Удильщик⁠⁠

На нашей планете есть очень загадочный и глубокий океан… Там, на большой глубине, живут рыбы и создания, не видевшие света, приспособленные не только к жизни среди жуткого холода и давления, но и к поеданию друг друга… И наша жизнь не исключение – она безумно похожа на эту темноту и глубину…

Этим ранним утром 7-й отдел стал похож на раздавленное осиное гнездо… Менты суетились, сновали туда-сюда, хоть и вяло, но целенаправленно. Назначались наряды на патрули, разъезжались в разные направления машины. Вся эта суета была вызвана одной страшной находкой… Но об этом позже.

Владислав был мягким, податливым человеком, излишне сентиментальным и добрым, как Будда. Он работал бухгалтером в мелкой конторке. Из всех развлечений и хобби Влад, 30 лет от роду, выбрал детское… Каждый вечер, склеивая и раскрашивая самолетики, военную технику и прочую чепуху, он заочно продлевал свою девственность и одиночество. Его увлечение поддерживала мама, которая непрестанно восхищалась красотой и достоверностью готовых моделей.

Все бы так и шло, если бы наш Владик не познакомился в один из вечеров со своим тезкой… События произошли так, словно Владик был кусочком гротескного пазла, которого не хватало, и он идеально вписался в последующие события…

Возвращаясь поздно вечером с работы (шеф настоял подтянуть хвосты – конец года все-таки), Владик долго ждал маршрутку и злился про себя, что не может отказать или настоять на своем. Его тяжелые размышления прервал нужный номер, появившийся из зимнего тумана и слякоти. Он взмахнул рукой, похожей на паучью лапку, в надежде, что в "газели" найдется для него место…

Вопреки мыслям заядлого неудачника, машина странно моргнула фарами и остановилась. Владик увидел, что салон пуст, и полез было внутрь, но водитель, приветливо махнув, пригласил на переднее сиденье.

Дальше было:

— Здорово, зяблик!!! Тебе повезло, что мне нужен попутчик. Все уже закончили и разъехались по домам, а мне спешить некуда… да и не к кому. Как зовут?

Владик, крепче прижав портфельчик (в котором, правда, хоть и не было денег, лежали бумаги не одной бессонной ночи), робко процедил:

— Меня… Владислав. А вас?

В ответ прозвучала веселая тирада:

— Опа, Тезка!!! Да мне повезло.

Владик робко спросил, поддерживая беседу:

— Как повезло?

Затем началось странное. Водитель вдруг полуобернулся и притормозил:

— Да так и повезло, что я знаю все твои проблемы и могу рассказать их, набросать план действий для их разрешения… Людям я люблю помогать и появляюсь именно тогда, когда это нужно…

Владику словно дали с размаху по лицу. Он вжался в кресло, ставшее вдруг горячим и колючим, собрался с духом (который затем стремительно покинул его тщедушную оболочку), и выдавил последний вопрос:

— К-какие проблемы?

В ответ сумеречным звоном прогудело внутри головы:

— *Ты ничтожество, шелкопряд, клеящий каждый день модели… Я изменю тебя. Я стану тобой, а ты станешь мной…*

Затем лицо водителя неестественно вытянулось, исчезли глаза и нос. "Голова" с треском уперлась в потолок. То, что недавно было подбородком, превратилось в жало, которое с противным хрустом впилось в макушку Владика. От этого голову Владика неестественно развернуло, открыв страшную картину салона… Там было много людей – растерзанных и сваленных в кучу…

Маршрутка какие-то минуты тряслась и раскачивалась. Потом все стихло…

Сознание потихоньку возвращалось к несчастному Владику – рывками и постепенно… Над ним, в ослепительно белом свете, нависло озабоченное, плачущее лицо матери.

— Владик, что случилось? Что там произошло?

Лихорадочные вопросы прерывали непрестанные блуждания заботливых материнских рук по его телу… Сознание вернулось, и он, приподнявшись на локтях и испуганно озираясь, пролепетал:

— Где я?

Затем, что-то вспомнив, схватился за голову. Она оказалась забинтованной. Пальцы, изучая повязку, упорно избегали макушки… Вокруг на стенах расползались сумерки. Он лихорадочно затрясся и снова потерял сознание. Вслед уходящему сознанию неслись слова матери:

— Все позади… ты в безопасности… ты в больнице…

Прошло полчаса, но Владислав так и не пришел в себя. Его мама сидела рядом, судорожно сжимая его руку. В палату зашел человек, представившийся Константином Чистенковым, окружным следователем. В подтверждение слов он достал удостоверение.

