Инклюзив - это эксклюзив? Часть 3. Финал?⁠⁠

Те, кто остался. Олимпиада.

Старшие классы — это не продолжение пути. Это отсев.

Кто-то уходил сам: понял, что не его это. Кого-то уводили — тихо, по-взрослому, через педсовет и «перевод по рекомендации». В справке напишут «переведён в связи с семейными обстоятельствами». Никто не переезжал.

А те, кто прошёл со мной весь путь, давно забыли, что я ИНОЙ.

Это была победа, и все в ней участвовали. Учителя гордились: наш, из нашего класса, олимпиады, грамоты, лицо школы. Чиновники смирились: статистика улучшилась, вопрос закрыт. Родители одноклассников слагали мифы: мальчик с ДЦП — а какой! Значит, у нас всё правильно устроено, значит, каждый может.

Я один ничего не забыл. Я знал то, чего не знали они: инклюзивность — жестокий двуручный меч. Рубишь ею в свою пользу годами — а обратная сторона никуда не девается. Рано или поздно она становится доминантой. Нужен только повод.

Повод пришёл в десятом классе. Её звали Лера.

Дочь чиновника средней руки, попавшегося на злоупотреблениях и сосланного от греха и соблазна — подальше от столицы, в наш город. Она была безумно красивой, бесконечно креативной и безудержно избалованной. В неё нельзя было не влюбиться. Даже мне. Особенно мне.

Зефирная идиллия кончилась на новогодней вечеринке «только для своих» в её загородном доме. Музыка, фейерверки, взрослые напитки. Она была королевой бала — и в тот вечер сделала невозможное: дала мне надежду. ДЦПшнику, потерявшему связь с реальностью.

А потом выставила меня на посмешище перед всеми. В прямом смысле: с обнажённым телом и обнажённой душой.

Аси рядом уже не было. И некому было пролить на меня компот.

И я ушёл. Не убежал — ушёл. Это разные глаголы: убегают от страха, уходят от ясности. Я ушёл с полной ясностью.

Дальше — месяц тишины. А потом в школе обнаружилось: цифровой журнал взломан. Несанкционированно — так потом напишут в акте проверки. Исправленные результаты последних тестов перед ЕГЭ имели след — и след однозначно вёл к Лере.

След не зависел ни от статуса отца, ни от отношения учителей. Он зависел только от того, кто торопился.

В итоге мы оба не пошли на экзамены. Она — потому что её отстранили. Я — потому что за неделю до этого выиграл свою Олимпиаду. Ту самую. Ту, на которую, как я писал в первой части, «просто не берёт тебя на олимпиаду». Взявшие получили чемпиона. Экзамены мне были больше не нужны — и это не торжество справедливости, а просто расписание, у которого оказалось своё мнение о нас обоих.

P.S. Отдавая своего «особенного» ребёнка в школу, вы должны быть готовы к тому, что он станет и героем, и изгоем — одновременно.