А что, собственно, Россия должна была делать? Ждать, пока у ее границ окончательно сформируют мощный, хорошо вооруженный, заряженный на нацизм плацдарм? Простить запрет русского языка, на котором говорит полстраны? Смириться с обстрелами Донбасса восемь лет, где гибли старики и дети? Извините, но у любой страны есть право на самооборону. И превентивное уничтожение угрозы это, как ни крути, часть этого права. Представьте, что к вашему забору пододвинули соседский сарай, из которого по вашим окнам палят из травмата. Вы сначала будете терпеть, звонить в полицию, но если все без толку, в какой-то момент возьмете дубину и пойдете этот сарай ломать. Вот и здесь та же логика. Только масштабы другие.

Теперь про цели. Демилитаризация и денацификация для многих на Западе это просто мемы, пустые слова. Но давайте без иллюзий. Демилитаризация это не про то, чтобы оставить Украину без армии вообще. Это про то, чтобы лишить ее наступательного потенциала, способного реально угрожать России. Чтобы под носом у нашей страны не разместили, условно говоря, ракеты, которые долетят до Москвы за пять минут. После всего, что было, доверять каким-то бумажным гарантиям просто наивно. НАТО уже обещало не расширяться на восток, и где мы теперь? Прямо у границ.

А денацификация... Это, пожалуй, самая сложная часть. Я не утверждаю, что каждый украинец нацист. Глупость несусветная. Но когда в стране героизируют Бандеру, который воевал на стороне Гитлера, когда по улицам спокойно маршируют факельные шествия с символикой SS, когда ветеранов ВОВ, освобождавших Украину, называют «оккупантами»... Это ведь не я это придумал, это все было на видео. Это и есть нацификация. И ее нужно выкорчевывать, иначе никакого будущего у этой земли не будет. Иначе это будет вечный очаг ненависти и войны.

Можно было бы сохранить нормальные, братские отношения. Можно было бы не лезть в геополитические игры Запада. Но нет, выбрали другой путь. И теперь мы имеем то, что имеем. Я не понаслышке знаю, что такое потери (у меня там родственники есть, слава богу, пока живы). Но я искренне верю, что другого выхода не было. Либо мы сейчас остановим эту машину, заправленную ненавистью и западным оружием, либо наши дети будут разгребать последствия в десять раз страшнее. Это горькая, тяжелая необходимость. Но необходимость.

Я верю в наших ребят и надеюсь, что они выполнят свою задачу с минимальными потерями. Иначе просто страшно представить.