Сегодня мы расскажем вам удивительную историю этой программы — от идеи до глобального открытого проекта.

1️⃣Всё началось в компании Sun Microsystems (позже приобретённой Oracle). Слепой программист Марк Мулкахи (Marc Mulcahy), работавший там, не просто пользовался технологиями — он решил их улучшить.

2️⃣Марк создал первый рабочий прототип Orca: инструмент, который озвучивает элементы интерфейса и поддерживает шрифт Брайля, давая доступ к графическому рабочему столу Linux.

3️⃣Его идея легла в основу проекта, которым затем занялось Accessibility Program Office (APO). 3 сентября 2006 года вышла первая официальная версия Orca — важный шаг к инклюзивности в мире открытого ПО.

4️⃣В 2010 году Oracle приобрела Sun Microsystems. Многие разработчики, работавшие над компонентами доступности GNOME (включая основного сопровождающего Orca Уилли Уокера), потеряли работу. Казалось, будущее проекта под угрозой.

❕Но Orca не исчез — его подхватили волонтёры. Энтузиасты со всего мира продолжили развивать скринридер, сохраняя его открытым и доступным.

Вскоре к проекту присоединилась компания Igalia: она наняла одного из ключевых разработчиков — Джоанни Диггс (Joanie Diggs) и начала оказывать системную поддержку.

Сейчас Orca — это:

📌бесплатный и открытый проект в рамках экосистемы GNOME;

📌инструмент, использующий синтез речи и шрифт Брайля для навигации по интерфейсу;

📌решение, которое помогает незрячим и слабовидящим пользователям полноценно работать в Linux: писать код, управлять файлами, пользоваться браузерами и приложениями;

📌символ того, как технологии могут быть инклюзивными: его создавали люди с нарушениями зрения для людей с нарушениями зрения.

История Orca — не просто хроника разработки ПО. Это рассказ о:

🔹силе сообщества: когда коммерческая поддержка исчезла, волонтёры сохранили проект;

🔹важности открытого кода: прозрачность позволила быстро адаптироваться и развиваться;

🔹реальных возможностях инклюзивных технологий: благодаря таким инструментам, как Orca, инженеры вроде Евгения Некрасова могут строить карьеру в IT на равных!

Orca — больше, чем скринридер. Это пример того, как личная инициатива, поддержка сообщества и вера в открытость технологий могут изменить жизнь миллионов людей!

А история Евгения Некрасова наглядно показывает, что с правильными инструментами и возможностями нет границ для таланта.

#Росмолодёжь #РосмолодёжьГранты #ЕвгенийНекрасов #ИсторияЕвгенияНекрасова#ravino_doul #ПримерДляВдохновения #ЛюдиИТМО#ПрограммированиеДляНезрячих #вITНаОщупь#ITБезОграничений#СлепыеПрограммисты #ПрограммируемВслепую#ТехнологииДляВсех #Инклюзивность#Мотивация #ДокументальныйФильмПроНезрячих

И, к слову, законы у нас если не хорошие, то вполне себе норманные. У нас сильно ситуацию портит их соблюдение, сОмосознание, чувство личной ответственности и куча пидарасов, призванных следить за их соблюдением.

Увы, но последнее - горькая правда. Столько долбаёбов довелось повстречать на руководящих постах, что аж страшно становится, если представить масштаб трагедии. По моим наблюдениям, где-то на каждого грамотного, приходится порядка девяти долбаёбов.

Ебейшая дичь, принятие которой так и не пришло, так это что "у каждого прокурора свой УПК". Казалось бы, а вот хуй - каждый дрочит так, как хочет. Кто в сухую, а кто хочет... Я по всякому могу и в сухую, и мочу.

Ну, и приведу свой пример из личного опыта. Тоже из серии "Ах эта хуйня удивительная!". Как один... пусть будет Оганесян, взял 10 млн. рублей по программе поддержки развития КФХ и прочего для постройки коровника. Прошло время, и он отчитался о целевом расходовании средств.

Поехал сотрудник администрации объект посмотреть, принять, так сказать, работу. Приезжает, смотрит и понимает, что братом его не просто так всю дорогу звали, предлагая в кафе покушоц (кафе того самого Оганесяна, к слову). Постройка-то действительно имеется по указанным координатам, вот только вместо "коровник" больше подходит "это что за хуйня такая?"

По возвращению представитель администрации первым делом писать заявление на "родного брата" принялся. Ведь "брат" мошейник оказывается! Не буду расписывать всю тягомотину, так как уже заебался пальцем в телефон тыкать. Перейду к сухим фактам.

Приехали смотреть "коровник" и убедились, что таки действительно хуйня какая-то. Запросили документы, чеки, накладные... начали вникать с коллегой. Картина маслом: покупает б/у материалы (балки, плиты и т.п.), а платит как за новые изделия.

Мы на возбуждение, прокуратура в отказ - докажите. Доводы из серии: "ткнитесь ебалом в чеки, ваша пиздаглазость", в расчёт не принимались. Проходит время, выясняем, что параллельно с коровником у Оганесяна котедж из-под земли, как хуй лешего, внезапно вылез. Не споткнитесь.

