, греческие армии были довольно небольшими, если судить по сегодняшним стандартам. Они также существенно уступали в численности армиям персидских царей, которые были главными конкурентами греков, особенно в V веке. Фаланга численностью в 10 000 человек была уже очень внушительной силой: при глубине в 8 шеренг она теоретически доходила бы до 1250 человек в одной шеренге. Но это было скорее исключением, на практике армии обычно были намного меньше, да и сама фаланга не всегда строилась в восемь рядов – все зависело от обстоятельств конкретного сражения и от местности, на которой предстояло сражаться.
В бою фаланга должна были наступать на противника, сохраняя монолитность строя. Во избежание преждевременного распада рядов, темп марша задавал флейтист – по крайней мере, мы доподлинно знаем, что такая практика существовала в спартанской армии. Наступление сопровождала боевая песня. Приближающаяся фаланга могла оказать значительное психологическое воздействие на людей, непривычных к подобному зрелищу и звуковому сопровождению. При столкновении с вражескими порядками решающее значение играли мощь и динамика. Задние шеренги физически и психологически усиливали давление на противника, передние шеренги непосредственно вступали в бой. Фактически сражались только первые два ряда фаланги, в то время как задние подпирали их спины и были готовы занять места павших.
Задача состояла в том, чтобы попытаться вытеснить противника с поля боя или, по крайней мере, сломать его строй, сохраняя при этом целостность собственного построения как можно дольше. Сначала гоплит сражался копьем, нанося колющие удары, в качестве резервного оружия у него был меч. Если ни одной из сторон не удавалось подавить другую слитным натиском, ряды неизбежно распадались на групповые и одиночные схватки. На этом этапе сражения решающее значение могло играть численное превосходство одной из сторон. Бегство и преследование составляли заключительную фазу боя, когда преследующий пехотинец редко догонял убегающего человека, который бросал свой щит, мешавший ему бежать.
Однородность и сплоченность войск оставляли командирам мало возможностей влиять на ход сражения. Как правило, командиры становились на правом фланге и должны были подавать там личный пример. Безусловно, они могли заранее сыграть важную роль в исходе битвы за счет хорошей организации снабжения, мотивирующего поведения и ободряющих речей, занятия выгодных позиций на местности, обманных маневров, выбора поля боя и определения времени боя. Однако когда схватка начиналась, их тактический арсенал оказывался крайне скудным.
Помимо физической подготовки и отваги, тактика фаланги требовала от солдат большой дисциплины, настойчивости и готовности терпеть ограничения, которые налагал этот тип боевого порядка. Как уже упоминалось, гоплиты архаического и классического периодов обычно были солдатами-ополченцами, и война не была их основным занятием в жизни. Мы почти ничего не знаем о военной подготовке; в большинстве полисов, за исключением Спарты, упражнения такого рода, вероятно, были добровольными, по крайней мере, в VI и V веках. Уже невозможно реконструировать, каким образом крестьяне, аристократы и ремесленники срослись в мощную боевую единицу. Можно, по крайней мере, предположить, что крестьяне, составлявшие самую многочисленную группу в этих армиях, были физически вполне способны выдержать суровые бои в составе фаланги. У знати или богатых горожан было больше свободного времени, чтобы заниматься спортом, охотой и боевыми танцами; выходцы из этих кругов также занимали руководящее положение в армиях.
Помимо численности войск, наиболее важными факторами успешного сражения были моральный дух и боевая готовность солдат: при столкновении лицом к лицу все участники боя скорее будут рефлекторно уворачиваться от угрозы, чем бросятся на противника или сосредоточатся на том, чтобы точно прицелиться. Сплоченность фаланги была средством противодействия этой модели поведения, пустившей глубокие корни в нашем подсознании.
Монолитность боевой линии, в которой воин сражался плечом к плечу с товарищами, и осознание того, что если он побежит из строя, в котором он должен всегда прикрывать своего соседа по шеренге большим щитом, то он подвергнет опасности не только себя, но и своих товарищей и, таким образом, позже столкнется с презрением со стороны общества, помогали преодолеть страх. Повышение мотивации солдат-граждан имело решающее значение. Ранним свидетельством попыток поднять моральный дух бойцов являются поэмы жившего в VII веке спартанского элегика Тиртея, который в своих стихах неоднократно призывал сограждан к решительным действиям по случаю войны Спарты против соседней Мессении. В частности, он восхвалял перед своими слушателями достойную смерть после мужественного боя, противопоставляя ее бесславным попыткам спастись бегством: «Юноши, бейтесь же, стоя рядами, не будьте примером бегства постыдного иль трусости жалкой другим». Тиртей обращается к сообществу своих сограждан и товарищей-воинов, чтобы сражающийся человек «широко шагнув и ногами упершися в землю», держал строй «губы зубами прижав».
Индивидуальная этика, которая отличала гомеровских героев, здесь коллективизируется, и война служит уже не столько полем чести для знати, сколько испытанием мужества для простолюдинов. Конечно, стихи Тиртея также являются признаком того, что самоотверженная битва в те времена не была чем-то само собой разумеющимся для полиса; скорее, создается впечатление, что песни поэта были крайне необходимы для поддержания боевого духа его земляков-спартанцев.
