Без права быть человеком. Часть 7
ГЛАВА 6
ЭЛЬЗА
Каждый шаг отдавался тупой болью в груди. Перед глазами снова и снова вставало кольцо на руке Виктории. Длинная спичка в пальцах Игоря. Звук гонга.
Жертва принята.
Её мутило от этой фразы.
Они ушли из Луговой на рассвете. Без прощаний и слов. Никто не считал этих людей достойными прощания. Ученики хотели навестить Игоря, но Алина остановила их. Ему это было уже ни к чему.
Снег под ногами был рыхлым, влажным, тяжёлым. Небо — низким, серым, будто дорога вела не вперёд, а вглубь. Отряд шёл молча, растянувшись цепочкой. Никто не оглядывался.
Алина шла в хвосте.
Она всё время ловила себя на том, что ищет запах. Не тампира второго класса — к ним она уже привыкла. Тот, другой. Терпеливый. Тот, что будто шёл за ними по следу уже вторую деревню.
Но воздух был пуст.
Эльза шла впереди, чуть в стороне от остальных. Как всегда — отдельно.
Алина догнала её не сразу. Несколько раз останавливалась, потом снова шла. Слова не хотели складываться.
— Эльза, — сказала она наконец.
Та не обернулась.
— Говори.
Алина сглотнула.
— Почему ты не ешь людей?
Эльза остановилась.
Медленно повернулась и посмотрела на неё. Взгляд был спокойный. Не злой. Не удивлённый. Скорее — оценивающий.
— Тебе не понравится ответ, — сказала она.
— Всё равно.
Эльза хмыкнула.
— Ты знаешь, что такое вегетарианцы?
Алина растерялась.
— Что?..
— Люди, которые не едят мясо, — продолжила Эльза. — Не потому что не могут. А потому что не хотят.
Алина нахмурилась.
— Ты сравниваешь людей… с едой?
— А ты думала, мы считаем вас кем-то другим? — спокойно спросила Эльза.
Слова ударили больнее, чем пощёчина.
— Тогда зачем ты вообще с нами? — вырвалось у Алины. — Зачем защищаешь деревни? Спасаешь детей?
Эльза снова пошла вперёд, резким, едва заметным движением, срезав мешающую пройти ветку.
— Потому что могу, — ответила она спустя несколько шагов. — И потому что мне так интереснее.
Алина догнала её.
— Интереснее?! — голос дрогнул. — Для нас это жизнь!
Эльза остановилась снова. Теперь резко.
— Вот именно, — сказала она. — Для вас.
Она остановилась перед талой канавой и посмотрела прямо в глаза Алине.
— Ты думаешь, тампиры играют в добро и зло? Думаешь, у нас есть «правильно» и «неправильно»? — она усмехнулась. — Это вы придумали правила, чтобы не сойти с ума.
Алина сжала кулаки.
— Значит, для тебя всё это… игра?
— Для кого-то — игра. Для кого-то — привычка. Для кого-то — способ не умереть от скуки, — Эльза пожала плечами. — Ты же не спрашиваешь волка, зачем он ест овцу.
Девушки продолжили движение.
— Но ты могла бы не есть, — упрямо сказала Алина. — Ты ведь не ешь.
Алина вдруг оступилась и полетела лицом прямо в канаву. Эльза не подала ей руки, но терпеливо ждала на другом краю, пока девушка поднимется и догонит ее.
— Я не ем людей, потому что они мне не нравятся на вкус, — сказала она наконец. — Ни плоть. Ни то, что внутри.
Алина замерла.
— Тогда… что ты ешь?
— Воспоминания, — ответила Эльза спокойно. — Иногда. Когда совсем плохо.
Алина машинально отступила на шаг назад.
— Ты злишься, — продолжила Эльза. — Потому что хочешь, чтобы всё это имело смысл. Чтобы кто-то был прав. Чтобы кто-то был виноват.
Она наклонилась чуть ближе.
— А правда в том, что миру всё равно.
Мимо пронеслась стая птиц, заставив обеих девушек резко замолчать и уставиться им вслед.