Прокуратуре похуй - докажите. Нам бы экспертизу по бетону назначить и провести, но нужно уголовное дело, но его возбудить не дают, а иной возможности получить доступ к эксперту данного направления у нас не было. Изначально. Мол, на доследственную проверку ещё такие ресурсы тратить.

Долго мы с разных сторон заходы делали, в итоге даже возможность экспертизы продавили, но прокуратура решила поставить точку: Деньги брали на коровник? На коровник. Его построили? Построили!

Вот и получилось, что всё затраченное время, силы и средства развернули в сторону пизды и направили внутрь той лохматули дружным строем, где по итогу те и сгинули. Желание служить дальше отбили окончательно. В пизду этот блядский цирк.

Еду через некоторое мимо одного придорожного кафе и вижу, вай, машина прокурора стоит. Видать с проверкой приехал к "брату". Проверить шашлык-башлык, хаш-хуяш, из крайней плоти лаваш.

Всем спасибо за внимание, высрался высказался, хуи прям у порога сваливайте, чего уж там, приму как кабачки. От комментариев воздержусь, ибо... в ответах я ограничен, сука 😂

P.S. Вот и первый пост, хотя вообще против этой вольности слабохарактерной.

5. Норм👍

6.Хз, не считал. Самые дорогие заказы - 28.12-02.01, там примерно каждый по 500-700 рублей.

7.я хз, что там промокает и где в этом дерьме молнии. Крышка на липучке, по дну идёт молния, но там промокнет, если рюкзак в лужу поставить сантиметров на 5+

8.хз, не успеваю нюхать пешеходов)

9.Вот тебе не похуй, как курьеру, кто там скуф-нн скуф, курит ли он у подъезда?

10.Ну в первой части согласен, со второй - иди в жопу. На дороге куда страшнее "профессионалы педалей". Вот если видишь придурка на шоссейнике в лосинах, то это пизда, он будет ехать как угодно, только не по знакам, световому, разметке, ПДД и здравому смыслу.

11. Ну тут хз.

12. Не моя тема, я и так был неплох)

13. Теремок 50%, за пару лет ни разу не воспользовался.

14. Вообще не понял, причем тут курьер и социальное расслоение.

15. Тупой Яндекс не умеет правильно строить маршрут на велике. Либо пиздуй по тротуару, либо ищи альтернативный маршрут на одностороннем.

16. Охуенно.

17. Поэтому не езжу по тротуару. Они все пизданутые. Даже просто ровно прямо идти не шарахаясь может 1 из 5, наверное.

18. Гаишникам плевать на всё, кроме денег.

19. Есть такое. Но мне так не везло. Достался фиг бургер,а у меня аллергия на рыбу.

20. Иногда открывают в трусах вполне себе помоложе милф. Но я просто отдаю заказ. Я хз, это типа поприкалываться или намёк, ну или вообще похуй им))

С японским кино у меня странные отношения. С одной стороны — Куросава, Одзу, Миядзаки, ну ты понял, обязательная программа любого, кто хоть как-то залезал в кино глубже стриминга. С другой стороны — у японцев такая глубокая скамейка запасных, что туда можно нырять годами и каждый раз вытаскивать что-то, о чём ты раньше даже не слышал.

Я как-то понял эту штуку случайно. Лет десять назад искал, чего бы посмотреть вечером, наткнулся на «Огни в порту» Нарусэ и сел с круглыми глазами. Думаю: подожди, это что, рядом с Одзу всё это время лежало? И почему никто не орёт об этом на каждом углу?

С тех пор у меня в голове параллельный список — японского кино, которое не входит в учебники, но которое стоит ровно того же, что и канон. Десять штук собрал. От 30-х до 2010-х, в случайном порядке. Не «топ», не «лучшее», просто — то, что я бы показал другу, если бы он сказал: «Покажи мне Японию, но не ту, которую я уже видел».

1. Подставная девушка (1933, Ясудзиро Одзу)

Если ты знаешь Одзу — ты знаешь его по поздним фильмам. Тихие семейные драмы, неподвижная камера на уровне татами, актёры смотрят прямо в объектив, музыки почти нет, всё происходит в паузах между словами.

Так вот, «Подставная девушка» — это полная противоположность всему этому. Одзу 1933 года — это другой человек. Камера двигается, как в гангстерском фильме категории Б. Стиль — чистый Голливуд тридцатых: мужчины в шляпах-федорах, женщины в белом шёлке, прокуренные джаз-клубы, боксёрские залы. На стенах висят постеры «Чемпиона» и «На западном фронте без перемен». В общем, японский Уорнер Бразерс с уклоном в нуар.

Сюжет простой — мелкий гангстер и его подруга-воровка, к ним прибивается младший братец одного парня, и сестра этого парня просит гангстера не втягивать пацана в это дерьмо. Дальше — стандартный набор: любовь, сомнения, попытка завязать.

