Голова. Глава 23 (2)⁠⁠

*  *  *

Оглушающий души крик мертвеца вызвал в мгновение ока гробовую тишину в подземной цитадели. Крик Головы не отразился от каменных стен, но дико срезонировал в каждом здесь присутствующем. Даже все те, кто никогда в своей жизни не слышал голосов из мира мёртвых, были ошарашены этим нечеловеческим воплем, отражающимся глухим эхом от их душ и уходящим в саму преисподнюю.

-Это – она так...? – ни к кому конкретно не обращаясь, первым из всех выдавил из себя Димка. Я, наблюдая за происходящим из-за Головы бабки, впервые увидел друга отца таким растерянным, с предательски пробивающей его смуглое лицо бледностью.

-Сами в шоке, - подтвердил я за всех тут, пришибленных воплем из ада. Завладевший каждым из нас тремор духа, потихоньку унимался. У каждого вдруг появилось время подумать.  

«Вот из-за того, что никто из вас, надменных и меркантильных дур, не посвятил должным образом себя и свою жизнь к владению головой Предтечи, так всё и вышло! – констатировала бабка. – Нажрались, нахапали, в люди вылезли?! – продолжила вещать Голова тем, кто её слышал. Всем же другим хватало видеть лица слушательниц – на них дух бабки писал ярче всяких слов. – Забыли под кем ходите и кому служите, стервы?!»

Основательно встряхнув души всех присутствующих, бабка дала им ещё одну возможность выговориться. Видать, всё ещё теплилась в ней надежда на присутствие благоразумия в духовниках Семьи под их чёрными косынками. 

-Так этот вот ублюдок Голову и просрал! – вслух выпалила из себя бабка Луизка, тыча в меня пальцем.

-Обменял! – с вызовом поправила её Идочка. – На мамку.

Тут я прекрасно понимал свою бабку, по крайней мере её голову – в то время, когда необходимо искать выход из сложившейся ситуации, эти две бабы сцепились за власть. И гнев бабки был не в том, что они, возможно, не всё знали и понимали, а в том, что они не пытались этого осмыслить через внутреннюю силу, прочувствовать проблему фибрами души.

-Мы все и все наши предки выживали благодаря только голове Предтечи, а не твоей матери! – выдвинула неоспоримый аргумент бабка Луизка, и спорить с этим не стал бы даже я. – Прости меня сестра, но твоя голова не идёт ни в какое сравнение с головой Крестителя! Он единственный гарант выживания Семьи!

-Но это же бесчеловечно, Луиза, - тяжело вздохнув, не совсем уверенно возразил дед. – Оставлять её мучиться в руках этой дьяволицы…

-Бесчеловечно, Герман, быть ей прямо сейчас прибитой к вонючей доске, а не лежать в освящённой могиле! – Бабка Луизка, немного нагнувшись вперёд, заглядывала в глаза старшего зятя. – Понимаешь?

-Так для этого она и здесь! – Дед оставался сидеть рядом с Луизкой, боясь, что если встанет с дивана, то вынужден будет подойти к мёртвой голове жены. - А как всё разрешится, то тут же, вместе с телом её и похороним!

-Как – разрешится?! – Бабка Луизка всплеснула руками. – Без головы Крестителя - терафима-хранителя нашей Семьи?

-Слушай, - осторожно возмутился дед, - не такие уж мы и… немощные! У нас связи и в Ташкенте есть. А, бойцов, если надо будет, знаешь, сколько поднять сможем?!

-Да, боже же ты мой! – Бабка Луизка, продолжая смотреть на деда, покачала головой так, словно была вынужденна выслушать лепет глубокого ребёнка. – Ты о чём?!

-Слушай, пап, - вмешалась Идочка. Как бы ей ни хотелось, но она была вынужденна поддержать свою тётку. – Ты просто вспомни, кто был самым почётным гостем у Юсуфа Большого, когда он открывал мечеть?.. О неё и все связи разобьются, и все бойцы разбегутся, даже не собравшись.

То, что деду было необходимо напомнить о настоящем положении вещей, ему прощалось – во время нашего разбора сложившейся ситуации у него дома, он отсутствовал.

«Капец» - пробормотал себе под нос дед, что значило – «капут подкрался незаметно». Его, всё ещё остающийся мощным, подобно вековому стволу ливанского кедра торс, ощутимо подгибаемый с недавних пор старческой сутулостью, поник вместе с седой головой. А ведь он так надеялся, что его единственной проблемой в рокировке глав Семьи, будет найти замену лишь себе (все знали, что выбор у него стоял между дядькой Славкой и моим отцом, с вытекающими отсюда зоргн (Sorgen – /нем., идиш/ - заботы, хлопоты)). Теперь же стало понятно, что некогда столь важный, с благоговением значимости процесс в выборе нового вожака клана – преждевременное сотрясание воздуха, чванливый «пшик»! Потусторонние финты и манёвры духов – вот где реальный цорес (горе, беда – идиш)!