Преимущества тактики фаланги заключались, прежде всего, в сплоченности войск, достигавшей оптимальной эффективности в походе и в бою. Даже довольно робкие люди могли быть интегрированы в это формирование таким образом, чтобы они могли внести свой вклад в победу. Однородное тяжелое вооружение обеспечивало превосходство над менее оснащенными негреческими армиями. Были, конечно, и серьезные минусы. Фаланге нужна была ровная, лишенная естественных препятствий местность, чтобы иметь возможность полностью реализовать свой потенциал. Однако в гористой Греции такая местность встречалась не так часто. Кроме того, требовалась высокая дисциплина, чтобы иметь возможность держать строй в наступлении и тем более в бою. Подобный уровень дисциплины зачастую было непросто поддерживать среди новобранцев из свободных граждан, которые могли вообще не иметь военного опыта. Есть мнение, что непосредственно перед вступлением в бой фаланга слегка сдвигалась вправо, потому что каждый воин в строю бессознательно искал защиты за щитом своего соседа справа, стремясь так прикрыть свой незащищенный бок. При этом плотно построенная фаланга медленно реагировала на новые ситуации и вызовы в ходе боя из-за отсутствия мобильности. Самой большой слабостью, конечно, было отсутствие фланговой защиты; фаланга могла быть окружена и относительно легко атакована с боков более быстрыми войсками или превосходящими силами.
Тот факт, что фаланга оставалась основной тактикой греческих армий на протяжении веков, несмотря на ряд очевидных слабостей, безусловно, объясняется успехами, достигнутыми с ее помощью, особенно против не-греческих армий. Фаланга не встречала серьезного противника вплоть до появления на мировой арене римлян. Кроме того, эгалитарный (то есть уравнивающий всех) характер фаланги соответствовал политической организации и социальной структуре полиса как самоуправляющегося сообщества свободных граждан. Таким образом, граждане нашли подходящую для себя форму ведения войны.
Однако это ни в коем случае не означало, что тяжеловооруженные пехотинцы были единственным родом войск, который можно было встретить в греческих армиях. Легковооруженные воины или кавалерия часто использовались в дополнение к фаланге. В то время как первые пытались сокрушить противоборствующую фалангу с помощью дальнобойного оружия, такого как пращи, стрелы или дротики, вторые были особенно эффективны при защите с фланга и в преследовании. Поскольку коневодство в бесплодной Греции было чрезвычайно дорогим делом, только очень богатые семьи могли выставить на войну всадников. Лошади были скорее символом статуса, чем оружием войны, и особенно престижным было участие в гонках на колесницах, например, во время Олимпийских игр. В общем, кавалерия была малочисленна. Только в Фессалии и Македонии, где были обширные плодородные равнины, кавалерия могла достигать значительной численности, что сделало ее важным фактором в битвах.
Боги и трофеи
Конечно, войну нельзя было выиграть без сотрудничества с богами, поэтому было критически важно заручиться поддержкой высших сил. Выступлению армии в поход со своей территории предшествовали жертвы, которые должны были быть благоприятными, иначе кампания вообще могла не состояться. Нередко советовались с оракулами относительно того, будет ли война успешной, а предзнаменования сообщали о предполагаемом исходе битвы или войны или давали подсказки относительно того, было ли правильным конкретное военное действие или подошло ли подходящее время для похода. В греческих армиях нередко присутствовали провидцы, умело толковавшие такие знаки, а перед битвой греки часто приносили жертвы или молились. Пеан, боевая песня, которую регулярно распевали непосредственно перед началом сражения, изначально был гимном, обращенным к божеству.
Одной из немногих норм в обращении с врагами было то, что побежденная сторона должна была просить выдать тела своих павших воинов, тем самым признавая свое поражение. Кроме того, победитель мог воздвигнуть на поле боя так называемый «тропей» (tropaion), знак победы, чтобы объявить о своем успехе. Обычно это был деревянный шест, на который вешали часть захваченного оружия, а также снабжали надписью, свидетельствующей о победе. Именно отсюда произошел известный нам термин «трофей». Богов же благодарили, отдавая некоторую часть – вероятно, около десятины – захваченного добра их храмам.
Очень типичной чертой для греческой военной системы архаического и классического периодов было неумение штурмовать хорошо укрепленные города. Вплоть до IV века почти не было средств для прямого штурма. Длительные осады обходились ополченцам дорого, поскольку они не были профессиональными воинами и должны были зарабатывать на жизнь мирным ремеслом. Особенно актуально это было для крестьян. Однако зачастую единственным способом взять крепость была осада, позволявшая заморить ее защитников голодом, если только не удавалось подкупить или склонить к предательству кого-либо из них. Трудности, с которыми неизбежно сталкивались осаждающие, например, позволили афинянам во время Пелопоннесской войны (431–404 годы до н. э.) отступить за так называемые «Длинные стены», которые связывали город с портом Пирей, не позволив, таким образом, взять город в блокаду и пополняя запасы по морю. Впрочем, афинянам пришлось заплатить высокую цену за возможность укрыться в городе, поскольку из-за большой скученности, неизбежно вылившейся в плохие гигиенические условия, 430-429 годах по городу прокатилась эпидемия заразы, которую постфактум назвали чумой (в действительности, судя по данным ДНК-исследований, это был брюшной тиф).
Александр Македонский, пожалуй, одна из самых знаменитых личностей античного мира, да и всего военного дела. К 30 годам он уже сумел покорить огромные территории и создать мировую державу очень сильно повлиявшую на весь дальнейший ход истории. Но для таких побед мало одного лишь гения полководца, необходимо ещё и наличие хорошо обученного и дисциплинированного войска. И в основном военные успехи Александра базировались на двух составляющих – наступательная мощь фаланги сариссофоров и сокрушительные удары конницы гетайров. В ходе сражения эти два вида войск действовали как единый механизм, представляющий собой молот и наковальню. Фалангиты сковывали врага фронтальным боем, а кавалерия подобно молоту наносила сокрушительные удары в самые уязвимые части вражеских войск. Но это лишь упрощённый вариант македонской тактики Александра, которую зачастую описывают в различных источниках. На практике же всё обстояло куда как сложнее.