Меня в этом фильме зацепила одна штука. Одзу буквально влюблён в Голливуд, и это видно в каждом кадре. Но при этом он уже тут, в 33-м, начинает закладывать тему, к которой будет возвращаться всю жизнь — что эта вестернизация делает с Японией. Сестра пацана, единственный «чистый» персонаж в фильме, — единственная, кто носит кимоно. Все остальные уже переоделись.

Это как смотреть, как режиссёр спорит сам с собой. И ты сидишь и думаешь: блин, человек в 33-м году уже понимал то, что многие до сих пор не понимают.

Лежит бесплатно на ютубе.

2. Гениальная вечеринка (2007, антология семи режиссёров)

Это аниме-альманах, семь короткометражек от семи режиссёров. Самое известное имя там — Масааки Юаса («Игры разума», «Ночь коротка, гуляй, девчонка»). Но смысл не в именах. Смысл в том, что это, наверное, лучший способ показать кому-то аниме, если этот кто-то всё ещё думает, что аниме — это либо «Покемоны», либо хентай.

Фильм открывается чем-то совершенно странным. Птицеподобное существо ходит по выжженной земле и жрёт сердца у каменных тварей. Одна из тварей выпускает в небо плазменный цветок, и от него по всем остальным проходят разряды молний. Я первый раз смотрел — сидел минуты три просто с открытым ртом. Сюжета там почти нет, но визуально это работает на каком-то почти музыкальном уровне.

Дальше начинается американские горки. «Шанхайский дракон» — самая «нормальная» серия, про пацана с волшебной ручкой, гигантских роботов и спасение мира. Чисто детская приключенческая штука, но сделанная с любовью. А потом тебя кидает в полностью CG-мир «Deathtic 4», потом в нарисованный от руки «Doorbell», потом в абстрактную тон-поэму «Limit Cycle», где вообще нихуя не понятно, но смотреть невозможно оторваться.

Серия Юасы, кстати, спокойнее, чем его «Игры разума». Без его обычного бешеного темпа. Просто медитация на тему жизни и смерти в каком-то сказочном пространстве.

Я этот альманах люблю показывать людям, которые говорят «аниме не моё». Обычно к третьей короткометражке они уже не говорят таких вещей.

Лежит бесплатно на ютубе.

3. Июньский змей (2002, Синья Цукамото)

Цукамото — это тот мужик, который в 89-м снял «Тэцуо: Железный человек». Если ты видел — ты знаешь, о чём я. Если нет — представь полтора часа промышленного шума, плоти, прорастающей металлом, и чёрно-белой плёнки, после которой хочется принять душ.

«Июньский змей» — это его более «спокойная» работа. В кавычках, потому что у Цукамото «спокойно» всё равно означает «нездорово». Это эротический триллер, снятый в синем монохроме, с постоянным дождём, который заливает каждый кадр. Из-за этой синевы фильм выглядит так, будто его выловили со дна аквариума.

История такая. Героиня работает на телефоне доверия. Однажды получает по почте фотографии — на них она сама, мастурбирует у себя дома. Снимал кто-то снаружи. Потом звонит шантажист — оказывается, бывший её клиент, которого она когда-то отговорила от самоубийства. И теперь он требует, чтобы она делала вещи, которые она бы сама себе никогда не позволила.

Звучит как стандартная завязка для какого-нибудь дешёвого триллера. Но Цукамото с этим материалом делает что-то странное. Он не идёт в сторону мести или экшна. Он идёт в сторону того, что героиня сама внутри себя обнаруживает что-то, чего боялась. Это не про насилие, это про то, как закрытый человек ломает свою собственную скорлупу — пусть и под чужим давлением.

Фильм местами реально неудобный. Не для всех. Но это одна из тех вещей, которые могли вырасти только в одной отдельно взятой голове.

Лежит бесплатно на ютубе.

4. Чрезвычайно личный эрос: песня любви 1974 / Extreme Private Eros (1974, Кадзуо Хара)

Это, наверное, самая дикая позиция в списке. Документалка. Но такая, после которой ты сидишь и думаешь — это вообще можно было снимать?

Кадзуо Хара — японский документалист, и его главная работа называется «Голая армия императора идёт вперёд», про японского ветерана, который преследует бывших командиров за военные преступления. Жёсткая, важная вещь. Но «Чрезвычайно личный эрос» — это другое.

Это фильм Хары о его бывшей жене. Он сам в начале говорит: я снимаю, потому что хочу быть рядом с ней. Бывшая жена уехала на Окинаву с их ребёнком, там переходит из отношений в отношения, рожает ребёнка от чёрного американского солдата, потом расстаётся с ним через три недели. И всё это под камерой Хары.

При этом сам Хара живёт в Токио с новой женщиной — Сатико, которая ещё и работает с ним над фильмом. И Сатико интервьюирует бывшую жену Хары о их отношениях. То есть нынешняя и бывшая разговаривают друг с другом про одного и того же мужика, который держит камеру.

Последние полчаса — две сцены родов. Без купюр. Я не любитель таких вещей в кино, но тут это не про шок. Это про то, что Хара буквально не убирает камеру вообще никогда. Он живёт через объектив.

