В конце 1980-х британское подразделение Pfizer в графстве Кент искало замену нитроглицерину. Проблема стенокардии стояла остро: сосуды сердца сжимаются, миокарду не хватает кислорода, человек ловит адскую боль за грудиной. Нитроглицерин спасал, но к нему быстро развивалось привыкание.

Химики решили зайти через биохимию: синтезировать вещество, которое не дает разрушаться циклическому гуанозинмонофосфату (цГМФ) — молекуле, заставляющей стенки сосудов расслабляться. Для этого нужно было заблокировать фермент, который этот цГМФ уничтожает. Фермент назывался фосфодиэстераза (ФДЭ).

Молекулу синтезировали, присвоили ей рабочий индекс UK-92,480 и отправили на испытания.

В 1991–1992 годах в шахтерском городке Мертир-Тидвил в Южном Уэльсе началась первая фаза тестов на здоровых добровольцах-мужчинах. Место выбрали не случайно: бывший промышленный регион, много крепких мужиков с ранними проблемами по кардиологии.

И тут проект начал разваливаться.

Сердечные тесты раз за разом показывали провал. Препарат снижал давление совсем незначительно и почти не влиял на кровоток в коронарных артериях сердца. Зато пациенты жаловались на головную боль, расстройство желудка и странный побочный эффект — предметы вокруг приобретали легкий синеватый оттенок (вещество попутно цепляло похожий фермент в сетчатке глаза).

Проект сожрал миллионы долларов, ученые готовили отчет о закрытии, но дежурные медсестры валлийской клиники обратили внимание на странное поведение добровольцев.

Во время утренних обходов мужчины наотрез отказывались вставать, лежали исключительно на животе, натянув одеяла до подбородка, и неестественно краснели. Когда протокол тестов подошел к концу и пациентов попросили сдать неиспользованные таблетки (в фарме подотчетна каждая капсула), начался цирк. Мужики мялись, врали, что потеряли блистеры, выронили их на улице или просто категорически не хотели возвращать коробки.

Руководитель исследовательской группы доктор Ян Остерлох начал выяснять причину. Мужчины, смущаясь, признались: таблетки вызывали мощную и непривычно стойкую эрекцию, особенно по утрам и при малейшем намеке на стимуляцию.

Биохимики хлопнули себя по лбу. Оказалось, ферментов ФДЭ в теле больше десятка разновидностей. Препарат блокировал именно ФДЭ-5. В сосудах сердца этого фермента было с гулькин нос, зато в пещеристых телах мужского полового органа его концентрация зашкаливала. Ученые просто постучались не в ту дверь.

Дальше перед исследователями встала задача посложнее биохимии — убедить совет директоров консервативной корпорации вложить кучу денег в таблетки для потенции. В начале 90-х тема была абсолютно табуированной. Вслух говорили разве что про «мужское бессилие» и лечили его вакуумными помпами, психотерапией или зверскими уколами папаверина тонкой иглой прямо в орган за 15 минут до секса.

Чтобы убрать стыд и перевести разговор в медицинскую плоскость, фармгиганты буквально изобрели и внедрили в научный обиход строгий термин: «эректильная дисфункция». Звучало как серьезная патология, а не интимный сбой.

Pfizer развернул клинические испытания заново, проверив препарат на 4000 добровольцев с подтвержденными проблемами эрекции. Результат — 80% успеха.

Название «Viagra» собрали маркетологи: это смесь слов Vigor (сила, энергия) и Niagara (мощь водопада).

В марте 1998 года FDA одобрило препарат. За первые три недели американские врачи выписали 400 000 рецептов. Продажи в первый же год перевалили за $1 млрд. В открытую рекламу позвали бывшего кандидата в президенты США 75-летнего Боба Доула, а основатель Playboy Хью Хефнер заявил, что таблетка «вернула ему молодость».

Ирония судьбы: изначальная задумка кардиологов тоже выстрелила. Сегодня тот же самый силденафил врачи массово выписывают при легочной артериальной гипертензии (опасном давлении в сосудах легких), просто продается он в белой упаковке под названием «Ревацио» и стоит в разы дешевле синей таблетки.

Так абсолютная невнимательность биохимиков к локализации ферментов превратила клинический провал в одну из самых прибыльных коммерческих случайностей века.