Огромную роль, пусть и не настолько заметную как сариссофоры и кавалерия, на поле битвы играли гипасписты, или щитоносцы. Это было особое пешее подразделение численностью в 3000 воинов среди которых особо выделялись личные гвардейцы царя (basilikoi hypaspistes), которые были сформированы в агему. По сути это был своего рода спецназ македонской армии. Во время боя гипасписты находились на правом фланге, и в основном их задачей было прикрытие фаланги, но конечно не только лишь это. Гипасписты являли собой довольно гибкое подразделение способное выполнять самые различные задачи: обходные манёвры, засады, штурм городских стен, удары в лагерь противника и т.д. И именно гипасписты стали прародителями и основой элитного корпуса «серебрянных щитов» - аргираспидов.
В предверии индийской кампании Александра гипасписты были переформированы в корпус аргираспидов, который окончательно закрепил за собой звание элитного подразделения. И именно в индийском походе щиты этих воинов стали покрывать серебром как отличительный знак. По некоторым предположениям серебром покрывались и части их доспехов. Римский историк Квинт Курций Руф сообщает, что накануне похода Александр «выдал воинам посеребрённые щиты, позолоченную упряжь для лошадей и доспехи, украшенные золотом и серебром». Скорее всего это было желание Александра наградить своих гвардейцев за подвиги в многочисленных боях и годы верной службы.
Гипаспист
Но даже после такого преобразования корпуса в исторических хрониках всё ещё можно встретить термин «гипасписты». Однако же в данном случае речь идёт о тех воинах, что были призваны Александром на замену ветеранам – аргираспидам, служившим в армии ещё со времён отца полководца Филиппа II. Нам точно известно, что во время похода через Гидрозийскую пустыню в Дрангиану македонского полководца сопровождали как гипасписты, так и аргираспиды, ведомые Антигеном и Кратером. В 324 г. до н.э. в Описе аргираспиды были официально демобилизованы и вместе с командирами вернулись наконец домой в Македонию. Гипасписты же продолжили службу в армии в качестве царских гвардейцев под началом регента Пердикки (прасихоспаде) вплоть до смерти Александра.
Что касается организации, экипировки и вооружения аргираспидов, то она существенно не изменилась. Это так же оставались 3000 воинов, подразделявшиеся на три хилиархии по 1000 бойцов в каждой и шесть пентакосиархий по 500. Всего в подразделении было девять офицеров высшего звена. Согласно Курцию, хилиархов выбирали из наиболее достойных и проявивших себя на поле боя воинов. Хотя безусловно некоторых офицеров мог назначать и непосредственно сам полководец. В отличие от основной части македонского войска – подзетайров и астетайров, выполнявших роль фалангитов, аргираспиды не были вооружены сариссами, которые в значительной степени сковывали бы их потенциал в бою. Их вооружение было схоже со снаряжением поздних греческих гоплитов. Шлем фригийского типа, линоторакс с птеригиями, что обеспечивали как надёжную защиту, так и мобильность, круглый выпуклый щит (аспис), который зачастую ошибочно именуют «гоплоном», копьё «дори» и прямой обоюдоострый меч «ксифос». Так же часто воины носили поножи. Роль серебряных щитов на поле боя была подобно гипаспистам – прикрытие фаланги и различные боевые задачи, зависящие от ситуации.
Так же весьма примечательны сведения и о возрасте аргираспидов. Вот что пишет о них Плутарх о битве при Паратакене в 317 г. до н.э. «Эвмен, как человек, испытавший превратности судьбы, обдумывал различные планы, но, ни на что не решившись в присутствии друзей, стал строить войско. Он призывал к храбрости греков и варваров и сам слышал ободряющие клики македонской фаланги и аргираспидов, что враг не выдержит их натиска. Ведь это были самые старые солдаты Филиппа и Александра, своего рода атлеты на войне, никогда еще не отступавшие в битве; среди них никого не было моложе шестидесяти лет, а многие достигли семидесяти…». И поверьте, в свои 60-70 лет это были не дряхлые старички! Постоянные походы, тренировки, сражения и, как бы мы сейчас сказали «здоровый образ жизни» превратили этих воинов в настоящую элиту военного дела. Собственно, это и подтверждается историческими хрониками. Где бы не упоминались «серебряные щиты», они неизменно доставляли массу проблем своим врагам. Вот такие боевые старички античности. А теперь посмотри на себя в зеркало в свои-то…. Впрочем сейчас не об этом ))
Да, за годы и даже десятилетия войн и сражений «серебряные щиты» не раз подтверждали свой особый статус элитного подразделения, надёжно зарекомендовав себя как дисциплинированных, стойких и чрезвычайно умелых воинов. Они много раз на деле показывали, что способны держать удар противника даже в крайне тяжёлых обстоятельствах. И до самой смерти Александра их верность и преданность никогда не подвергалась сомнению. Но вот после смерти великого завоевателя аргираспиды были-таки втянуты в междоусобные разборки его полководцев – диадохов. «Серебряные щиты» принимали прямое участие в заговоре и убийстве Пердикки (прастихоспаде), и даже воевали под руководством Эвмена из Кардии, бывшего секретаря Александра против Антигона Одноглазого. Но Антигону удалось нейтрализовать аргираспидов в этой войне. После битвы при Габиене в 316 г. до н.э. он захватил их обоз, в котором помимо всех их богатств находились так же и семьи этих воинов. В итоге, в обмен на обещание вернуть богатства и отпустить всех родственников, аргираспиды согласились выдать Одноглазому своего полководца Эвмена.