Это, по-моему, одна из самых нечестных и одновременно самых честных документалок, которые я видел. Нечестная — потому что ты понимаешь, что Хара манипулирует всеми вокруг ради кадра. Честная — потому что он не пытается это скрыть. Получается какая-то новая категория этики, для которой я даже слов не подберу.

5. С возвращением, мистер МакДональд (1997, Коки Митани)

А вот тут переключаемся в совершенно другой регистр. После Хары и Цукамото — простая, тёплая, смешная комедия про то, как живой эфир радиоспектакля разваливается в прямом времени.

В Японии этот фильм огромный хит, три национальных «Оскара», все дела. За пределами Японии его почти никто не знает. И это, честно говоря, обидно — потому что Митани делает то, что в 90-х умели делать в Голливуде, а сейчас разучились. Среднебюджетная комедия для взрослых людей, без всякого экшна, без вотэтоповоротов, просто на актёрах и сценарии.

Сюжет уровня театральной пьесы. Радиодрама готовится к прямому эфиру. Главная актриса вдруг требует поменять имя её героини. Сценарист, под давлением, меняет. Потом другая актриса требует своё. Потом ещё. И ещё. Каждое изменение тянет за собой следующее, и к финалу сценарий уже не имеет ничего общего с тем, что должно было быть, а спектакль всё ещё идёт в эфире.

Фильм открывается одним длинным дублем минут на пять, в котором нам представляют всех персонажей и пространство студии. Сделано так, что ты не сразу замечаешь, что это всё один кадр. Потом замечаешь, потом думаешь — погоди, и тогда уже сидишь и смотришь на саму технику.

Это тот тип комедии, который я бы назвал «комедия профессионалов». Когда не пытаются выжать смех любой ценой, а просто аккуратно расставляют шахматные фигуры и ждут, пока они столкнутся.

Если у тебя был тяжёлый день — это идеальный вариант. После него хочется просто посидеть и улыбнуться.

Лежит бесплатно на ютубе.

6. Ворота плоти / Gate of Flesh (1964, Сэйдзюн Судзуки)

Судзуки — это мой любимый сорт режиссёра. Человек, которого студия наняла снимать дешёвые гангстерские фильмы для подростков, а он вместо этого делал что-то на грани сюрреализма, пока его не выгнали с работы. Буквально. После «Меченого убийцы» в 67-м студия Никкацу его уволила за то, что его фильмы стали «непонятными». Он потом десять лет почти не снимал. Десять лет, блять.

«Ворота плоти» — это до того, как его погнали. 1964 год, послевоенный токийский квартал, развалины, проститутки, выживание. Группа девушек живёт в полуразрушенном здании и работает на улицах. У них правило: никаких чувств к клиентам, иначе тебя бьют свои же. И тут появляется раненый бывший солдат, они его выхаживают, и всё это правило начинает трещать.

Звучит как чернуха про послевоенную травму. И это она и есть, но снято так, что хочется поставить на паузу через каждые тридцать секунд, чтобы рассмотреть кадр. Декорации откровенно искусственные — Судзуки и не пытается их прятать. Костюмы у девушек цветные, каждая в своём цвете, и стены вокруг них покрашены в тот же цвет, что и платье. Когда героиня в красном — всё вокруг красное. Когда в жёлтом — стены жёлтые.

Это эстетика, которая в 64-м году не должна была существовать в коммерческом японском кино для подростков. А она была. И никто, кроме студийных бухгалтеров, не понимал, почему.

7. После бури / After the Storm (2016, Хирокадзу Корээда)

Корээда — это, наверное, главный современный японский режиссёр, и его все знают по «Магазинным воришкам». «После бури» вышел за два года до этого хита и как-то остался в тени.

А зря, потому что для меня этот фильм важнее «Воришек». «Воришки» — это парадная вещь, сделанная для Каннов и для мира. «После бури» — это камерная, домашняя вещь, сделанная как будто только для тех, кто понимает.

Главный герой — писатель, который написал когда-то одну хорошую книгу и с тех пор не пишет. Работает частным детективом, что в его случае значит — снимает на телефон чужих жён в дешёвых отелях. Проигрывает деньги на скачках, не платит алименты, врёт матери, врёт сестре, врёт клиентам. И при этом — не плохой человек. Просто слабый, и это, может быть, страшнее.

Корээда — вообще мастер показывать слабых людей без морали. Он не осуждает, не оправдывает, просто наблюдает. И к концу фильма, когда герой проводит ночь с бывшей женой и сыном в квартире матери во время тайфуна, ты понимаешь — это, наверное, самая важная ночь в жизни этого мужика. И он сам это знает. И всё равно ничего не изменится.

Меня этот фильм оставляет каждый раз с одним и тем же чувством. Это не грусть. Это что-то более тихое. Как будто ты посмотрел на чью-то жизнь и понял про неё всё, что нужно. И теперь надо что-то делать со своей.

