Пуанты⁠⁠

Это был тот самый день, ради которого Анна хоронила под крестом каждый день. С 7 лет она мечтала об этом с самого первого занятия, на которое её отвела любимая бабушка. Уже как два года бабушки не было рядом, но о ней напоминала одна черно-белая фотография на которой они примеряют первые пуанты Анны.

Воспоминания о тех днях прорывались сквозь память и время, всплывая живыми картинами, переживая заново счастливые, детские времена.

- Анна, голубушка, пошевеливайся, до начала десять минут! - как гром раздался голос режиссера. Это была на вид пожилая женщина с невероятной энергией. Она как вихрь носилась по гримёрной помогая всем делом и словом.

- И помните, улыбка как бантик должен висеть под вашим носиком. У кого развяжется, приштопаю капроновыми нитками! - с серьёзным лицо подбадривала всех девушек.

- Любовь Измайлова, Катюшин бантик нужно хорошенько прогладить, а то после встречи со своим Серёжей он изрядно помялся! - тонким, хихикающим голоском ответила одна из девушек. Заливной, девчачий смех, как волна от взорвавшийся бомбы раздался по всей гримёрной.

Оторвавшись от фотографии, Анна посмотрела в зеркало. Там стояла, как струна, вытянутая девушка, в белом наряде и пышной, кружевной юбке. Русые волосы были убраны, в один пучок на затылке, обнажая изящные черты лица и невероятно красивую, лебединую шею. В небесно-голубых глазах билось холодное, как лёд пламя, зажжённое много лет назад той самой, которой уже нет.

- Девочки на сцену, живо! - скомандовала режиссер. Словно по взмаху волшебной палочки все девушку ринулись в сторону сцены, занимать свои места. Каждая из них знала свою роль и задачу, отрепитированной на бесконечных тренировках.

Анна заняла свое место, в центральной расстановке замерев в изученной до мелочей позе.

Сквозь закрытый занавес был слышен гул зрителей, который оборвался неожиданно наступившей темнотой в зале.

Закрыв глаза она погрузилась в темноту. Время исчезло. Вдруг, как эхо разлетелось по темноте до боли знакомы голос...

- Аннушка, тяни носочек, сильнее.

- Это не спина, а кочерга какая-то. Переодевайся, на сегодня достаточно.

- Ничего не оставляй, кушай, а то снова Экарте не получится.

Занавес открылся и с музыкой раздались оглушительные аплодисменты. Анна открыла мокрые, от слез глаза и с оцепенением смотрела в зал. Она не верила своим глазам. Все тело покрылось мурашками заряжая ее невероятной силой!

В первом ряду сидела бабушка. Она, так же как и Анна не веря своим глазам, что это не сон и не фантазия. Переполненная эмоциями, бабушка ловила платком слезинки выступавшие из глаз. Она улыбнулась, давая понять, что очень счастлива.

Их взгляды пересеклись и в этот момент глаза Анны загорелись с той же, невероятной силой, с которой горели глаза ее старушки, на первом занятии, когда она наблюдала за первыми неловкими движениями своей внучки.

Отточенным движением она сорвалась в вихре танца. С улыбкой на лице и с застывшими слезинками у глаз она танцевала как никогда. Каждое ее движение несло любовь и ласку отдаваясь ему без остатка.

Прозвучал финальный аккорд и девушки замерли, как это было отрепетировано.

Анна бегала глазами по залу, пытаясь найти ее, но на том самом месте было пусто, как и в ее душе.