-Адский, адский цорес! – бабка Луизка, на автомате, озвучила Голову. Уловить сарказм в словах сестры у неё не получилось.

-Резать сук! – взвыл боевым рыком дядька Славка, обнажив стальные клыки. Ему, как римскому знаменосцу, не нужно было надевать на себя шкуру волка - он сам был этим хищником, притом живым. – Резать как свиней!

«Или как псов!» - возгласила великим инквизитором бабка, испытывающе глянув на моего отца, подначивая и его к импульсивным поступкам. Пусть отец её и не слышал, а вместо мимики лица наблюдал лишь мёртвую кожу, натянутую на череп, духовное присутствие матери и… движение её мысли, он ощущал во всей силе.

-Если что, то я с тобой, - с восторгом поддержал отца Димка, также увлечённый сознанием группы-семьи, звучащим в эфирах безматериума. Не спорю, опыт, подобный этому – пересечение жизни и смерти, встреча в настоящем прошлого с будущим, ощущение присутствия мистических Сил, считающихся для большинства сказками или игрой воображения, и тайны настолько непостижимые, что за возможность простому смертному прикоснуться к ним, не страшно и умереть – тот ещё аттракцион адреналиновой мистерии! И это ещё не понятно, к какой адской свистопляске с поножовщиной, стрельбой, а главное – манёврам и финтам данное брожение приведёт! – Повеселимся, брат!

Почему-то все, в едином духовном порыве, уставились на отца.

-Прежде всего, было бы неплохо спросить у него: почему он пошёл на это: обменял головы? - Кивком головы отец указал на меня. Как всегда, он не обращался ко мне напрямую и избегал встречаться со мной глазами.

-Правильный к тебе вопрос, Альберт! – поддержала племянника Ханна. Она же в последние минуты глаз от меня не отводила. – Излагай, а мы послушаем.

Наконец-то - бабкины молитвы были услышаны! А то её терпение, хотя и зависшее между настоящим и вечным, снова стало подходить к точке кипения. Ну никак не настроятся эти великовозрастные олухи на общую волну медитации подсознания! Здесь прахом идёт веками предками хранимое наследие, а они всё ещё Золотого тельца отпустить от себя не могут! Тут мы с бабкой моей были одного мнения, что, однако, нисколько не помешает нам снова избавиться друг от друга, если, вдруг, такое понадобится.

«Будь так добр, внучек, поясни им то, что задумала их новоявленная родственница» - присоединилась к пожеланиям большинства и бабка.

Я, подойдя к деду и взяв из его кармана прихваченный им с собой бабкин цветастый платок, повязал им предназначенную для него Голову. Яркие краски покрывала для волос выделили, с одной стороны, явное в Голове присутствие смерти, а вот с другой, потусторонней, придали веса и силы.

-Напомню тем, кто знал, - я вскользь указал на бабкиных сестёр и Идочку, чтобы затем уже широким жестом охватить всех присутствующих, - и кто, может, был не в курсе, что тот, кто владеет терафимом Семьи, то бишь Головой Предтечи, тот и законный наследник всего того, чем Семья владеет. – Так как возражений не последовало, то я продолжил: - Но, чтобы глубже понять то, в какую мы попали засаду, и какие у нас есть варианты из неё хоть как-то выбраться, приведу сперва пару примеров из прошлого. Мне о них напомнили и она, - я положил ладонь на голову бабки, - и её, более ушлая, сводная сестра. Да, Лейла-Лилит, как когда-то Рахиль, ради продвижения и для поддержки своего мужа Иакова (патриарха Израиля), завладела главным идолом всего нашего рода. – Я печально вздохнул, понимая, что для большинства экскурс в дебри полумифических историй с выведением «интеграла» родословной, будет подобен алгебраическому анализу. Но слов из песни не выкинешь, поэтому пришлось всё ужать, как можно поплотнее – всё равно мало кто это запомнит, кроме конечного результата: -  Рахиль украла терафимов у своего отца Лавана. Одними из идолов были головы их великих предков – Серуха, прадеда Авраама и Фарры – отца Авраама. Серух первым увлёкся богами семьи и рода, а Фарра, его внук, стал уже полноправным жрецом этого культа и искусным изготовителем терафимов. Голова его деда, Серуха, занимала самое почётное место в его кладовой предков, рядом с которой он завещал поставить и свою. Авраам же, сын Фарры, отверг идолов ради единого Бога, поэтому они перешли к его младшему брату – Нахору, деду Лаван - отцу Рахиль. Теперь, самое интересное: Рахиль вместе с её сестрой в жёны взял сам Иаков (названный затем самим Богом – Израиль) – отец двенадцати колен Израилевых. Все ништяки божественности Иаков получил от Иеговы по праву первородства. Но… первенцем был его брат-близнец Исав, у которого он, при помощи их матери Ревекки, хитростью выманил первородство для себя. А кто есть Исав?

