Красные круги⁠⁠

Это перевод истории с Reddit

Анемия началась после похорон. Отца не стало, когда ему едва исполнилось шестнадцать.

— Ты бледный, — сказала мать, ставя перед ним тарелку. — Я всегда бледный. — Сегодня еще бледнее. Ты выпил железо? — Выпил. — Что-то не особо помогает.

Он обошел всех специалистов. Ни один гематолог не мог понять причину его анемии. Все кивали на генетику: отец ведь тоже страдал малокровием. В какой-то момент мать перестала записывать его на приемы, а он перестал об этом просить.

А еще эти отметины на руках и ногах — маленькие красные кружки, которые никак не заживали до конца: одни бледнели, тут же появлялись новые. Дерматолог назвал их «идиопатическими». На языке врачей это означало, что он понятия не имеет, откуда они берутся.

Ему было двадцать шесть, и он ни дня в своей жизни не работал — был для этого слишком слаб. За эти годы случались редкие собеседования.

— В налоговой в центре есть вакансия, — как-то сказал он. — Сезонная. В основном вбивать данные. — Звучит просто отлично, — ответила она. — Когда? — В четверг.

В четверг утром, стоило ему сесть, как комната поплыла перед глазами. Он снова откинулся на подушку и минут сорок слушал, как мать суетится внизу на кухне, пока она не поднялась и не постучала — тихо, как стучала всегда.

— Не пойдешь? — спросила она. — Не могу. — Ну и не надо. — Она присела на край кровати и приложила ладонь к его лбу, как делала с самого его детства. — Позвони им и скажи, что тебе нездоровится. Любой поймет. Любой, у кого есть сердце. — Я пропустил уже четвертое собеседование. — Зато четырежды набрался смелости попробовать. — Она пригладила его волосы. — Ты не сдаешься. Знаешь, что я об этом думаю? Что это самое главное. Не работа, а то, что ты пытаешься.

Раз в месяц, во второй половине дня, она куда-то уходила и возвращалась уже затемно. Так было, сколько он себя помнил. Она никогда не говорила, где бывает, а он перестал спрашивать об этом еще подростком. С собой она всегда брала один и тот же черный пакет, а возвращалась с ним же, только чем-то тяжело набитым, и сразу несла его наверх, в ванную.

В такие вечера он готовил себе ужин сам. И давно заметил, что в эти ночи плохо спал. Мог лежать без сна за полночь с пугающе ясной головой — чего с ним почти никогда не бывало, — а наутро просыпался без привычной вялости.

В тот день он сидел на диване, поджав под себя ногу, и расчесывал маленькие красные болячки на коже. Привычка, оставшаяся еще с подростковых лет.

Как-то раз он заикнулся, что думает снять собственное жилье. Он уже говорил об этом пару лет назад, и каждый раз она отвечала одно и то же, только немного разными словами.

— Тебе давно пора, — сказала мать. — Но если я уеду, ты останешься здесь одна. — Я и так всегда была одна, — ответила она. — Это не твой груз, не тебе его нести. — Знаю. — Я серьезно. — Она накрыла его руку своей. — Уезжай. Уезжай и не оглядывайся на этот дом. Только наберись сил. Больше мне ничего не нужно. Наберись сил и уезжай.

Но за десять лет сил у него так и не прибавилось.

Однажды ночью, после ее очередной ежемесячной отлучки, он проснулся часа в три от шуршания пакета. Мать стояла в ногах кровати и что-то оттуда доставала.

— Мам, ты чего?

Она резко выпрямилась, пряча пакет за спину.

— Почему не спишь? — Бессонница. — Ты что, не съел спагетти, которые я тебе оставила? — Нет. Я сделал себе бутерброд.

Она уставилась на него.

— Не съел?

И молча вышла из комнаты.

Он установил скрытые камеры на кухне и у себя в спальне. Он подозревал, что она подмешивает что-то в еду, чтобы он никогда не смог ее покинуть.

Первые два дня ничего не происходило.

На третий день одна из камер кое-что записала. Закрывшись в комнате, он сидел за столом и смотрел запись того, что происходило прошлой ночью, пока он спал.

Два часа пустоты. Затем дверь в спальню приоткрылась. Мать в халате долго стояла на пороге и смотрела на него. Тихо позвала его по имени. Он не пошевелился. Она позвала еще раз.

Потом она вошла с пакетом в руках, опустилась на колени у изножья кровати и осторожно откинула одеяло с его ног. Достала из пакета что-то маленькое и темное, приложила к своду его левой стопы и терпеливо удерживала двумя пальцами. Затем еще одно. И еще. Она мельком взглянула на его лицо — проверить, крепко ли он спит.

Она вышла и вернулась только через час.

Сложила их обратно в пакет, укрыла его ноги одеялом и немного постояла у кровати. Сказала что-то, чего микрофон не уловил. И ушла.

Он пересматривал это снова и снова.

Он дождался ее следующего ухода. Обыскал ее спальню, но ничего не нашел. А в ванной, под раковиной, обнаружился пустой пакет и пенопластовый контейнер. Он открыл крышку.

Пиявки.

Десятки. Копошащиеся, скользящие друг по другу.

Крупные и раздувшиеся от его крови.

Он собрал рюкзак. Сил едва хватило, чтобы закинуть его в машину. Он сидел за рулем, вцепившись в него обеими руками, ждал, пока уймется дрожь, и понимал, что совершенно не в состоянии куда-либо ехать, как не был в состоянии все эти десять лет, и что, скорее всего, не будет уже никогда, — но всё равно сдал задом на дорогу и уехал прочь.

Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/79847034
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
Подкаст https://bayki-reddit.mave.digital

Последние озвученные страшные истории

Моя семья говорила, что пещеры — не женское дело

В детстве я играл в стучалочку со стеной

Мой загар никак не перестанет слезать

Меня заставляли быть английской леди. Они забыли, кем я была раньше

Моя малышка взрослеет. Её мать никогда этого не увидит