8. Смятение (1964, Микио Нарусэ)

Нарусэ за пределами Японии знают намного меньше, чем Одзу, и это, честно говоря, несправедливо. Их часто сравнивают — оба снимают про семью, оба про послевоенную Японию, оба тихие. Но если Одзу — это сидящий мудрец, то Нарусэ — это человек, у которого внутри всё горит, а снаружи он держится.

«Смятение» 1964 года — поздний Нарусэ, снятый на широкоэкранную плёнку. Главная героиня — вдова, чей муж погиб на войне. Она осталась в семье мужа, работает в семейном магазинчике, и кажется, что вся её жизнь — это посвящение этой семье и этому магазину. Свёкры намекают, что неплохо бы ей пере замуж выйти. Она не хочет.

Тут в район приходят супермаркеты. Маленький семейный магазин начинает загибаться. Семья решает закрыть его и тоже открыть супермаркет, а героиню как бы тихо выпихнуть — она уже не нужна. И единственный, кто за неё заступается, — младший брат покойного мужа, который, как выясняется, всю жизнь был в неё влюблён.

Я когда смотрел, поймал себя на мысли — это же чистый Дуглас Сирк, только японский. Та же мелодрама высокой пробы, тот же тихий ужас от того, как общественные нормы давят отдельного человека.

Но у Нарусэ ещё одна тема сверху — то, как этот новый, западный, быстрый мир выедает старую Японию. Не то чтобы он ностальгирует по старому — он просто фиксирует. Вот так было, вот так больше не будет, и человек посередине этого перелома платит за всё своей биографией.

Финал — один из самых жестоких среди мелодрам, которые я видел. Не от насилия, а от безысходности.

9. Манеры выживать 5+ (2004, Гэн Сэкигути)

А теперь полная смена настроения. После Нарусэ — то, что лучше всего описать как «японский Pulp Fiction, скрещенный с детским телешоу».

Я не шучу. Этот фильм существует в своём собственном измерении. 2004 год, никаких Гибли, никакого джей-хоррора, никакой инди-серьёзности — просто пять историй, переплетённых между собой, и каждая из них как будто из другого фильма.

Есть британский киллер в Токио, которого играет Винни Джонс. Он ходит по городу с переводчиком и спрашивает каждого встречного: «Какова твоя функция?» Если ответ ему не нравится — а ему никогда не нравится — он бесится и иногда убивает человека.

Есть отец семейства, которого загипнотизировали и убедили, что он — птица. Он теперь дома сидит на люстре и машет руками. Семья пытается его как-то расколдовать.

Есть мужик, который пытается убить свою жену, а она каждый раз воскресает. Каждый раз. В разных формах. Это превращается в какую-то семейную традицию.

Есть рекламщица, которая придумывает всё более бредовые рекламы, и эти рекламы мы видим в виде вставок.

И всё это связано между собой странными невидимыми нитями, и в финале сходится в одну точку. Стилистика — кислотные цвета, мешковатая одежда, бритые виски, у одного героя весь магнитофон в стразах. Это эстетика того десятилетия, которое мы все стесняемся вспоминать.

Но фильм при этом не дурацкий. Он очень нежный, в какой-то странной манере. Каждая из этих историй на самом деле про любовь — просто упакованную в самую идиотскую обёртку, которую ты можешь себе представить.

Это кино для определённого настроения. Если попадёшь в это настроение — навсегда полюбишь.

Лежит бесплатно на ютубе.

10. Девушка с острова грёз (1974, Сёитиро Сасаки)

И последнее — самое странное.

Это вообще телефильм. Семидесятые. Снят на ручную камеру в стиле верите. Сюжета почти нет, диалогов почти нет, есть атмосфера, и она такая, что трудно объяснить словами.

Девушка в красном платье лежит на берегу городской реки, как выброшенная волной. Мужик находит её, приносит к себе домой, выхаживает. С этого момента фильм перестаёт двигаться по обычной логике. Дальше идут какие-то сны, фантазии, кадры с куклами, ржавыми железнодорожными путями, свалками, бабушкой героини, насилием со стороны какого-то бизнесмена. Всё перемешано так, что ты не всегда понимаешь, кто это видит — она, он, или ты сам.

Я первый раз смотрел поздно ночью и где-то на середине поймал то самое состояние, ради которого вообще смотрят такое кино. Когда ты перестаёшь следить за сюжетом и просто плывёшь по картинке.

Этот фильм почти никто не видел. Но его влияние видно — на Анно, на Ивая, на самого Цукамото. Когда смотришь «Любовь и поп» или «Ханна и Алиса», ты как будто слышишь эхо отсюда.

Если ты любишь Тарковского, Малика или ранний «Сожу Хэ» — попробуй. Если не любишь — не мучайся, не пойдёт.

Японское кино — это огромный океан, и я каждый раз поражаюсь, как мы все ходим вдоль одного и того же пляжа. Куросава, Одзу, Миядзаки, Кореэда, Китано. Хорошие имена, отличные имена. Но за ними стоят сотни других, которые делали не менее интересные вещи, просто им не повезло с международными фестивалями и с переводами.