Серебряные Щиты
Соственно с этим одноглазым чёртом и связано падение «серебряных щитов». Казнив Эвмена, а после и ещё нескольких видных офицеров Антигон, не доверявший этим воинам, начал методично от них избавляться. Он стал рассылать их небольшими группами в самые различные уголки бывшей империи, дабы избежать их потенциальных восстаний под единым началом. Ведь они всё ещё оставались грозной силой. Предполагается что большая часть аргираспидов была отправлена в Архозию, где все они в итоге и сложили головы в бесконечных локальных конфликтах.
Но всё же славное имя «серебряных щитов» не кануло в Лету. После завершения войн диадохов, корпус с таким же названием появился в армии Царства Селевкидов, правители которого называли себя прямыми продолжателями дела Александра Македонского. Однако помимо названия и отличительных знаков в виде посеребрённых щитов и доспехов, у селевкидских воинов было мало общего с их македонскими предшественниками. Новый корпус насчитывал 10 000 воинов, которые скорее всего были вооружены сариссами на македонский манер. В отличии от гвардейцев Александра основу селевкидского корпуса составляли не ветераны битв, а молодые люди – набираемые преимущественно в Сирии и Месопотамии, где концентрация греко-македонского населения и была самой высокой.
Но вот говорить об их активности или тем более элитарности этого подразделения в армии Селевкидов совсем не приходится. Сохранились лишь немногочисленные сведения об их участии в битвах с элитными фалангитами Птолемея IV в битве при Рафии в 217 г. до н.э. А также в противостоянии римлянам при Фермопилах и при Магнезии в 191 – 190 г. до н.э. Но никакой решающей роли «серебряные щиты» в этих битвах уже не сыграли. Напротив, все три сражения были проиграны селевкидской армией.
Воины царства Селевкидов
Следующее упоминание аргираспидов мы находим у Полибия, когда он описывал военный парад в Дафне, пригороде Антиохии в 166 г. до н.э. организатором которого был Антиох IV. Историк описывает участие 5000 аргираспидов экипированных «по-македонски», и 5000 «мужчин в расцвете сил», снаряжённых на римский манер. Неудивительно, что Антиох, проведший практически всю молодость в Риме, восхищался римскими военными традициями и намеревался провести военные реформы селевкидской армии на римский манер. Но после смерти царя и общего упадка государства Селевкидов теряются и сведения о «серебряных щитах».
И последнее упоминание «серебряных щитов» мы находим уже в позднем Риме. Император Александр Север, правивший в III в н.э. подражая Александру Македонскому так же имел в своей армии отряд носивший название аргираспиды. Более того, стараясь очевидно даже превзойти македонян он создал ещё более элитный отряд, называвшийся хрисаспиды, или «золотые щиты». Но практически ничего об этих отрядах и их особой роли в римской армии нам неизвестно. Скорее всего это была лишь дань моды и тень славы своих македонских предшественников. Так что и в этом плане Александр, а вместе с ним и его воины, вновь остались уникальными и непревзойдёнными.
Говоря о битвах Александра Македонского, мы в первую очередь подразумеваем фалангу. А говоря о фаланге — пику-сариссу. Как менялось это оружие, как использовалось и почему в итоге пропало с полей сражений — в нашем материале.
Во времена Александра
Македонская фаланга в том виде, в котором мы её представляем, окончательно оформилась при Филиппе II. Хотя вполне вероятно, основа была заложена ещё Александром II. Можно сказать, что это была военная революция своего времени, поскольку македонская фаланга хоть и черпала корни в греческой, но уже существенно от неё отличалась. Греческие гоплиты были вооружены копьями и большими щитами (известными как «аргивские щиты»), в то время как македонский фалангит имел при себе пику — и более компактный (60 см в диаметре против 90 у аргивского) щит‑аспис.
Ключевым отличием сариссы от греческого копья были её длина и наличие металлического противовеса на другом конце древка. Впрочем, длина менялась на протяжении истории. При Филиппе II и Александре III (да, именно такой порядковый номер был у Великого) длина сариссы достигала 12 локтей, что на наши деньги — примерно 5,3 метра. Историк Арриан измерял сариссу ступнями и утверждал, что её длина равняется 16 — то есть 4,9 метра. Греческий автор Асклепиодот Тактик писал, что длина македонских пик колебалась от минимальной в десять локтей (4,62 метра) до максимальной в 12 локтей (5,3 метра). Однако он также отмечал: сариссы воинов, стоявших в шеренгах со второй по пятую, могли быть длиннее, чем у воинов, стоявших в первой, — это позволяло сделать фронт из наконечников однородным.
Вероятно, именно это его замечание породило популярную у авторов XIX века гипотезу о разной длине копий у воинов одной фаланги. Современные специалисты эту точку зрения не разделяют, так что мы можем предположить, что средняя длина македонской сариссы составляла чуть более пяти метров.
Деградация тактики
Судя по всему, в течение войн диадохов, последовавших за смертью Александра Македонского, традиционный облик эллинистической фаланги претерпел изменения. Уже в III веке до н. э., когда Клеоним Спартанец в 274 году осадил Эдессу, среди защитников города присутствовали сариссофоры, сражавшиеся копьями длиной в 16 локтей, то есть 7,4 метра. Таким образом, длина пики существенно выросла по сравнению с образцами времён походов Александра.
Возникает вопрос: а зачем? Давайте разбираться.
Во время войн Филиппа II и Александра основными противниками македонцев были: греческая фаланга, персидская армия (где, к слову, также присутствовали греческие наёмники) и войска различных племён, с которыми македонцы вступали в схватку. Ни один из этих противников не имел в своём арсенале чего-то, что хотя бы напоминало сариссу по своему тактическому назначению. Однако Александр умер, его империя распалась, и в ходе войн диадохов традиционные македонские фаланги начали сражаться друг с другом. И для того, чтобы избежать тактического тупика, логичным решение было удлинить сариссы и тем самым получить преимущество над врагом, использующим схожее построение.