— Вы мама Владислава?

В ответ та лишь кивнула – ее душили слезы.

— Можно задать вам пару вопросов?

Она снова кивнула и, заплакав сильнее, спросила:

— Что там случилось?

— Я не могу вам этого сказать… Это… даже для меня оказалось дикостью… Но, думаю, вы нам сможете помочь. Важна любая деталь вашего разговора по телефону в тот вечер…

Мать Владика мелко затряслась:

— Я… попробую…

Отвечая последовательно на вопросы следователя, она поймала себя на мысли, что он копает под Владика. Поэтому ее рассказ запестрел хвалебными материнскими гимнами о том, какой Владик добрый и чувствительный… Она поведала ему о последнем звонке, раздавшемся глубоко за полночь… О том, что слышала истошные крики людей, крик сына и ужасный хруст… Ярко вспомнила детали услышанного…

Влад снова очнулся. Жутко болела голова. Он потрогал ее; пальцы, исследуя забинтованную голову, упорно избегали макушки… Рядом сидела медсестра, сочувственно глядя на него.

Влад приподнялся на локтях:

— Что… случилось?

Она печально и ласково взглянула на него:

— Все позади. Вам очень повезло…

От этих слов он немного размяк, но в голове встали вопросы: *Что позади? Как это – "очень повезло"?* Размышления прервал приятный голос медсестры:

— Извините, Владислав, меня вызывают. Если что-то понадобится – вот кнопочка, нажмете, к вам придут.

Она вышла, оставив дверь приоткрытой.

Влад медленно, не торопясь, сел на краешек кровати. Посмотрел на торчащую из руки иглу капельницы, затем брезгливо выдернул ее. Попытка встать закончилась неудачей – его как пьяного повело в сторону. Подержавшись за спинку кровати и придя в себя, он все же встал и пошел. Странное ощущение не покидало его: он не шел, он словно плыл в воздухе, паря над землей. Выйдя в коридор, он повернул направо. Невдалеке светилось окошко сестринского поста. Плохо соображая, придерживаясь за стенку, он побрел туда.

— Почему вы встали? – Медсестра нахмурила бровки и поставила кружку чая на стол.

— Я… ну я… – Влад краснел и не мог выговорить ни слова.

Затем ему внезапно стало плохо, и его вырвало на пол – обильно и густо. Он вспомнил *всё*. Ему дико захотелось убежать. Жалобно глядя на медсестру, он пролепетал:

— Ни в коем случае… не подходите ко мне… Держитесь от меня подальше…

Медсестра с недоумением и жалостью посмотрела на него, затем, покачивая головой, подошла к шкафчику, извлекла коробочку с седативными препаратами. Достала ампулу, мастерским движением отщелкнула кончик, набрала шприц и пошла к пошатывающемуся Владу…

Тишину реанимационного отделения разорвали истошные крики.

*В те короткие, страшные секунды, когда он видел искаженное болью лицо медсестры, рвущуюся плоть и брызги крови, он осознавал, что всего лишь был жалкой приманкой у монстра. У своего же подсознания. Он был светлячком – нежным и жалким, к которому все тянулись, пытались пожалеть или схватить. Но обязательно оказывались в страшной, перемалывающей абсолютно всё пасти…*

Таким он стал в тот роковой вечер, толкаясь в переполненной маршрутке. Тогда он стоял, согнувшись в три погибели – места не досталось. На ухабе маршрутка подскочила, и он ощутимо ударился головой об ручку люка на потолке. Это вызвало ехидные улыбки и смешок. Дальше все происходило как во сне… так как *он* открыл дорогу чудовищу…

Перегнувшись через поручень, *оно* что есть силы вцепилось зубами в горло ближайшей жертвы. Брызнула кровь, послышались крики, но было уже поздно… Перемалывая трахею, *оно* заметило на полу отвертку. Схватив ее, ворвалось в сбившуюся от страха кучку людей. Втыкая отвертку с хрустом в очередное тело, *оно* почувствовало руку на спине. Это был водитель, схвативший его за лицо. Как же он ошибался! *Хруст!!!* На пол упали откушенные пальцы… Тварь, насытившись, начала заметать следы… Молоточком, предназначенным для запасного выхода, *она* безжалостно разбила голову *Владика*, посадив его на переднее сиденье. Затем *она* скрылась – до поры до времени – в серых лабиринтах его подсознания…