Эти десять штук, которые я собрал, — это даже не вершина айсберга. Это так, верхние сантиметры. Но если ты досмотрел эту статью до конца, значит, тебе интересно. И значит, рано или поздно ты нырнёшь дальше — туда, где Имамура, Ёсида, Тэрраяма, Вакамацу, и ещё много кто.

Налей чего-нибудь, выбери одно из десяти, выключи телефон. Японское кино любит, когда его смотрят без помех.

Давно стемнело, когда Хорк повернул с большака к деревне Луже — и был уверен, что придется стучаться в чью-нибудь избу, чтобы выспросить дорогу до мызы, однако вламываться в чужие дома не пришлось: зарево пожара он разглядел еще от поворота, а вскоре ветер донес до него и запах гари, и громкие крики людей. Хорк пустил коня вскачь, уверенный, что на пожаре потребуется и его помощь.

Горела крайняя от дороги изба, а ветер сдувал огонь в сторону деревни. Выстроившись в цепочки от трех колодцев сразу, люди передавали ведра с водой к горящему дому, а пустые отправляли назад. Дом поливали только с подветренной стороны, чтобы не дать огню распространиться дальше, но ветер далеко разносил искры.

— Конюшню, конюшню поливай! — раздался чей-то крик. — Чтоб не занялась!

— На поветь лейте! Сено вспыхнет — на версту искры понесет!

— Амбар, амбар спасите! С голоду же помрем!

— Леший с твоим амбаром — пусть горит! Поветь поливайте!

Неподалеку от горящей избы, рядом со спасенным скарбом, стояла ее хозяйка — рыдала и ломала руки. Вместе с нею ревели малые дети, девочка лет семи качала на руках орущего младенца. Один из мальчишек держал под уздцы плохонькую лошаденку, позади них мычала корова, по двору с визгом носились поросята, хлопали крыльями гуси и куры. Поодаль от хозяйки с детьми стояла старушка с ребенком на руках — должно быть, бабушка, — а за ее юбку цеплялся мальчик лет шести, молча и завороженно глядя на огонь.

Хорк поспешно спрыгнул с коня, сунул поводья мальчишке лет семи-восьми и встал в одну из цепочек — ему в руки тут же попало ведро с водой, которое он передал дальше.

— Эй, рейтар! Иди в конец цепи, ты высок да здоров — повыше других воду плескать можешь! — крикнул ему кто-то. Хорк кивнул и послушался.

Пламя поднималось до небес, пожар набрал полную силу — Хорк ощутил нестерпимый жар огня, ветер бросал в лицо искры и душил дымом. Однако пожар в соборе был гораздо страшней — здесь все же горело добро, а не люди… Хорк подхватил ведро и выплеснул воду как можно выше — лицо обожгло раскаленным паром.

— Отходите! Отходите от стен! Поветь поливайте!

— Конюшня щас займется! Сюда еще воды надо!

Хорк осмотрелся и выбрал поветь — вся цепочка перестроилась вслед за ним. Тут было немного полегче — дальше от огня. Даже он, с его ростом, с трудом выплеснул воду в сено, высоко поднятое над землей, — и ему тут же передали следующее ведро.

Вода не помогла — сено вспыхнуло, а за ним занялся и настил повети, и крыша. Ветер срывал уже не искры — ветер сносил в стороны пламя.

Поливая поветь с подветренной стороны, мать семейства погорельцев Хорк теперь видел краем глаза — и старушку поодаль от нее. И очень удивился, когда заметил, как старушка медленно, шаг за шагом отступает в темноту. Будто в ответ на его мысли, хозяйка вдруг перестала голосить, размазала по лицу слезы и повернулась в сторону старушки.

— Ведьма! — взвизгнула хозяйка, да так громко, что заглушила шум пожара: и грохот огня, и крики людей, и рев скотины, и детский плач. — Старая ведьма! Держите, бабы, держите ее! Это все она, она виновата! Надо ж, а я-то пожалела нищенку, в дом пустила! Вот чем она за добро-то нам отплатила, а! Держите ведьму! Она и ветер наколдовала, хочет всю деревню пожечь! Держите ведьму!

— Держите ведьму! — тут же подхватили ее крик другие женщины. — Хватайте ее!

— Ловите ведьму!

— Ах, проклятая! Не уйдешь!

— Вяжите ее!

— В огонь ее, в огонь!

Старушка молча бросилась прочь, но ребенок на руках, конечно, не позволил ей бежать быстро, да и не молода она была — с согнутой спиной, высохшими руками… За старушкой устремилась толпа женщин с хозяйкой горящего дома во главе — визжали они, как кошки, и, признаться, Хорк испугался бы встать на их пути. Они нагнали старушку в один миг, сорвали с нее платок, вцепились в распущенные седые патлы, а та попыталась загородить собой старшего мальчика, державшегося за ее юбку, велела ему бежать к лесу. Да не тут-то было — ему тоже не дали уйти. Хорк потерял старушку из виду и был уверен, что женщины сейчас разорвут ее на клочки вместе с ребенком. Он уже хотел броситься на ее защиту — это ведь был настоящий самосуд, не имевший ничего общего с праведным судом над ведьмами! — но толпа женщин вдруг отпрянула в стороны.