Можно сказать, что это была локальная гонка вооружений, — всё в итоге зависело от мускульной силы солдат и предела прочности самого оружия. Это, как ни странно, приводило к тактической деградации фаланги, которая всё меньше и меньше могла маневрировать на поле боя и всё чаще использовала оборонительную тактику.
В ходе битвы при Магнезии в 190 году до н. э. боевой порядок царя Селевкидов Антиоха III, согласно Аппиану, стоял на месте и имел глубину построения в 32 шеренги, в то время как при Александре он строился в 16 шеренг. И это при том, что армия Антиоха превосходила численностью римлян и пергамцев, что вполне благоволило наступательной тактике.
У македонского царя Филиппа V, также воевавшего с римлянами, обнаружились те же самые проблемы. Согласно Титу Ливию, его строй был неповоротлив, длинные сариссы оказались крайне неэффективными против римского манипулярного построения, и фактически, по словам того же Ливия, от фаланги мог быть толк лишь тогда, когда она формировала нечто вроде частокола. Кроме того, римляне довольно скоро наловчились ломать греческие сариссы, тем самым окончательно умножая их боевые качества на ноль.
В 197 году до н. э. родосцы сошлись в бою с македонцами у Алабанды, что в Малой Азии. Ядром македонской армии была фаланга в 500 человек, и родосцы ничего не могли с ней поделать, пока её боевые порядки были защищены. Однако, когда вспомогательные македонские отряды были рассеяны и фаланга осталась в одиночестве, она из-за непомерной длины пик в буквальном смысле не смогла перестроиться для защиты, рассыпалась и обратилась в бегство. Сама. Ошибка 404, ваша фаланга не найдена.
А затем, в том же 197 году, состоялась битва при Кеноскефалах. Судя по всему, жизнь ничему не научила македонцев, поскольку, как сообщает Тит Ливий, они приволокли настолько тяжёлые пики, что с ними можно было только стоять. Это сражение считается актом окончательного торжества римского «шахматного» построения над монолитным строем греческой фаланги, которая уже не одно десятилетие переживала медленную деградацию.
После падения эллинистических государств сарисса перестала упоминаться античными авторами, хотя, безусловно, это не значит, что она фактически исчезла из армий. И поэтому совсем не случайно, что во время Митридатовых войн в I веке до н. э. сариссы вдруг обнаружились у воинов Понтийского царя. Впрочем, об их длине нам ничего не известно.
Не только фаланга
В армии Александра Великого пикой владела не только пехота, существовали также и конные сариссофоры. Их пика называлась ксистон, и её длина составляла от 3,5 до 4,5 метра. Ещё более короткие сариссы — 2-2,5 метра длиной — носили «щитоносцы»-гипасписты. В 328 году до н. э. в результате ссоры Александр убил своего друга и военачальника Клита, причём сделал он это в собственном шатре при помощи пики, которую выхватил из рук у стражника-гипасписта. Это косвенно подтверждает наличие коротких сарисс в войске царя, поскольку страже было бы физически невозможно нести службу внутри царского шатра с копьями длиннее 2-2,5 метра в руках.
Ещё один случай fatality при помощи сариссы в исполнении Александра нам встречается в 324 году, когда царь прибыл в город Сузы и обнаружил там полный бардак, вызванный халатностью тамошнего наместника Оксафра. Сложно сказать, действительно ли провинился сатрап или его казнь была лишь частью спланированной кадровой чистки, однако, согласно преданию, царь лично пронзил его сариссой. Естественно, вряд ли это была длинная пика фалангита или даже ксистон. Вероятнее всего, Македонский снова «стрельнул» табельное оружие у кого-то из своей личной охраны.
Что и говорить, боевой путь сариссы был насыщенным и ярким. Целая эпоха завоеваний и блестящих побед Александра Македонского связана с её применением на поле боя. Прошло немало времени, прежде чем пика-сарисса перестала отвечать новым вызовам и из оружия победы превратилась в оружие обороны. А вскоре македонское копьё сменили более совершенные клинки, приспособленные к новой тактике и новому времени.
Во времена Филиппа фундаментом македонского войска стали фаланга и кавалерия. Причём мы доподлинно не знаем, в какой момент произошёл этот качественный скачок от старой македонской армии, опиравшейся на довольно паршивую по меркам греческого мира лёгкую пехоту, к военным реформам, которые провёл царь.
Диодор — первый источник, указывающий на эти изменения, — относит их к началу царствования Филиппа.
Из чего же состояла царская армия? Во-первых — фаланга. Как нам известно, боевые порядки времён Филиппа и Александра были вооружены пиками-сариссами и мечами и имели элементы защиты, включавшие щит, шлем, металлический нагрудник и составной льняной доспех-линоторакс. Кроме того, в македонской армии существовали подразделения гипаспистов — «щитоносцев», которые были вооружены более короткой сариссой, нежели фалангиты, и могли взаимодействовать как вместе с фалангой, так и абсолютно автономно.
Филипп также обладал, пожалуй, сильнейшей кавалерией среди всех правителей грекоговорящего мира. Это была тяжёлая конница, ядром и образцом для которой служил элитный отряд гетайров — «товарищей» — конной гвардии царя. Задачей конницы было не только сражаться со всадниками, но и атаковать фланги неприятельской армии, а также наносить быстрые удары в прорехи во вражеских построениях.
Различные корпуса должны были взаимодействовать друг с другом в бою, дополняя и усиливая друг друга. Так, Филипп — как впоследствии и Александр — любил с фланга наносить конный удар по вражескому отряду, скованному лобовым столкновением с македонской фалангой. Обычно это имело сокрушительный эффект. Другим приёмом, который Александр позаимствовал у отца, была идея сосредоточения крупных сил на одном из флангов для того, чтобы затем нанести неприятелю мощный акцентированный удар.
