Это была не кошка…
Всё случилось пару ночей назад, и эта сцена до сих пор не выходит у меня из головы. Было чуть за полночь, я возвращался к себе через частный сектор. До дома оставалось всего пара кварталов, ночь выдалась тёплая, и мысль немного прогуляться перед сном казалась вполне удачной.
Обычный тихий пригород: узкие улочки, одинаковые подстриженные газоны, спящие у гаражей машины, которые уже через несколько часов разъедутся по делам. Окна в большинстве домов погасли задолго до полуночи. Изредка, стоило мне поравняться с крыльцом, с глухим щелчком срабатывали датчики движения, и прожекторы вышвыривали мою тень на асфальт.
Ни малейшего намека на опасность. Наоборот, вокруг разливалось то особенное, ленивое умиротворение, которое бывает только на пустых улицах тёплой ночью.
И тут раздалось оно.
«Мяу».
Я замер.
Это не было тем коротким, требовательным «мяком», которым кошки выпрашивают еду или ласку. Звук тянулся дольше и звучал куда глуше. Хриплое, надрывное, жалобное мяуканье — так обычно кричит покалеченное или напуганное животное. Или как в тех забавных роликах из сети, где коты закатывают истерику на приеме у ветеринара.
Прошло несколько секунд.
«Мяу».
Звук шел из узкого простенка между двумя домами на противоположной стороне улицы.
Я подошел ближе к щели между постройками и вгляделся в темноту.
— Кис-кис, — шепнул я. — Ты как там? Живой?
Крик тут же оборвался.
В проходе царила непроглядная темень: с одной стороны глухой деревянный забор, с другой — голая стена чужого гаража, а под ногами лишь узкая полоса крупного гравия. Взгляд упирался в пустоту дальше чем на метр.
А потом, чуть в глубине, зажглись две бледно-зеленые точки.
Глаза.
На долю секунды мне показалось, что кот на что-то залез. Глаза светились слишком высоко от земли, но там ведь могли стоять мусорные баки или выносные блоки кондиционеров. Мало ли, прыгнул и застрял.
Я достал телефон и включил фонарик.
Никакой кошки там не было.
В проходе стоял пес. Самый огромный, какого я видел в своей жизни.
В нем угадывалось что-то волчье, хотя тело казалось неестественно сухопарым, а лапы — чересчур длинными. Шерсть была не просто темно-коричневой или пепельной, а глубокого, глухого черного цвета. Будто кусок чистой тени наотрез отказывался растворяться в луче фонаря. Ростом тварь доходила мне почти до пояса, а в плечах была настолько широкой, что едва помещалась между забором и стеной гаража.
Голова опущена к земле.
Загривок стоит дыбом.
Черные губы задраны почти до самых десен, обнажая пасть.
Ни ошейника, ни обрывка цепи. Ни единого признака травмы или того, что зверь застрял.
Оно просто стояло в темноте. И ждало.
Я оцепенел, держа луч фонарика прямо на его морде.
Пес не мигая смотрел на меня.
А затем раскрыл пасть.
«Мяу».
Звук был безупречным.
Это не было похожим на мяуканье поскуливанием. Не было странным лаем, который мой перепуганный мозг принял за что-то другое. Это был чистый, надрывный крик домашнего котенка, исходивший прямо из глубины ощеренной собачьей пасти.
Может, там, за баками, прячется настоящая кошка? Какая-нибудь подвальная бродяжка, которую я просто не разглядел? Я быстро повел лучом по закоулку, выхватывая остатки пространства.
Никого.
Когда я снова перевел свет на пса, тот уже оказался ближе.
Я не услышал ни единого шороха.
«Мяу».
«Пасть не может распахиваться так широко», — отчетливо пронеслось в голове. Нижняя челюсть твари свисала неестественно низко, будто была вывихнута или сломана.
И из этой разверстой глотки снова вырвался тихий кошачий крик.
Я отступил на шаг.
Пес шагнул следом.
Его голова не качнулась ни на миллиметр — плыла абсолютно неподвижно, пока двигалось тело. Глаза впились в мои, отсвечивая в луче смартфона мертвенным белесо-зеленым блеском.