— Все прокляты будете! — услышал он каркающий голос плачущей старушки.

С ее головы текла кровь, рукав плохонького армяка был оторван, а сквозь дыры в рубахе просвечивало морщинистое плечо. Она обеими руками прижимала к себе малыша, стараясь закрыть от цепких рук, грозивших ему со всех сторон. И плакала.

— В огонь ее! — раздался крик из цепочки, передающей ведра. — Тогда и проклятье сгорит тоже!

— В огонь ее! В огонь! Вяжите ее!

— Дитё у ней заберите!

— Не сожжем ведьму — вся деревня сгорит!

— Жги ее вместе с отродьем!

— Это не дети! Это ведьмины слуги! Нельзя их в живых оставлять!

— Вяжите их тоже!

— Обалдели, детей сжигать?

— Это не дети, говорят тебе!

— В огонь ее, пока вся деревня не загорелась!

На клочки старушку уже не рвали, но грубо толкали вперед, к горящей избе. А позади две бабы за руки волокли извивавшегося и кусавшегося мальчишку.

Хорку в руки как раз сунули ведро с водой, когда он понял, что пора положить конец беззаконию, потому что к женщинам на помощь поспешили мужчины. И, как был, с ведром в руках, Хорк бросился толпе наперерез.

Звук, с которым палаш выскользнул из ножен, напугал толпу и заставил приостановиться. Хорк, с ведром в одной руке и палашом в другой, замер на пути людей — между ними и вовсю полыхавшей избой. Крики смолкли. Сзади грохотал огонь и ощутимо припекало…

— Немедля отпустите женщину, — велел он, уверенный, что толпа не ослушается. Дядька Воит учил его именно так отдавать приказы: чтобы никаких сомнений не было в том, что их исполнят.

— А ты, мил человек, кто такой будешь? — подозрительно спросил щуплый мужичонка из первых рядов.

— Я — Каменный Хорк, сын Эло, сына Корпи, рейтар северо-восточного Ландмайстерства Конгрегации, володарь Ковшовой деревни и прилежащих к ней земель!

— Так ты что же, рейтар, всем нам погореть желаешь? — едко прошипел мужичонка.

— Эту женщину я отвезу на суд Конгрегации, и если она ведьма, то умрет.

— Ведьма его заворожила, — вынес приговор мужичонка. — Вяжи его, братцы!

В этот миг за спиной рухнула крыша над крыльцом, толпа прянула назад, раскаленный дым с мириадами искр покатился в стороны, обдав Хорка нестерпимым жаром. Будто дождавшись этой минуты, разом, сверху донизу, вспыхнула стена конюшни.

— Минина баня горит! Мужики, горит Минина баня!

— Миня, твоя баня загорелась!

— В огонь ведьму! Вместе с отродьем!

— В огонь рейтара!

У Хорка на спине затлел новый плащ, и он недолго думая выплеснул ведро воды себе на голову. Он бы устоял против толпы мужчин, но драться палашом с женщинами?

— Деток, пощадите деток! — тонко взвыла старушка, которую вплотную подтащили к горящему дому. — Не губите внучаток! Пощадите деток!

Один из мужиков покрепче в ответ забрал у старухи младшего внука — и та безропотно отдала ребенка, уверенная, что ее мольбы услышаны. Но вместо этого мужик поднял орущего малыша над головой и, хорошо размахнувшись, кинул в огонь. Хорк был выше, неловко подхватил ребенка за рубашку на пузике левой пятерней, а правой, уже не рассуждая, палашом раскроил убийце голову.

Толпа ахнула и подалась назад. В задних рядах вскрикнула баба, а потом завыла, запричитала о потерянном кормильце — в наступившей тишине отчетливо и громко: похоже, Хорк только что убил ее мужа… Впрочем, Хорк не раскаялся в содеянном.

— Отпустите женщину! — рявкнул он и шагнул в сторону державших старушку баб.

Малыш молча вцепился в его рукав, и перехватить его поудобней Хорк никак не мог — так и держал за рубашонку, накрутив ее на руку. Второй старухин внук вырвался из рук растерявшихся женщин и опрометью кинулся Хорку за спину.

— Отпустите женщину! Ну? — Хорк сделал еще один шаг, и бабы оттолкнули старуху в его сторону. — Теперь разойдитесь.

И толпа испуганно расступилась.

— Дядя, у тебя плащ горит, — на удивление спокойно и даже ехидно сообщил старший старушкин мальчик.

Хорк потянулся к запоне, но не успел ее расстегнуть, как это сделал малыш, повисший на руке… Плащ упал на землю, старушка двинулась вперед через расступившуюся толпу, и Хорк пошел за нею. Он не увидел — почуял занесенный топор за спиной, резко повернулся и полоснул концом палаша грудь нападавшего: не убил — порезал, но хлынувшая кровь остудила гнев толпы. Больше никто напасть на Хорка не осмелился, но почти каждый плюнул ему под ноги, когда он проходил мимо.