И, если пристально взглянуть, македонская «военная революция» не предложила ничего радикально нового. Это были всё те же «три кита» любой греческой армии: тяжёлая пехота, лёгкая пехота и конница. Но, если в армиях греческих государств главную роль всё-таки играла тяжёлая гоплитская пехота, а конница и лёгкие пехотинцы имели сугубо вспомогательные роли, Филипп сделал их полноценными игроками на поле боя и развил тактический потенциал этих видов войск.
Македонская тяжёлая пехота была лучше греческих гоплитов за счёт более длинных копий (четыре — шесть метров против двух у греков) и выучки. Лёгкая пехота была, в сущности, элитой, а не сбродом «с бору по сосёнке». Наконец, кавалерия также имела лучшую выучку, более тяжёлое вооружение и могла при необходимости атаковать даже пехоту — немыслимая вещь для классической греческой конницы.
Гений Филиппа был в том, что он взял всё самое лучшее от греков — и вывел это на качественно новый уровень. Таким образом, македонскую «военную революцию» более уместно было бы назвать «военной эволюцией».
Первый блин
Спустя год после восхождения на престол Македонии, в 358 году до н. э., Филипп II вступил в свою первую серьёзную войну. Попутно потренировавшись в смертоубийстве на племенах пеонов, он двинулся в Верхнюю Македонию, чтобы раз и навсегда выгнать прочь обосновавшегося там как у себя дома иллирийского царя Бардила.
А тот взял да не испугался — и с чего бы?
Бардил уже бил македонцев, и бил смертным боем: всего-то год назад он отправил к Харону 4000 солдат прежнего македонского царя Пердикки III. А чтобы им не так грустно было маршировать до переправы через Стикс, послал с ними и самого Пердикку. Именно эта военная катастрофа сделала для всего греческого мира две судьбоносные вещи: во-первых, снова открыла на македонской бирже труда вакансию «царь», а во-вторых, наглядно показала всю ничтожность македонской военной организации.
У Филиппа был год, чтобы провести работу над ошибками, и теперь он шёл сдавать экзамен. «На бумаге», впрочем, всё выглядело достаточно неоднозначно. Собрав едва ли не всё боеспособное население, свежеиспечённый македонский царь смог выставить в поле 10 000 пехотинцев и 600 всадников. У Бардила были те же 10 000 пехотинцев, а всадников — лишь на сотню меньше. Впрочем, иллирийский царь отнёсся к этому недостатку со всей серьёзностью и выстроил свою пехоту большим квадратом, чтобы избежать неожиданной атаки македонской кавалерии. Филипп всё видел и решил, что при таком построении лучшие войска неприятеля практически наверняка окажутся в самом центре квадрата, в то время как на краях будут стоять те, что поплоше. А значит, по ним и надо бить!
Сам Филипп, напротив, усилил не центр своей армии, а правый фланг — он выставил там отборную пехоту. Именно правый фланг македонской армии первым подался вперёд, в то время как левый фланг и центр двигались с небольшим опозданием — так, чтобы вместо перпендикулярной линии получилась диагональная. Конница же шла ещё правее — она должна была вступить в бой в строго отведённый для этого момент.
И вот отборная пехота Филиппа начала давить на левый край иллирийского квадрата — как раз туда, где стояли далеко не лучшие солдаты Бардила. Иллирийский центр и рад был бы как-то помочь — но он уже скован боем с подошедшими войсками македонского центра и левого фланга. Правый фланг Филиппа всё усиливал давление на угол квадрата — и тот начал крошиться.
Помните про македонскую конницу? Ту самую, которая не должна была вступать в бой до определённого момента? Так вот — это был как раз он. Тяжеловооружённые македонские всадники буквально вклинились в прорехи иллирийских порядков. Квадрат больше не крошился — он разваливался на куски. Дальше была просто бойня.
Впоследствии македонцы заключили с побеждёнными мир, по условиям которого иллирийцы оставили Верхнюю Македонию навсегда.
Тактика, применённая Филиппом, и убедительность победы косвенно указывают на то, что это была уже новая македонская армия, качественно отличавшаяся от той, которую привёл ещё какой-то год назад Пердикка III.
Диодор считал, что уже тогда на поле боя присутствовала фаланга, однако, скорее всего, в своём законченном виде она появилась позднее, после ряда экспериментов.
Тогда кто стоял на правом фланге? Классические гоплиты?
Это вряд ли, по крайней мере, если говорить о каком-то существенном их количестве. Македония того времени — дыра дырой, нищая окраина греческого мира, которая попросту не могла себе этого позволить. Особенно когда всего-то год назад уже потеряла одну армию вместе с царём, что автоматически ударило по экономике и без того небогатого царства. Вполне вероятно, что Филипп привёл на поле боя войска, которые могли быть промежуточным звеном между классическими греческими гоплитами и будущей македонской фалангой. Они были явно тяжелее привычной для Македонии лёгкой пехоты и практически наверняка пытались моделировать греков, однако в плане вооружения представляли собой более бюджетный вариант и брали выучкой и слаженностью действий.
Тем не менее Филипп с самого начала уделял большое внимание отработке манёвров и дисциплине — об этом свидетельствует слаженность действий македонской армии уже в первом крупном сражении, которое дал царь.
Справедливости ради, концентрация большого количества высококачественных войск на одном фланге не была новинкой — такое делал, например, фиванский стратег Эпаминонд, у которого Филипп позаимствовал очень много. Но вот действия конницы, её ударная тактика — это было что-то новое.