— Запомни, Алина. Тампиры не хуже людей. И не лучше. Мы просто честнее в том, что мы делаем.
Алина осталась стоять.
Последний весенний снег падал медленно, беззвучно.
Она шла дальше, не поднимая головы.
Теперь ей казалось, что весь их путь — это не борьба, а наблюдение. Будто они идут по миру, где всё уже решено, а они лишь иногда вмешиваются, не меняя сути.
Будто для них это игра. А для нас — жизнь.
Алина вдруг поняла, что боится не тампиров.
Она боится, что Эльза права.
И что, возможно, в этом мире нет ни спасителей, ни чудовищ. Есть только те, кто ест. И те, кого едят.
ГЛАВА 7
— Это что… всё ещё деревни? — негромко спросил Коля, озираясь.
Они стояли на пригорке, и дорога перед ними не обрывалась, как обычно, воротами или частоколом. Она тянулась дальше — ровная, утоптанная, широкая. По обе стороны виднелись дома. Не лачуги, не тесные избы, а добротные, каменные, с аккуратными крышами и резными ставнями. Дальше — ещё дома. И ещё.
— Это Содружество, — ответил Мирон. — Несколько деревень. Живут вместе.
— Без стен? — уточнила Лидия.
— А зачем? — пожал плечами Мирон.
Алина нахмурилась. Ей уже было не по себе.
Она привычно втянула воздух, пытаясь уловить запах опасности — резкий, колющий, знакомый. Но вместо этого почувствовала другое. Слабое, рассеянное, будто растворённое в самом воздухе.
Тампиры.
Не один. Не два. Много.
Она резко остановилась.
— Здесь… — начала она и осеклась.
— Да, — спокойно сказал Миша, не оборачиваясь. — Здесь они есть.
— Второй класс? — быстро спросила она.
Женя усмехнулся.
— Если бы.
Алина почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Первый, — сказал Мирон. — Несколько.
Коля выругался вполголоса.
— И вы просто… идёте сюда?
— Мы уже здесь, — ответил Женя. — Расслабься. Если бы хотели напасть — мы бы не дошли до пригорка.
Это было сказано без бравады. Почти буднично.
Чем ближе они подходили, тем страннее становилось ощущение. Люди шли по дороге им навстречу. С корзинами. С детьми за руку. Кто-то смеялся. Кто-то кивал в приветствии.
На краю дороги хорошо одетая женщина ругала сына за испачканные сапоги, а тот улыбался беззубым ртом виновата, виновато потупив взгляд.
— Они что, не знают? — прошептала Алина.
— Знают, — ответила Эльза. — Лучше, чем ты думаешь.
Вдруг навстречу идущая старушка громко ойкнула и расплылась в широкой искренней улыбке.
— Эльза! Это вы! А мы так соскучились, — защебетала она, бросаясь к женщине с объятиями.
Эльза сдержанно, в своем стиле приобняла знакомую, но Алина заметила в уголках ее губ еле заметную улыбку.
— А внуки то как рады будут! А я сейчас пирогов напеку, зайдете в гости? — радовалась старушка.
Алина не могла сложить в голове все происходящее.
— Мы пришли сюда отдыхать, а не работать, — сказал Глеб, поглядев на учеников. — Да, так тоже можно и вы должны это знать, прежде чем вы станете настоящими воинами.
В центре первой деревни была площадь, чистая и просторная. С колодцем, лавками и большим каменным домом, явно общим. Возле него сидели люди — пили, ели, разговаривали.
И среди них…
Алина застыла.
На каменной ступени, опершись на перила, сидел мужчина. Высокий. Бледный. Слишком спокойный. Он, слегка насмешливо спорил со стариком на лавке о ценах на рыбу, и улыбался краем рта. Старик то грозил ему рукой и явно был недоволен ходом спора, то по отечески хлопал тампира по плечу.
Алина не чувствовала от него запаха угрозы, но и так было понятно, что это тампир. Первый класс.
«Правильно. Он же не атакует»
Девушка машинально потянулась к оружию.
— Не надо, — тихо сказал Глеб.
