В море. Часть 7. Как всё закончилось⁠⁠

По приходу на берег Стас и Паша собрались с корабля списываться. Стаса изначально попросили выйти в рейс его знакомые, он не особо-то и хотел. Паша также планировал после этого рейса менять работу - или уходить на другой корабль, или вообще освоиться где-то на берегу. Я тоже окончательно понял, что мне нужна будет большая передышка.

Как-то Стас пошел на мостик, чтобы взять бланки заявления об уходе с корабля. Капитан поинтересовался, почему с корабля списываюсь и я. Стас ему ответил, что человек ищет себя. У капитана дополнительных вопросов не возникло. Ответ Стаса мне понравился, лучше я бы и сам не ответил. Точно так же в курилке один из механиков начал уговаривать меня остаться на корабле еще на один рейс. Я отказывался. Тогда он задал вопрос, а нафига я вообще сюда залез. Пока я думал, что сказать, за меня ему ответил уже Леха и опять-таки лучше, чем я сам смог бы это сделать:

“Он пришел сюда расширить свой кругозор”.

Васильич тоже узнал, что я списываюсь с корабля. Во время работы он мне сказал, что я правильно делаю, ведь капитан, который придет на смену нынешнему, меня просто не возьмет в рейс. После этого он еще добавил, что не особо-то я и рвусь работать, в отличие от других. Привел мне в пример молодого парня из смены врагов, который по мнению Васильича, проявляет гораздо больше желания и рвения. Также он сказал, если я хочу и дальше работать в море, мне нужно искать большой пароход, с большим количеством экипажа - там работать легче.

Обидно стало и больно. Во время работы всё думал об этом. Вспоминал свою предыдущую работу. Начальник также часто делал замечания, а когда я увольнялся, он огорчился, даже как будто обиделся, спрашивал почему ухожу. Он неоднократно говорил мне, что хочет от меня большей самостоятельности и профессионализма в работе. Васильич хотел от меня того же. Все-таки он много в меня вкладывался, и ему, наверное, хотелось, чтобы его труды не стали напрасными.

В завершение сегодняшней вахты предстояло вышибать камеру. Получалось быстро, весело и без остановки выбить из ячейки ледяной брикет, упаковать его и передать Стасу. Он за мной не успевал. Такая скорость работы - не моя личная заслуга. Все это проделки Васильича. Буквально пару часов назад, перед заморозкой, он жестко высказал мне за то, как я укладываю камбалу в ячейки и не слежу за тем, как она расположена. Торчащие хвосты этой рыбы мешают нормально ее упаковать после заморозки. Замечание дельное, ускоряющее работу. Сменщики об этом не заботятся и после них упаковка идет тяжелее, и их уже по праву можно называть врагами.

Мужики снова варят крабов, на мне мойка кастрюль. Приготовили много, хватило так, чтобы наесться самим и угостить всех желающих.

Стандартная для меня в эти последние дни ситуация - острое нежелание выходить на вахту. Так перед одной из смен трал прозвенел не сразу, через 40 минут, и я успел немного подумать. Вспомнилась ситуация, когда мой троюродный брат, с которым росли вместе, ушел в армию. Я мог бы помочь ему тогда, но не сделал этого. Мой более спокойный ритм жизни дал бы и ему возможность легче переносить тяготы армейской жизни. Вместо этого я каждые выходные веселился на тусовках с приятелями, а на работе бездельничал и был аморфен. Сейчас уже я сам в похожей ситуации, как он тогда в армии. Вот и получается, что своим близким, которые находятся на службе, можно помочь своим рабочим состоянием и размеренным образом жизни. Но и не только им, а, прежде всего, и себе.

Вечерняя вахта началась с аврала. Порвался вайер (трос, наматываемый на основную лебедку, который тащит весь трал). Пришлось менять его полностью.

На весь этот ремонт ушло около 3 часов. В какой-то момент Паша отлучился всего на 15 минут, но как же легко было без него работать. В последнее время с ним еще тяжелее разговаривать и просто рядом находиться. Я вообще не умею вести себя рядом с теми, кто младше меня. Особенно если эта разница, как в случае с Пашей, значительная - 11 лет. В целом я боюсь его обидеть, высказать за что-то, много терплю, слушая его болтовню. Кажется, если перестать так делать, хуже будет нам обоим. На деле же оказалось совсем не так. После того, как я стал меньше с ним общаться, ограничиваясь дежурными фразами, хуже стало только ему. Мне же было проще. Не смотря на то, что он сам лез, я все же старался не вникать в его разговоры. При таком раскладе он как будто потерял свое право хамить и дерзить, стал более сдержанным и поспокойней. Раньше из вежливости я всегда его слушал, что-то отвечал.

Вообще, тут на корабле я и сам стал мало говорить. Бывает так, что целый день могу молчать, только по работе сказать несколько фраз. Хочется оставить силы, которых и без этого мало, а на разговорах их становится еще меньше. Стоит признать, что для некоторых людей на берегу, в обычных условиях, я и сам становлюсь как Паша. Эти люди, увидев меня на корабле, наверное, не узнали бы меня. Если кто-то из них сейчас это читает, может и не поверить мне. Да я и сам удивлён, что так могу.