Первый ком
Расширив границы государства и заявив о себе, Филипп довольно скоро стал видной политической фигурой и со временем оказался втянут в терзавший Грецию конфликт, известный как Третья Священная война. Мы не будем углубляться в перипетии этого конфликта — они имеют второстепенное значение для данного материала, а сама война, без сомнения, достойна отдельной статьи.
Если вкратце, то Фессалийский союз воевал против Фокидского союза. А внутри самой Фессалии был такой город Феры, которым управляли марионеточные тираны, подконтрольные фокидянам. Тираны пытались подминать под себя другие города Фессалии, в частности город Лариссу. И тогда аристои, «лучшие люди» Лариссы, обратились за помощью к Филиппу II Македонскому. Царь во главе армии пошёл в Фессалию и нанёс тиранам и их союзникам пару болезненных поражений, после чего владыки Фер срочно запросили помощь у Фокиды. Помощь подоспела: разбираться с дерзким македонцем пришёл сам стратег Ономарх, который рулил в Фокиде всеми вопросами. С собой он привёл 20 000 пехотинцев, пятьсот всадников и несколько камнемётных машин — довольно внушительные силы.
И здесь случилось кое-что важное: Филипп дважды потерпел от фокидян поражение. О первой схватке практически ничего не известно, однако тот факт, что затем состоялось ещё одно сражение, указывает на то, что македонская армия не была разбита. Что касается второй битвы, то её детали нам известны благодаря жившему во II веке уже нашей эры Полиэну, который, надо полагать, имел доступ к соответствующим источникам и описаниям.
Ономарх построил свою армию на равнине, но спиной к холмистой гряде, по форме напоминавшей полумесяц. То есть с самого начала занял оборонительную позицию и решил действовать «вторым номером», отдав инициативу македонянам. Почему? Странное поведение для человека, накануне выигравшего бой.
Очевидно, что это не была убедительная победа, и, скорее всего, она досталась большой кровью или как минимум с трудом. И фокидский стратег извлёк из неё определённые уроки.
Что давало такое построение? Правильно — естественную защиту тыла и флангов, не позволяло окружить. Помните, как македонская конница дала прикурить иллирийцам, ударив им во фланг? Судя по всему, Ономарх тоже видел её в деле и сделал выводы. Выйти на равнину и атаковать — значит открыть фланги для атак вражеской конницы, противостоять которой фокидские всадники не могли.
Что ещё? Пехота. Оборонительная тактика могла свидетельствовать и о том, что у фокидских гоплитов в первом бою возникли сложности при лобовом столкновении с македонской пехотой. А это, в свою очередь, могло значить, что у македонцев появилась фаланга с сариссами, более длинными, чем греческие копья. В этом случае встать у подножия холма, на который можно было бы отойти в случае форс-мажора, — вполне здравое решение, ведь фаланге будет тяжело подниматься в гору. В любом случае, это лишь предположение и доподлинно мы не знаем. Что мы знаем точно, так это то, что свои камнемётные машины Ономарх поставил на холме, укрыв их до времени от взора неприятеля.
Бой, как и предполагал стратег, начали македонцы. Они двинулись вперёд, и лёгкая пехота Филиппа, шедшая впереди фаланги, принялась обстреливать фокидских гоплитов. Фокидяне подались назад и стали подниматься по холму, всем своим видом демонстрируя отступление. Македонская фаланга двинулась было за ними, однако тотчас же попала в радиус обстрела осадных машин, установленных на холме. И они открыли огонь. Неся существенные потери от летящих с холма камней, македоняне пришли в замешательство, их движение застопорилось, и тогда, повинуясь сигналу своего стратега, фокидская фаланга развернулась и двинулась в контратаку вниз по склону холма.
Лишь ценой больших усилий и немалых жертв Филиппу II удалось вывести свою армию из этой ловушки и избежать разгрома. Это было болезненное поражение, однако оно не изменило главного: македонцы проиграли не более сильному, а более хитрому врагу. И враг этот пошёл на хитрость как раз потому, что чувствовал свою слабость. В конечном счёте, даже это поражение косвенно показало, что при равных условиях македонская армия была сильнее среднестатистического греческого войска.
Реванш
В конце весны следующего 353 года до н. э. македоняне вернулись в Фессалию. Теперь у Филиппа с союзниками было в сумме 20 000 пехоты и 3000 всадников, и во главе этого войска царь двинулся прямо на Феры. Ему навстречу вновь выступил Ономарх, у которого было 20 000 пехоты и 500 всадников. Кроме того, ему на помощь спешили афиняне.
В этой ситуации Филипп должен был форсировать события и сам навязать противнику битву, чтобы убить одним выстрелом двух зайцев: не дать своим врагам соединить силы и вынудить Ономарха сражаться именно на такой местности, где македонский царь мог бы в полной мере реализовать своё преимущество в коннице. В итоге Филипп встал на прибрежной равнине, на полпути между легендарным Фермопильским проходом и Ферами. В историю это место вошло как Шафранное (Крокусовое) поле.
Теперь у Ономарха не было приоритета в выборе позиции. Единственное, что он мог сделать, — это развернуть порядки своего войска так, чтобы правое крыло, где находился он сам, упиралось в море. Однако это не спасло — македонская фаланга взломала строй его гоплитов, после чего конница Филиппа буквально разорвала левое крыло фокидской армии и вышла стратегу в тыл. Фокидяне оказались прижатыми к морю — совершенно безнадёжная ситуация.
Потери были тяжелейшие — до 6000 человек, включая самого Ономарха, ещё 3000 были взяты в плен.
Главный бой жизни
Поразительно, но для человека, проведшего половину жизни в военных походах, Филипп дал на удивление мало больших полевых сражений. В сущности, следующая масштабная битва, описание которой нам доступно, произошла спустя многие годы. Это было знаменитое сражение при Херонее, окончательно утвердившее власть Македонии над Грецией. Той самой Македонии, которая ещё недавно представляла собой нищую периферию эллинистического мира.