-Прямой предок Ирода Великого и Иродиады, патриарх всех нас, - сообщила Ханна, знакомая с историей своего рода лучше всех нас. – Любимец отца своего Исаака, считавшего только его своим наследником. Искуснейший из охотников, величайший из хищников и отец всякому храбрецу. Почти две тысячи лет наш народ боролся за право «выжить», ведя кровопролитную борьбу с одной стороны со своими кровными братьями – израильтянами, считавшими нас дикими и грязными язычниками, а с другой – со всеми другими народами, видящими в нас тех самых мерзких евреев. Пока Ирод Великий не восстановил справедливость первородства и не стал царём Иудеи. Последним истинным царём, последнего царства иудеев.

-Выходит, что эта… Рахиль, с набором пророчествующих Голов, помогла Иакову выйти в люди, - заметил Димка, с неподдельным интересом следящий за развитием сюжета. – И стать отцом всего еврейского народа, которого Бог сделал для себя избранным. Так как заключил свой Завет с Иаковом, а не с… Исавом, истинным первенцем. И, по каким-то там правилам - божественным, в натуре – вся эта канитель с истинными евреями полная лажа? Я правильно всё понял?

Что ж, кто-то был порядком поумнее моих дядек. И внимательным слушателем моего отца.

-В общих чертах, так оно и есть, - согласился я. – Терафимы – вот истинный двигатель семитских народов, какой бы религией они не прикрывались. И это прекрасно понятно из того, что практически все цари израильские и иудейские были уличены в идолопоклонстве данного рода. И сколько там было задействовано голов-терафимов – одному Богу известно!

«Всё, хватит с них историй! - бабка вернула нас в настоящее. – Объясним им уже саму суть, пока они ещё «тёпленькие»!

«Ну, да, кому как не тебе здесь, среди разгорячённых нас, ощущать разницу температуры тел», - не упустил я возможности подколоть Голову, пощупав её прохладный – спасибо кондиционеру в тачке – лоб. Большинство присутствующих приняли моё телодвижение за некий ритуальный жест, улучшающий связь с духом мертвеца.

-Перво-наперво, ответ на самый главный вопрос о том, что задумала Лейла-Лилит, - приступил я к объяснениям так, словно через меня говорила сама бабка, что, возможно, отчасти так и было. – Да, она, таким образом, внося смуту и проблемы, с нами так знакомилась, а затем уже и испытывала всех нас, нашу Семью, на наличие в нас той самой «силы», наследниками коей является весь наш род…

«И вы все облажались!» - гаркнула, оборвав меня, бабка.

-Мы все облажались! – поправил я её, успокаивающе пригладив на ней её любимый платок. – Вначале ваша сводная по отцу, и двоюродная по матери сестра, - я указал на Голову, на бабку Луизку и Ханну, - капитально разочаровалась во всех нас и собиралась нас уничтожить – разрушить бизнес и связи, пересажать по тюрьмам и закрыть по психушкам (благо есть за что), отправить в ад, натравив на нас конкурентов, и найти ещё другие способы (фантазия в выискивании способов расправы работает у неё на славу). Но поразмыслив и осознав то, что она одна-одинёшенька в этом страшном мире, наша родственница решила дать нам шанс реабилитироваться в её глазах. И вот тех, кого она долго и изощрённо «прикармливала» для расправы над нами, кто уже так много сделал для неё вредя нам и подставляя нас, она их стала нам «сдавать»! И как это всё выглядело для нас?! – Я обвел всю собравшуюся здесь верхушку Семьи восхищённым от дел рук новоиспечённой родственницы взглядом. – Нет, до вас ещё не дошло?.. Ну файн (fein – нем. отлично; fayn – идиш великолепно)! Работу сделали, а какие Силы вас… нас, подтолкнули к нашим решениям, без подсказки, так до сих пор и не поняли?!

«Да излагай ты уже, демон очкастый!» - поторопила меня бабка.

-Дядя Лёня и его люди! – Я улыбнулся Идочке. – В поисках головы Предтечи, по поручению своей новой покровительницы Лейлы-Лилит, он обшарил даже это прекрасное подземелье. А сколько всего интересного он умудрился ей «слить» за последнее время – известно только ей самой!

