Часть 1. Сентябрь (5/14)⁠⁠

За прошедшие тридцать минут Сергей с Ильей покинули сие славное заведение, сели в машину и поехали в обратную сторону, решив зацепить по пути пару красивых мест уже начинает вечереть Москвы. Солнце уже медленно клонилось к горизонту, но люди продолжали с охотой гулять по широким проспектам и цветущим зеленым паркам, наслаждаясь прохладой вечера. Но даже из салона мимо проезжающего автомобиля все эти праздно прогуливающиеся до рвоты милые и счастливые парочки раздражали взгляд мужчины. При чём, даже несмотря на эту слепую ненависть, иногда Илья сам же удивлялся этому. Эти люди ведь ему ничего не сделали, они просто счастливы и наслаждаются временем, проведенным друг с другом. Ответ был до боли прост, даже был описан в Библии. Зависть. Чёрная зависть, порой выражающаяся в отчаянных криках в чертогах собственного разума и взыванию к Богу с вопросом «почему они счастливы, а я нет!? Что я сделал не так!?».

И не сказать, чтобы Илья был особо набожным человеком. Но когда такая эмоциональная турбулентность, а то и целый шторм, происходят с человеком, который жил по совести и в больших грехах замечен не был… на ум приходит только один простой вопрос: за что?

И можно было бы легко абстрагироваться от всего этого и отвернуться от окна. Смотреть на дорогу, например, тренируя концентрацию перед сдачей на права, в крайнем случае, закрыть глаза. Всё это было бы возможно, если бы не пристрастия Сергея в музыке. Концентрированная доза «HammAli & Navai» не могла сделать мужчине лучше. Но, конечно, друг включил эту музыку не специально. Такие у него пристрастия и ничего не поделаешь, если больше половины плейлиста состоят из музыки подобного толка. Что уж там, даже Илья любил такое слушать, хотя, стоит заметить, что в последние месяцы он музыку почти не слушал от слова совсем.

Под аккомпанемент этих мыслей мужчина даже и не заметил, как машина остановилась у шлагбаума на во двор его жилого дома. Сергей убрал руки с руля и повернул голову к своему другу, смотря на него сочувствующим взглядом. Илья так же смотрел на товарища, однако его взгляд ничего не выражал, кроме бесконечной пустоты.

— Даю тебе неделю, чтобы прийти в себя. Не больше! Понял меня? — настоятельно сказал водитель.

— Да, Серег, я тебя понял. Постараюсь быть во всеоружии уже к середине недели. Можешь на меня рассчитывать.

Сергей вздохнул и ещё какое-то время молчал, буквально секунды две-три, которые пассажиру показались напряженной вечностью. Всё буквально говорило о том, что друг ему не поверил. Ну или по крайней мере верил слабо.

— Ладно. Я, пожалуй, поеду потихоньку. Спасибо, Илья Игнатьевич, что согласились поехать за шаурмой. — сказал Сергей, протягивая Илье руку.

— Вам спасибо, Сергей Антонович, что пригласили. — ответил тот, пожимая руку друга.

Какое-то время златовласый ещё внимательно всматривался в глаза старого товарища, вероятно пытаясь напоследок найти для себя повод, чтобы поверить ему и не беспокоиться. Ни за самого друга, ни за предстоящий важный проект, от которого зависят будущие карьеры всего отдела. Илья же, в свою очередь, пытался сделать выражение лица как можно более обычным, чтобы точно убедиться Сергея в том, что он в полном порядке. Ну или, по крайней мере, в частичном порядке, достаточном для того, чтобы спокойно работать. Момент всё растягивался и больше напоминал допрос со следователем, причем таким, которому кажется, что он читает людей, как открытую книгу, но этих же людей от него воротит. То ли от его странного поведения, то ли от его прямоты. Наконец, хватка Сергей разомкнулась, а черты лица смягчились. Илья мысленно выдохнул с облегчением. В следующие несколько минут он уже покинул машину и, заходя во двор, не забыл по традиции развернуться на сто восемьдесят градусов и отсалютовать другу, после чего открыл калитку магнитным ключом и быстро скрылся из виду.