— Стоять, — выдавил я.
Не знаю зачем. Мозг просто ухватился за первое попавшееся слово.
Пес замер.
На одну глупую секунду я подумал, что команда сработала.
А затем глубоко внутри его грудной клетки что-то завибрировало.
Это не было собачьим рычанием.
Это было утробное, глухое, предупреждающее гудение, которое издает озлобленный кот перед самым броском. Сухое гортанное «мррр-ау», от которого первобытная память предков моментально понимает: сейчас в ход пойдут когти.
И тварь сорвалась с места.
В книгах часто пишут: «он побежал в панике».
Это чушь. Слова не передают того, что происходит.
Настоящий ужас начисто отбирает контроль над телом. Ты обнаруживаешь, что несешься со всех ног, только когда подошвы уже секунд пять с грохотом вбиваются в асфальт.
Я не принимал решения развернуться. Секунду назад я смотрел в эту невозможную распахнутую пасть, а в следующее мгновение ноги уже несли меня прочь. Та часть меня, которая умела соображать, просто отключилась. Никакого плана, никакой гордости, никаких мыслей о том, что бегство спровоцирует погоню.
Осталось только движение.
Луч фонарика судорожно метался по темноте, выхватывая газоны, припаркованные машины и почтовые ящики. Пятки так яростно колотили по мостовой, что боль отдавала в самые колени.
Позади послышался глухой топот когтей по асфальту.
И снова тот же звук.
«Мяу».
Я прибавил ходу, выжимая из себя всё до капли.
«Мяу».
Крики раздавались с той же ровной, выверенной периодичностью. Они не сбивались в такт бегу. В них не появилось одышки, связки не напрягались.
Просто каждый следующий был громче предыдущего.
И ближе.
«Мяу».
До моего дома оставалось шесть участков. Я не помню, как преодолел эту дистанцию. Помню только свет над своей дверью. Помню, как ходуном ходили пальцы и ключ выпадал из руки, не попадая в скважину.
Где-то за спиной снова нарастало это кошачье утробное гудение.
Ключ наконец вошел в замок.
Я буквально выломал дверь внутрь, влетел в прихожую и захлопнул за собой створку с такой силой, что на стенах подпрыгнули рамки с фотографиями. Повернул задвижку, накинул цепочку и всем весом навалился на дверь, упершись плечом.
И приготовился к удару.
Ничего.
Только мертвая, звенящая тишина.
Я щелкнул выключателем в прихожей… потом на кухне… потом включил весь свет на первом этаже. Переходил из комнаты в комнату, ни разу не рискнув глянуть в окно, и опускал жалюзи.
Позже я всё-таки вызвал полицию.
Сказал, что за мной до самого дома гнался огромный черный пес. Про остальное промолчал. Диспетчер отправил патрульную машину покружить по кварталу, но офицер никого не нашел. Ни бродячих собак, ни похожих вызовов от соседей.
Этой ночью я так и не сомкнул глаз.
К утру я почти убедил себя, что страх просто исказил увиденное. Может, пес повредил гортань? Может, рядом и правда пряталась кошка? А темнота сыграла шутку с пропорциями?
Но ни одно из этих объяснений не клеится с тем, как оно стояло в засаде.
Они не объясняют, почему жалобный крик сменился угрозой ровно в ту секунду, когда я его разглядел.
Эта тварь не была ранена.
Она не потерялась.
Она издавала этот звук, прекрасно зная, что делает.
Она звала не на помощь.
Она подзывала меня.
Я понятия не имею, что это было.
Но точно не кошка.
И, клянусь всеми чертями, собакой эта дрянь тоже не была.
Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
Подкаст https://bayki-reddit.mave.digital
Последние озвученные страшные истории
Отец оставил мне одно правило. Смысл я поняла слишком поздно
Я выложила пост о поиске друзей. За час пришла сотня сообщений, и я ответила только на одно
Мой лучший друг исчез в лесу. Спасатели решили, что он заблудился, а я — нет
Вы когда-нибудь слышали о работе под названием «Последний контакт»? Вряд ли
Мой ночной пассажир никогда не выходит на конечной. Он просто исчезает
Это был котопёс.