-Чё-о-о? – Зловеще-прекрасное лицо Идочки вначале перекосило безмерным удивлением, высекаемым затем в яростное негодование нарастающей в ней духовной бурей. – Да как это дерьмо посмело…

-Так же Сухраб и Маратка Змей, чьи трупы как раз на пути к своим могилам, давно ходили под ней. Но здесь мы, добравшись кое как до финишной прямой, сами докумекали, уже осознанно наказав предателей. – Я снова перевёл свой взгляд на Идочку. – А вот дядя Лёня был казнён не по осознанному существу его предательства, а по духу родового бессознательного. И если её личное сознание сконструировало для себя некую важную, а в её случае - бытовую причину для срочного умерщвления мужа, то реальная причина ликвидации предателя диктовалась через её подсознание. Как раз этот пример демонстрации всё ещё теплящейся в нас силы общности и следованию ей, не допустил нашей гибели как Семьи, как избранного рода. Впрочем, как и пример с казнью дружков дядьки Сашки – верных шавок Лейлы-Лилит, и срочной ликвидацией Бая – заторопившимся сдать деда спецслужбам, и нарушив, таким образом, договор с той, которая его к себе приблизила. И как бы это ни било по нашему самолюбию, мы не можем не признать того, что мы были управляемы, нисколько не подозревая об этом. Но… - как бы мне не хотелось (уж очень приятно наблюдать Семейку, пребывающую в конфузе и волнениях), но я должен был пояснить всем то, что бабка так и так им растолкует: - Не следует думать, что это Лейла-Лилит управляла нами без нашего ведома. Безусловно, она была инициатором данного перфоманса, проводником идеи, но идеи Силы, заложенной во всех нас и требующей от нас нашего обновления.  

-Я так и знал! – взвизгнул дядька Сашка, с трудом дотерпев до конца моего доклада. – Так и знал, что это ты замочил их, ублюдок! Головы, сука! Головы им отхерачил, как… как…

-Петухам, - с издёвкой подсказала Идочка, до которой уже дошёл смысл неожиданных пассажей и с её мужем, и с дружками братишки, и, должно быть, и с некоторыми другими как личностями, так и подозрительными эксцессами.

-Пе… - младшенький чуть не повёлся на подначку. – Следи за языком, дура!

-Следи за мыслю, имбецил! – парировала сестра с такой заботой, словно и вправду общаясь с умственно отсталым.

-Так это он, демон бесхозный, лажу гонит! Ему верить – себя не уважать!

-Так уважь мать нашу – она, вон, не только подтверждает его слова, но знает даже больше его.

Сёстры бабки утвердительно закивали. Уверен, что и им припомнились злосчастные инциденты, истинный смысл которых открылся им только сейчас. А если нет, или не все, то бабка им обязательно напомнит… Главное, чтобы её Голова, закутанная в её любимый платок и под моей ладонью, не проболталась о своём внучке крысёныше Олежке – у меня на него появились свои планы. Но подозреваю, что и она не против использовать его в тёмную. Что ж, оставим первенца дядьки Сашки на десерт. 

-Так что получается – эта злобная тётка на нашей стороне? – Массивная нижняя челюсть дядьки Славки, с упрямым и волевым подбородком, выпятилась ещё больше наружу.

-Если смотреть с её стороны, то, да – мы на её стороне, - задумчиво подтвердила бабка Луизка.

-Да, похер на то, кто в Голову главной шпилькой тыкать будет! – Подробности бабских интриг его мало волновали. – Главное, что у неё, кроме наших непробиваемых яиц, - он указал на себя, братьев и отца, а затем и на присутствующих дам, - и вашего дьявольского коварства, имеется наш дух, который она признала. Мамка ведь это подтверждает?

-Для этого она и здесь, - заверил я его. Ханна и Идочка, а за ними уже, с трудом переступая через своё эго и бабка Луизка согласно кивнули моим словам.

«А про твои яйца Славик забыл, - съехидничала бабкина Голова. – И даже с бабами тебя не упомянул».

«Без яиц и подлости как-нибудь, но поживёшь, а вот на вонючей разделочной доске вместо тела – то ещё существование» - поддержал я бабкин настрой на «позитив», дополнив её ощущения бытия мертвечины отодранной от доски щепкой, которую незаметно вонзил через мягкую часть подбородка ей прямо под язык. В пространстве мёртвой тишины Голова взвыла от боли. Но этот её вопль слышал только я, ибо импровизированная деревянная игла, пропитанная кровью сотен животных, была в моей руке. Хотя бы какие-то законы, пусть и чёрной магии, в этом коррумпированном и продажном мире человеков соблюдаются! Аминь вам, потусторонние властители!