— Эй, щенок, отдавай рейтару лошадь! — нагло выкрикнул старший старушкин мальчик, когда они выбрались со двора на улицу. И, не удовлетворившись приказом, подбежал к державшему коня Хорка пацану и забрал у него поводья.

Хорк, еще не вздохнув с облегчением, отдал малыша продолжавшей плакать старушке.

— Вот, дядя, твоя лошадка! Я молодец?

Старушка молча врезала внуку по затылку.

— Надо побыстрее уйти отсюда. Сейчас они опомнятся и…

— Да не опомнятся они, — перебил Хорка мальчишка. — Не боись.

— Не, не опомнятся, — вдруг сказал малыш, крепко обнявший старушку за шею.

— Но задерживаться тут все равно не стоит, — сказала старушка вовсе не старческим голосом — и слёз в ее голосе уже не слышалось…

И Хорк, будто завороженный, вместе с ними пошел прочь из деревни по пустой темной дороге, держа коня под уздцы. И чем дальше он шел, чем темнее вокруг становилось, тем темней и тяжелей делались его мысли… А встать он догадался, только когда пожар скрылся за лесом. Хорк оглянулся: огонь, судя по зареву, и не думал гаснуть. Наоборот, — показалось, что горит еще одна изба.

— Так вы, бабушка, и вправду ведьма? — спросил он, снова оглянувшись.

— Какая разница? — невозмутимо пожала плечами старуха. — Тот человек, которого ты убил, не разбираясь и не сомневаясь бросил дитя в огонь. И неважно, ведьма я или нет, — он не мог быть уверен, что вина за пожар лежит на мне. И уж тем более — на моем внуке.

— Это я поджог дом, а не малой, — с довольной ухмылкой сообщил старший мальчишка. — За что малого-то в огонь?

Хорк тряхнул головой. Ему показалось, что это сон, — странный, пугающий сон. Он даже собирался себя ущипнуть, но обожженное лицо и без щипков горело почти нестерпимо. И холодно было без плаща.

— Вот эта дорожка ведет к Совиной мызе, — сказала старушка и показала на узкую тропу, уходящую в лес. — Отсюда с полверсты.

— Но… Как же… — пробормотал Хорк. — Это вправду ваш внук поджег избу?

— Я, конечно я! — подтвердил тот. — Мы в этой вонючей халупе два дня торчали и перловой кашей без масла давились, так хозяйка матушку вовсю шпыняла, меня ухватом прижгла, будто не нарочно, малого с лавки уронила — намекала, что пора убираться. Ну как было избу не поджечь? А нечего огниво где попало бросать! Всего-то и надо было ее щенкам огниво сунуть да подуть на сено хорошенько…

— Врет он, — усмехнулась старушка. — Хозяйские дети с огнивом баловались и сено подожгли. И вовсе он мне не внук.

— А… кто? — спросил Хорк и тут же понял, какой глупый задал вопрос.

— Сын, — ответила старушка. — Ты славный парень, Каменный Хорк. Ты не побоялся выйти против толпы, рисковал жизнью, защищая беззащитных. И я хочу отблагодарить тебя за наше спасение.

— Мне не надо никакой благодарности, — испугался Хорк и даже попятился. Он теперь вовсе не был уверен, что правильно поступил.

— Да какое там спасение, — прыснул старший мальчишка. — Ты что, дядя, всерьез решил, что матушку можно так просто взять и сжечь? Она сама кого хочешь сожжет.

Вслед за ним громко и весело рассмеялся младший, хитро выглянув из-за плеча старушки.

— И тем не менее, я тебя отблагодарю. Советом. Когда прибудешь на место и начнешь торговаться с ротсоланом, не давай ему отступных. Предложи немного, с тем расчетом, чтобы он не отступился, — пусть его сделка с купцом останется в силе.

Хорк отшатнулся.

— Откуда вы узнали, куда и зачем я еду?

— Сорока на хвосте принесла, — усмехнулась старушка.

— Нашел тоже тайну за семью печатями! — фыркнул мальчишка. — У тебя в подорожных все написано.

— Почему я должен вам верить? Может, совет ваш такой же лживый, как все остальное?

— Эй, дядя, чего это лживое-то? — с вызовом спросил мальчишка. — Все по-честному было! И пожар, и бабы-дуры, и мужик взаправду малого в огонь швырнул.

— Дело твое. — Старушка пожала плечами. — Не хочешь — не верь.

Она развернулась к Хорку спиной и пошла вперед. Малыш у нее на руках извернулся и с хитрой, не детской совсем ухмылочкой показал Хорку язык.

— Прощевай пока, дядя! — хихикнул старший мальчишка и бросился догонять старушку.

Хорк не успел тряхнуть головой, как все трое скрылись в темноте, — а показалось, что растаяли в воздухе.

 Читать первую книгу цикла «Дела давно минувших дней» — «Повесть о слепом упыре»