Он встал рядом с ней.
— Здесь не охотятся.
Мужчина на ступенях поднял голову и посмотрел прямо на Алину.
И — кивнул.
Как равной.
— Добро пожаловать, — сказал он. — Вы, должно быть, воины.
Его голос был спокойным и вежливым. Почти человеческим. Но только почти и Алина это знала.
— Мы не ждали вас, — продолжил он. — Но вы можете остаться. Отдохнуть. Восстановить силы.
Алина не могла оторвать от него взгляда.
И чувствовала, как внутри что-то медленно, неумолимо сдвигается.
Это было не похоже ни на одну деревню, которую она знала.
И это пугало сильнее всего.
— Валерий поможет вам с расселением. Негоже доблестным воинам спать на матрасах вокруг Костров. В нашей деревне места хватит всем! — улыбнулся тампир и представил отряду невысокого, полного мужчину, на лице которого светилась просто обезоруживающая улыбка. Так мог улыбаться только человек.
***
Лидию и Алину разместили в доме у добродушного, немного печального и очень худого мужчины. Его дом был просто невероятно огромен. Алина такого никогда не видела, и даже, обычно сдержанная Лидия, не сдержала восторга.
— У нас правда будут свои комнаты! Представляешь? Это же мечта, а не жизнь! — радовалась она.
Комнаты правда были для каждой своя и они были великолепны. Впервые за долгое время Алина спала на мягкой кровати, а обедала за большим, укрытым скатертями столом.
На ужин к девушкам и их новому соседу — Олегу заглянул Валерий.
— Ну как вам у нас, все нравится? — как всегда улыбался мужчина.
— Дом чудесный, Олег просто замечательный хозяин, но нам пока тяжело привыкнуть. Понимаете…
— Понимаю. Не все сразу. Здесь вам никто не враг и никто не посмеет на вас напасть, — уверил девушек Валерий.
— Вы знаете, я же тоже не местный. Я сюда к жене переехал… Она все об этом Содружестве мечтала. Тоже привыкал долго, а сейчас вот, думаю, может и к лучшему это, — Олег продолжил разговор, не переставая печально улыбаться.
— Ой, как здорово! Так у вас жена есть? — спросила Алина.
— Была, — ответил Олег и улыбка на его лице стала еще печальнее
— Олежа, ты давай на девушек грусть не навевай! Все еще будет, был бы толк в голове да желание, — прервал его Валерий и спешно сменил тему. — А на ярмарке были уже? У нас там такие мастерицы! На всей земле не сыщешь.
— Я бы с удовольствием, но одной боязно, а Лидия еще не готова к вашему… кхм… содружеству… Да и я наверно тоже, — замялась Алина.
— Вам абсолютно нечего бояться! — снова заверил Валерий.
— Они что же, людей совсем не жрут? — вдруг оживилась Лидия.
Валерий замялся, зато быстро нашелся Олег.
— Жрут, еще как жрут. Но только тех, кто сам приходит. Вам не стоит опасаться.
— Как это — сами? — разинули рты обе девушки.
Внутри Алины начал расти ужас. Они что, такие же? Как там, в Лагуново? Но тут то людей побольше, наверно целыми пачками отправляют.
— Тоже жребий тяните? — не удержалась она.
— Жребий? — засмеялся Валерий. — Какой жребий?
Девушки молча опустили глаза. Они не видели ничего смешного в вопросе Алины.
— Они только с Луговой, — шепнул другу Олег.
Валерий понимающе кивнул.
— Жаль, что таким молодым девушкам уже пришлось повидать такие варварские обычаи. Слышали про них, как никак соседи почти. Мы люди цивилизованные и жертвовать собой никого не заставляем. Вы погостите у нас хотя бы месяцок и сами все поймете, — улыбнулся Валерий. — Ну а я побежал. Надеюсь увидеть вас на ярмарке!
В один из первых вечеров Олег вернулся домой раньше обычного, когда на улице ещё не совсем стемнело и в окнах соседних домов только начинали зажигаться огни.
