Supermax - Scream of a butterfly с русским переводом, 1987

Кавер Кипелова

Дополнение! Вспомнила что в одной из строк есть это слова, постоянно крутиться в голове когда вспомню эту песню, вот предположительные языки на которых поет певец: польский (Nowak), чешский (Novák), словенский (Novák), словацкий (Novák) и венгерский (Novák).

Die Mitternacht zog näher schon;
In stummer Ruh lag Babylon.
Nur oben, in des Königs Schloss,
Da flackert’s, da lärmt des Königs Troß,
Dort oben, in dem Königssaal,
Belsatzar hielt sein Königsmahl.
(Приближалась полночь, весь Вавилон затих,
И только во дворце мерцал свет и шумела царская свита.
Там, в большом зале, пировал царь Валтасар.)

Die Knechte saßen in schimmernden Reih’n,
Und leerten die Becher mit funkelndem Wein.
Es klirrten die Becher, es jauchzten die Knecht’;
So klang es dem störrigen Könige recht.
(Вокруг него восседали слуги, опустошая кубки с игристыми винами.
Чаши звенели, свита галдела, царь упивался вакханалией.)

Des Königs Wangen leuchten Glut;
Im Wein erwuchs ihm kecker Muth.
Und blindlings reißt der Muth ihn fort;
Und er lästert die Gottheit mit sündigem Wort.
Und er brüstet sich frech, und lästert wild;
Die Knechtenschaar ihm Beifall brüllt.
(Царские щёки пылали, вино распалило его и развязало ему язык, и вот уже он бранит Создателя на чём свет стоит, и бахвалится, и дико богохульствует; и всё это под одобрительный гогот толпы.)

Der König rief mit stolzem Blick;
Der Diener eilt und kehrt zurück.
Er trug viel gülden Geräth auf dem Haupt;
Das war aus dem Tempel Jehovas geraubt.
(Царь сверкнул горделивыми очами и кликнул слугу;
Тот спешно покинул зал и вскоре возвратился.
На голове он нёс поднос с множеством золотых украшений,
Что были украдены из храма Иеговы.)

Und der König ergriff mit frevler Hand
Einen heiligen Becher, gefüllt bis am Rand’.
Und er leert ihn hastig bis auf den Grund,
Und rufet laut mit schäumendem Mund:
Jehovah! dir künd’ ich auf ewig Hohn, —
Ich bin der König von Babylon!
(И царь схватил преступной рукой святую чашу, и наполнил её до краёв, и тут же опустошил до дна, и с пеной у рта возгласил:
"Иегова! Я отрекаюсь от тебя навек! Я — царь Вавилонский!")

Doch kaum das grause Wort verklang,
Dem König ward’s heimlich im Busen bang.
Das gellende Lachen verstummte zumal;
Es wurde leichenstill im Saal.
(Но стоило страшным словам слететь с его грешных губ,
Как царь втайне ощутил смертельный страх.
Пронзительный гогот тут же смолк,
В зале воцарилась гробовая тишина.)

Und sieh! und sieh! an weißer Wand
Da kam’s hervor wie Menschenhand;
Und schrieb, und schrieb an weißer Wand
Buchstaben von Feuer, und schrieb und schwand.
(И чу! — напротив белой стены показалась человеческая рука,
И принялась выводить на белой стене пылающие огнём буквы, и завершив свой труд, исчезла.)

Der König stieren Blicks da saß,
Mit schlotternden Knien und todtenblaß.
Die Knechtenschaar saß kalt durchgraut,
Und saß gar still, gab keinen Laut.
(Царь в оцепенении взирал на стену,
Колени его дрожали, а сам он смертельно побледнел.
И подданные его также сидели безмолвно и неподвижно, насквозь пронзённые ужасом.)

Die Magier kamen, doch keiner verstand
Zu deuten die Flammenschrift an der Wand.
Belsatzar ward aber in selbiger Nacht
Von seinen Knechten umgebracht.
(Пришли кудесники, но никто так и не сумел растолковать пылающую на стене надпись.
В ту же ночь царь Валтасар был убит своими слугами.)

"Валтасар" ("Belsazar", Op. 57) — баллада Роберта Шумана на слова Генриха Гейне (на ветхозаветный сюжет о Валтасаровом пиру).

Oben auf der Bergesspitze
Liegt das Schloß in Nacht gehüllt;
Doch im Tale leuchten Blitze,
Helle Schwerter klirren wild.
(На вершине горы стоит замок, окутанный ночью.
Но в долине сверкают молнии:
Там идёт ожесточённая схватка на мечах.)

Das sind Brüder, die dort fechten
Grimmen Zweikampf, wutentbrannt.
Sprich, warum die Brüder rechten
Mit dem Schwerte in der Hand?
(Это распалённые враждой братья схлестнулись в яростном поединке.
Как так получилось, что брат пошёл на брата с мечом в руке?)

Gräfin Lauras Augenfunken
Zündeten den Brüderstreit.
Beide glühen liebestrunken
Für die adlig holde Maid.
(Огонёк в глазах графини Лауры распалил братскую вражду.
Оба опьянены любовью к благородной, прекрасной девушке.)

Welchem aber von den beiden
Wendet sich ihr Herze zu?
Kein Ergrübeln kanns entscheiden -
Schwert heraus, entscheide du!
(Но кому из братьев отдаст предпочтение её сердце?
Никакими доводами рассудка эту дилемму не разрешить,
А раз так, пусть её разрешит обнажённый меч!)

Und sie fechten kühn verwegen,
Hieb’ auf Hiebe niederkracht’s.
Hütet euch, ihr wilden Degen.
Grausig Blendwerk schleichet nachts.
(И они сражаются с всё большим и большим ожесточением,
Обрушивая друг на друга удар за ударом.
Берегитесь, разъярённые воины:
Ночь таит в себе множество ужасных заблуждений.)

Wehe! Wehe! blut’ge Brüder!
Wehe! Wehe! blut’ges Tal!
Beide Kämpfer stürzen nieder,
Einer in des andern Stahl.
(Горе окровавленным братьям,
Горе залитой кровью долине:
Оба бойца падают, сражённые взаимным ударом.)

Viel Jahrhunderte verwehen,
Viel Geschlechter deckt das Grab;
Traurig von des Berges Höhen
Schaut das öde Schloss herab.
(С тех пор миновало не одно столетье,
И многие поколения успели сойти в могилу;
Опустевший замок, как и прежде, печально смотрит вниз с высокой горы.)

Aber nachts, im Talesgrunde,
Wandelt’s heimlich, wunderbar;
Wenn da kommt die zwölfte Stunde,
Kämpfet dort das Brüderpaar.
(Но по ночам в долине творится что-то неладное:
С наступлением полночи призраки братьев оживают и вновь берутся за оружие.)

"Братья-враги" ("Die feindlichen Brüder", Op. 49, №2) — баллада Роберта Шумана на слова Генриха Гейне.