Последний Торнфилд⁠⁠

Лунный свет лился сквозь разбитый купол оранжереи, превращая засохшие розы в призрачные скульптуры. Воздух был густым и сладковатым — пахло тлением и распадом, словно сама смерть решила устроить здесь свой сад. Среди этого мёртвого великолепия стояли двое, связанные переплетением роковых решений.

Для Кейтрин прошлое не было забытой книгой. Оно жило в ней — фантомной болью, вечным холодом в груди. Застыв в гробовой тишине, она чувствовала, как столетия бегства и лжи сгущаются здесь, в хрупком пространстве между её бессмертием и его смертностью.

— Знаешь, что поистине утомительно в вечности? — её голос был шелестом опавших лепестков. — Бесконечная цикличность.

Рэй Торнфилд стоял, заворожённый игрой бликов на её бледной коже. Его пальцы сжимали засохший стебель.

— Мне с детства твердили, что ваша порода не ведает ни совести, ни сострадания, — прошептал он. — Но ты... ты оказалась сложнее всех наших семейных мифов.

— О, я настоящая, — её улыбка напоминала трещину на фарфоровой маске. — Настоящая ошибка мироздания.

— Я пришёл понять! — в его голосе зазвучали ноты отчаяния. — Почему в наших архивах нет отчёта о казни?

— С чем? — она сделала шаг вперёд. — С раскаянием? С той глупостью, что вы, смертные, называете любовью?

— Со страхом! — выдохнул он. — Он боялся тебя до самого конца.

Кейтрин замерла.

— Страх — единственный дар, что способны принести Торнфилды, — прошептала она.

— До встречи в следующей жизни, Рэй Торнфилд, — её слова прозвучали как далёкий колокольный звон.

Он резко шагнул вперёд.

— А если я стану последним... — голос его дрогнул, — ...последним Торнфилдом, кто попытается разорвать этот круг?

Кейтрин остановилась на краю света.

— Наивный мальчик. Круги не разрывают. В них либо вращаешься, либо выпадаешь в небытие.

— Я найду способ!

— Ищи. Но помни: иногда единственный способ выиграть в этой игре — отказаться в ней участвовать.

Тьма поглотила её очертания. Рэй остался один, слушая, как в тишине рождается новая мелодия — горькая и прекрасная, как эхо несбывшихся возможностей. Лунный свет продолжал литься сквозь разбитый купол, но теперь он освещал лишь пустоту — ту самую, что поселилась в его груди на смену надежде.

/с помощью ии/