Алина в это время сидела у стола, машинально перебирая найденные в дорожной сумке мелочи, Лидия точила нож у самой стены, как будто и в таком доме, с мягкими половиками, тяжёлыми занавесями и резным буфетом, нельзя было позволить себе ни минуты настоящего покоя.
Дверь открылась, впуская в дом холодный воздух и запах мокрого дерева, и Олег вошёл, осторожно придерживая локтем большую корзину, накрытую полотенцем.
— Не пугайтесь, — сказал он с порога, заметив, как обе девушки почти одновременно подняли головы. — Это всего лишь ужин. Я подумал, что вам, может быть, надоело есть как на постое.
Он говорил с этой своей странной, мягкой печалью, которая не мешала ему улыбаться, а только делала улыбку ещё более беззащитной.
Олег поставил корзину на стол и начал выкладывать из неё еду с такой обстоятельностью, будто от того, как именно будет стоять кувшин, миска с тушёными овощами и тарелка с ещё тёплым хлебом, зависело что-то очень важное.
— Я не знал, что вы любите, — сказал он, не глядя на них, — поэтому взял всего понемногу. Если не понравится, в следующий раз будет лучше.
— В следующий раз? — переспросила Алина и сама удивилась тому, как глупо это прозвучало.
Олег чуть смутился и даже поправил край скатерти, который и без того лежал ровно.
— Ну… если вы ещё побудете у меня, — сказал он. — Дом большой, еды хватает, а мне, признаться, приятнее, когда тут кто-то есть.
Последняя фраза прозвучала тише.
Лидия подняла глаза от ножа, посмотрела на него внимательно, но ничего не сказала.
Олег, будто почувствовав, что сказал лишнее, быстро отвернулся к буфету и достал ещё одну тарелку, потом ещё одну, потом, немного поколебавшись, поставил на стол четвёртую, хотя их в доме было всего трое.
Алина заметила это сразу, но сделала вид, что не заметила.
Олег тоже будто понял, что сделал это не думая, замер на секунду, потом молча убрал лишнюю тарелку обратно, уже не так уверенно, как доставал.
Чтобы разогнать неловкость, он отрезал хлеб и положил им сразу по два куска, словно боялся, что, если руки остановятся, в комнате снова повиснет тишина.
— У вас здесь красиво, — сказала наконец Алина, не столько из вежливости, сколько потому, что это было правдой.
Дом и правда казался ей чем-то почти невозможным: широкая лестница на второй этаж, тяжёлые стулья с мягкими спинками, большие окна, в которых не дрожал сквозняк, шкаф с книгами, старые часы на стене и тепло, ровное, спокойное, не похожее на лагерное.
Олег усмехнулся, но в этой усмешке не было гордости.
— Это не сразу, — сказал он. — Мы начинали с крошечной избы, там, у самой окраины. В ней зимой дышать было страшно — казалось, стены сейчас разойдутся. А ей всё равно нравилось.
Он замолчал.
Алина не спросила, кто это «ей».
Лидия тоже не спросила.
Олег сам понял, что проговорился, и, кажется, не пожалел об этом, только сел наконец за стол и не сразу взялся за еду, а просто провёл пальцем по краю кружки, задумчиво, как будто вспоминал что-то очень далёкое.
— Здесь всегда так тихо по вечерам? — спросила Алина, стараясь вернуть разговор в безопасное русло.
— Нет, — ответил он. — Это вы просто ещё не привыкли. У нас по соседям к этому часу уже кто-то поёт, кто-то ругается, кто-то мирится. А если открыть окно, можно услышать, как с площади доносится музыка.
Он чуть улыбнулся.
— Раньше она всегда открывала окно, даже зимой. Говорила, что дом без чужих голосов — не дом, а сундук.
Тишина всё-таки наступила.
Не тяжёлая, не резкая, а та, в которой все трое вдруг слишком хорошо поняли, что за этим большим столом когда-то сидел ещё кто-то.
Олег первым словно спохватился, поднялся, взял кувшин и стал разливать девушкам тёплый ягодный отвар, хотя кружки и без того были почти полными.
