Ты вдыхал пелену сигарет...
Выдувал миражи и туманы.
И софита бликующий свет
Чуть качался, как лодочник пьяный.
Огрызался на мир саксофон
На зазорах меж плачем и воем..
Изрыгая пронзительный стон
Позабытого богом изгоя.
Серпантины рождённых музык
Опускались на головы пьяниц...
Возле стойки заплакал старик -
Побирушка и оборванец.
Ненадолго сошла тишина...
И - разбилась привычным галденьем.
А над баром сияла луна,
Упиваясь твоим вдохновеньем...
Кружева неприлично прозрачны.
Пеньюар прикрывает едва,
Оттеняя чертовски удачно,
Кладезь тайн твоего естества.
Эти щёки, и губы, и брови...
С вожделеньем любуюсь тобой.
Был бы лирик - назвал бы любовью.
Был бы циник - назвал бы судьбой.
Но влечёт нас подобно магниту -
Не любовь, а животная страсть.
Это похоть времён неолита.
Это пропасть, в которой пропасть.
Наш союз изначально порочен.
Пальцы мнут шелковистый муар.
Запах страсти удушлив и сочен.
Он на коже лежит - как загар.
Как мальчишка - стыжусь и робею.
Снова - наг, беззащитен и глуп.
И дыхание древнего Змея
В сладком стоне, сорвавшемся с губ.
Этот грех мы друг другу простили.
Чёрный цвет по-французски - "нуар".
Словно кожа библейских рептилий -
Соскользнувший к ногам пеньюар.
И демоны, подвластные кольцу,
Бессильны, несмотря на заклинанья.
И всё проходит... Всё идёт к концу.
И неизбежно - с близкими прощанье.
И понимаешь - есть всему предел,
Начертанный в невидимых скрижалях.
Сосчитан до минут земной удел.
"От многих знаний - многие печали."
Что слава? Что богатство? Пыль и прах.
Не предъявить у хитрого менялы.
И юность не вернуть, увы и ах.
А сколько ни живи - всё будет мало.
Что есть любовь? И что есть красота?
Полночный бред. Вуаль воспоминаний.
И чресел мощь давно уже не та...
Угас огонь неистовых желаний.
Не радуют созревшие плоды.
И винный аромат горчит полынью.
И все мои бессмысленны труды -
Вчерашний сад становится пустыней.
Все дни мои как пальцы сочтены.
Но что есть благо - не сыскал ответа.
Судил по чести - нет на мне вины.
Но тьму изгнав - не приумножил света.
Забудут скоро все мои дела.
Так звёзды утром - тают и бледнеют.
Как одиноко! Девочек тела
Уже не возбуждают... только греют.