Афины и Фивы сформировали коалицию греческих государств с целью остановить вторжение Македонии в Центральную Грецию. Двум противоборствующим армиям было суждено сойтись в бою в начале августа 338 года до н. э. у деревеньки Херонея, недалеко от Фив. Это было ключевое сражение в военной биографии Филиппа II.
Диодор говорит нам, что македонская армия превосходила противника числом, была лучше обучена и готова к бою. А также, что юный Александр возглавил решающую атаку македонцев. Марк Юниан Юстин, напротив, утверждает, что численным превосходством обладали греки, однако первенство в качестве войск также отдаёт македонцам. Диодор сообщает, что у Филиппа было 30 000 пехотинцев и 2000 всадников, но ничего не говорит о греках. Позднейшие исследователи, на основании косвенных данных, пришли к мнению: у греков могло быть до 35 000 человек, причём 2/3 их войска составляли афиняне и фиванцы. Что касается конницы, то, скорее всего, она численно (и качественно) уступала македонской.
Греческие порядки растянулись в ширину на три километра — так, чтобы один фланг упирался в поселение, а другой — в реку, которая, согласно Плутарху, даже летом была полноводной. Более того, течение реки в том месте образовывало угол, что позволяло грекам развернуться и попытаться окружить македонцев в ходе контратаки. Казалось бы, идеальная оборонительная позиция.
Перед Филиппом стояла довольно сложная задача: придумать, как развернуть греков, чтобы они сдвинулись со своей позиции и оголили фланги. Царь, как и всегда, занял место на правом крыле своей армии — против афинян; Александр командовал левым и противостоял фиванцам, которых на тот момент считали лучшими воинами Греции.
Плутарх сообщает, что сражение начал Александр, атаковавший элитный «Священный отряд» фиванцев. Нечто подобное утверждает и Диодор, тоже отдавший первенство Александру. Но здесь важно учитывать один момент: оба автора жили существенно позднее описываемых событий, когда деяния Александра были известны всему миру и, без сомнения, масштаб его фигуры затмевал дела его отца. Так что, отдавая «первую скрипку» юному тогда ещё Александру, они вполне могли тем самым просто постфактум подчеркнуть его таланты.
С другой стороны, мы помним, что фланги греческого войска были надёжно защищены естественными преградами. На начальной стадии битвы атаковать можно было только в лоб. Лобовая атака конницей против пехоты — и в особенности против отборного «Священного отряда» — дело крайне рискованное, даже для отлично выученных македонских всадников. Более логичным был бы сценарий, при котором сначала атаковала бы македонская фаланга, которая должна была потеснить неприятельский строй и создать условия для кавалерийской атаки. В этом случае удар Александра никак не мог быть первым.
А что творилось на другом фланге — том, где находился сам Филипп? Как сообщает нам Полиэн, царь предпринял хитрость: видя, что неприятель хуже организован и уступает в численности македонским воинам, он максимально растянул фронт своей фаланги, чем вынудил афинян сделать то же самое. Это может косвенно подтверждать слова Диодора о том, что македонцев всё-таки было больше.
Вытянув и тем самым ослабив неприятельский строй, Филипп сначала вступил с афинянами в первичный контакт, а затем симулировал отход, явно выманивая греков на себя. В итоге левый фланг греческого войска бросился преследовать македонцев, сдвинулся вперёд — и сломал монолитность оборонительных порядков. Более опытные и умелые фиванцы остались стоять на месте и удерживать позицию. Между войсками союзников образовался зазор — и именно туда, в эту брешь, бросилась кавалерия Александра. Вот когда царевич мог атаковать «Священный отряд»! Не самоубийственно в лоб в начале битвы, а сейчас, когда вражеское войско развалилось на две части и край фиванских порядков, прежде прикрытый афинянами, оказался оголённым.
А как македонская конница умела бить по вражеским флангам, мы уже знаем. Филипп же, в свою очередь, прекратил ложный отход и двинулся в контратаку, опрокинув и разгромив афинян.
Афиняне в тот день потеряли тысячу убитыми и две — пленными, насчёт фиванцев точных данных нет, хотя наверняка их потери также были существенными. «Священный отряд» был перебит поголовно.
Получается, что Александр не сыграл «первую скрипку» в битве, а попросту добросовестно следовал инструкциям, полученным от отца? Столь сложный план никак не мог быть импровизацией — слишком согласованными были действия войск царя и царевича, слишком высокой могла быть цена ошибки. Для достижения победы план должен был сработать как часы. Он и сработал.
Удивительно, но если смотреть на последующие сражения Александра с этой точки зрения, то за каждой битвой словно бы маячит тень Филиппа. Вновь и вновь — фланговые удары, «косое» построение, где один из флангов заметно сильнее другого, вновь атаки тяжёлой конницы и чётко скоординированные действия различных родов войск. Александр оказался прилежным учеником своего отца.
Когда решили построиться в фалангу а половина народу красуется и пришла без копий
Командная, она же знаменосная группа, альфачь со штандартом, гудком, телохранителями и убервойнами
Далее группа стрелков с командиром
Бомжи союзники - с фалькатами, которые встали на острие атаки, перед фалангой и очевидно сдохнут первыми
Ещё один считающий себя неуязвимым, вышедший вперёд строя
Дед который всех достал
Которого пригласили из уважения
В фалангу не поставили но он все равно п@здит
Общий масштаб трагедии
Мозг уплыл(((
В фаланге 81 солдат, смешение эпохи бронзового коллапса (и немного перед ним), а также сарисофоры Филиппа (отца Александра) - куда без них, и античных гоплитов 6-7 в. до н. э.