— Ешьте, — сказал он. — А то остынет.
Алина взяла ложку и только сейчас поняла, как давно не сидела за столом просто так, без страха, без спешки, без необходимости держать меч рядом.
Лидия тоже наконец отложила нож в сторону и, пусть без слов, но впервые за всё время выглядела не настороженной, а просто усталой девчонкой, которую накормили в тепле.
Олег смотрел на них недолго, почти украдкой, и в этом взгляде было что-то такое, от чего Алине вдруг стало не по себе — от чужой, слишком тихой надежды.
Будто для него этот вечер, этот стол, этот простой ужин значили больше, чем он решался сказать вслух.
И именно поэтому она позже так ясно вспомнит, как он поднялся, чтобы подбросить дров в печь, как огонь коротко осветил его лицо, и как огромный дом на несколько минут перестал быть пустым.
На ярмарку Алина выбралась только спустя две недели с Женей и Колей. Лидия все еще была осторожна и предпочитала общество Олега и брата.
На ярмарке было шумно и светло, даже несмотря на зиму. Между рядами тянулись верёвки с тканями, где-то жарили сладкое тесто, пахло мёдом, дымом и чем-то пряным, непривычным. Люди смеялись, спорили, торговались, и всё это было слишком живым, слишком настоящим для места, где, по всем правилам, должно было быть страшно.
Коля исчез почти сразу.
Алина нашла его у небольшого прилавка, заставленного деревянными фигурками.
Он стоял чуть в стороне, делая вид, что просто смотрит, но взгляд его всё время возвращался к одной полке.
— Это мои, — сказал он тихо, когда заметил Алину.
Она пригляделась.
Между аккуратными, выточенными мастером игрушками стояли несколько фигурок грубее, неровнее, но в них было что-то живое, узнаваемое.
— Ты выставил? — спросила она.
Коля пожал плечами, будто это ничего не значило.
— Она сказала, можно попробовать.
Он кивнул в сторону продавщицы — той самой девушки, с которой болтал раньше. Та улыбнулась Алине и снова занялась покупателем.
К прилавку подошёл мужчина.
Алина сначала не обратила внимания.
Пока не поняла.
Тампир.
Первый класс.
Он взял одну из Колиных фигурок — маленького воина с поднятым мечом — покрутил в руках, внимательно рассматривая.
— Ты делал? — спросил он.
Коля кивнул.
Молча.
— Неровно, — сказал тампир спокойно.
Коля чуть сжал губы.
— Но честно, — добавил тот после паузы и положил фигурку обратно. — Это редко.
Он достал монету и бросил её на прилавок.
— Возьму.
Коля растерялся.
— Эту? — переспросил он.
— Эту, — кивнул тампир.
Он забрал фигурку и ушёл, не оборачиваясь.
Коля стоял, глядя на монету, будто не до конца понял, что произошло. Потом медленно улыбнулся.Не широко, но так по-настоящему.
— Видела? — спросил он тихо.
Алина кивнула. И вдруг поймала себя на том, что тоже улыбается. На секунду. Будто всё это — просто ярмарка. Просто жизнь. И ничего больше.
— Яков Андеич, вы с ценами что то совсем загнули, — вдруг раздался сварливый голос от соседней палатки.
— А на хороший товар и денег не жалей, Анатоль Палыч! — горделиво прозвучало в ответ.
Алина обернулась. За прилавком стоял бледный и очень полный тампир первого класса. Алина даже не знала, что они могут быть такими огромными. Напротив него стоял низенький, но ни чуть ни менее полный мужичок — явно человек.
Алина бы удивилась, если бы уже не привыкла к местным обычаям. Тампир-торговец торгуется с человеком, тампир-пекарь угощает хлебом милую соседку, тампир-владелец магазина сладостей раздает ребятне конфеты. Алина знала, что тампиры не едят человеческую еду и иногда ей становилось жутко от увиденных сцен, но глядя, как все вокруг довольны и счастливы, девушка успокаивалась и принимала новый для себя мир.
Коля остался гордо стоять у своих фигурок, а Алина и Женя продолжили прогулку.
