Глава 6. Диктатура. Русский монархизм и фашизм в перспективе нацизма: П. Б. Струве и И. А. Ильин в 1925-1933 гг.
В начале 1920 — 1930-х гг. на европейской сцене появились многочисленные крайне националистические движения, которые в крестьянских странах неизбежно увенчивались авторитарными диктатурам и или авторитарными формальными демократиям и в национальных государствах (сообразно с масштабами своих стран вдохновлявшихся империалистическими целями). Таковы были Польша, Румыния, Венгрия, Финляндия, Литва, Латвия, Эстония, Португалия, Австрия и т. п. Высшее мессианство и империализм характеризовали итальянский фашизм и германский национал-социализм. Все они в своей риторике были ориентированы на истребительную войну против мирового коммунизма. И поэтому в русской антикоммунистической эмиграции — вплоть до начала Второй мировой войны (русские интеллектуальные сотрудники воюющего Третьего рейха — отдельная тема) они всегда находили солидное число поклонников и последователей.
...Апология фашизма (со всеми ничтожными оговорками) в газете Струве разворачивалась на историческом фоне многочисленных фашистских переворотов в Европе, ряда коммунистических восстаний 1923-1924 гг., подавленных в Германии, Эстонии, Болгарии и др., установления в 1920-1930-х гг. целой вереницы этно- и националистических диктатур. Прямо перед глазами и вокруг русской эмиграции были аналогии вождизма: после октября 1922 г., когда Бенито Муссолини пришёл к власти в Италии, его примеру последовал в сентябре 1923 г. Мигель Примо де Ривера в Испании, а в июне-июле 1926 г., вдохновляясь образцами Италии и Испании, — Мануэл ди Оливейра Гомиш да Кошта в Португалии. К 1922 г. сложилась автократия Хорти в Венгрии, в 1926 году были установлены диктатура Пилсудского в Польше и диктатура Сметоны в Литве и т. п. Струве писал об этом контексте как о проявлении «кризиса парламентарной демократии» (по-видимому, освобождающего от демократических институтов):
«Ещё раз исход из спора за власть находится путём прямого действия: после Италии, Испании, Греции,Турции Кемаль-паши, после диктатуры Стамболийского и его низвержения, после “красной Венгрии” и регентства Хорти».
И поэтому приветствовал репрессивное антикоммунистическое и фашистское правительство Александра Цанкова (1923-1926) в Болгарии как главный оплот против коммунизма на Балканах. Подводя под диктаторско-фашистские перемены общеевропейскую платформу усталости от демократии, гибели демократии без корней, Струве торопился найти под правую диктатуру долгосрочную основу:
«на Западе (...) неуклонно происходит здоровый возврат к консервативным началам (Муссолини в Италии, Примо де Ривера в Испании, победа консерваторов в Англии и победа правого блока на президентских выборах в Германии, укрепление национально-государственного режима Цанкова в Болгарии, наконец только что происшедший расппад нездорового левого блога или т. н. картеля во Франции)».