В рейсе часто слышал от разных людей про работу на краболовах. Считается, что это самый тяжелый вид морского промысла. Там просто какие-то нереальные графики и не понятно, как люди их выдерживают. Вы просто посудите сами: график 16/8 и 4 месяца длится рейс. 16 часов длится твоя смена, 8 часов на отдых и так по кругу 4 месяца!  А чуть позже рассказали, что там людям бывает даже и пообедать некогда, делают это быстро, чуть ли не на ходу. Не знаю каким разговорам верить, но платят там много, за рейс люди привозят хорошие деньги - миллион и больше, но оставляют там здоровье. К тому же краб - это сильный аллерген, у многих пухнут лица и постоянно слезятся глаза.

Следующая вахта начиналась в 8 вечера. Я проснулся за полтора часа до начала. Спустился со своего второго яруса и услышал от мужиков совет: “Дэн, ищи новую работу”. Я их не понял, к чему это они так мне говорят? Стал думать, что все это значит. А они, сказав это, все трое пошли в курилку. Я налил себе чай и пошел за ними. Оказалось, что у нашего судна в машинном отделении произошла поломка одного из его узлов, без которого невозможно находиться в море и нужно срочно плыть обратно домой, на сушу - в Мурманск. Разные строили догадки, что будет дальше. Подчиним и вернемся обратно завершать рейс или уже никуда не поплывем? Также говорили о том, что судно уже давно готовилось встать на ремонт. Так в итоге и получилось. По приходу в Мурманск, корабль зашел в порт на длительный срок.

Не знаю как остальные, но я не особо-то и обрадовался, что мы раньше времени возвращаемся домой. Отплавали три недели, оставалась-то всего одна. Я уже все больше и больше привыкал к нахождению на корабле, к работе, к морю. А тут раз и все… Как в фильме: “Мальчик, водочки нам принеси, мы домой летим”.

В последнюю ночь так и было, никто не работал, трал был поднят. Все достали свои последние запасы спиртного, которые хранили на последний день.

Утром мы еще плыли. Во время обеда поговорил с боцманом. У него футболка с изображением рыбалки на удочку. Спросил его, рыбак ли он? Он ответил, что рыбачит постоянно - это главное хобби его жизни. Начал этим заниматься после армии. На вопрос отчего зависит удачливость он ответил, что не ездит на рыбалку с теми, кто чудит, ведёт себя неправильно, пьет, орет и всячески бесится. Как-то в одном из сообществ во «ВКонтакте» он познакомился с одним парнем, задавал ему вопросы по рыбалке, с тех пор они вдвоем постоянно и ездят. В Мурманской области у него в разных местах есть избушки, в которых он останавливается. Какие-то он сам соорудил, а какие-то достались ему по наследству. Машину он себе купил исключительно для рыбалки.

Я рассказал ему о том, что Сталин был боцманом. Спросил его, как он это воспринимает? Мне кажется, после этой информации и этого вопроса наш боцман растерялся. А когда матрос теряется и неловко себя чувствует, он хочет показать, что ему на всё плевать. Много раз такое замечал на других. Точно также повел себя и боцман, просто сказал: “Вообще по х**. Было и было”. После этого он встал из-за стола и ушел к себе в каюту.

Несмотря на все это, пару дней спустя, когда я стоял на вахте, я спросил его, возьмет ли он меня с собой как-нибудь на рыбалку. Он сказал, что возьмёт. В следующий мой приезд договорились созвониться.

По приходу на берег, нужно было дождаться, когда вместо тебя придет другой человек и только после этого можно будет покинуть судно. А пока этого не произошло, я еще неделю находился на корабле, стоял дневные и ночные вахты.

В свободное от вахт время выходил прогуляться в город. Приелся однотипный пейзаж порта и сам корабль. Дневные вахты проходили неспокойно, было много мелкой работы, постоянно на виду у всех, но в ночные вахты получалось немного посидеть подумать, о том, что происходило в рейсе. Также в ночное время на капитанском мостике хорошо читались книги. Была одна, которую у меня получалось читать только в одном месте, в городе Хаммамет, расположенном на побережье Средиземного моря, в Тунисе. Там мне довелось побывать дважды, и оба раза - в составе экспедиции Меняйлова. В других местах я про эту книгу забывал. А тут снова вспомнил и с большим интересом дочитал. Это исторический роман Гюстава Флобера “Саламбо”. Не знаю в чем тут дело, возможно, книга писалась на берегу Средиземного моря и читается с интересом только на побережьях, а может причины совсем в другом. Ведь когда экспедиция находилась в портовом городе Сафи, в Марокко, об этой книге я также забывал.

Спустя пару дней я наконец-то списался с корабля, купил билет на самолет до Москвы и вернулся восвояси. Так закончилось мое знакомство с морем.

С момента возвращения прошёл год и два месяца, и вроде бы потихоньку начинаешь смотреть в сторону моря и подумывать, а может еще раз попробовать расширить свой кругозор. Но в тоже время чувствуешь, что пока не готов. Как пишет Юхан Смуул, кто-то возвращается в море через полгода, кто-то через год, а кому-то нужно и все полтора года. Ведь не зря говорят: “Море затягивает”.

Конец