Серия «Перечитывая заново»

Сегодня я обоссу самое дорогое, что у нас есть: светлый Мир Полудня братьев Стругацких.
Итак, повесть «Малыш», 1970 год, примерно середина творческого пути этих пейсателей руками (то есть, руку уже какбе набили).

Напоминаю сюжет.
Земляне-коммунары прилетели на некую планету Ковчег на нескольких космических кораблях.
Прилетели земляне на эту планету для того, чтобы подготовить место обитания для неких пантиан, примитивных созданий, которым на их родной планете грозит неминуемая гибель.
Повествование ведется от имени техника корабля ЭР-2 Стаса Попова.
Начинаю.

1.
Читаем:

…пантиане, наверное, довольно странная раса, если наши ксенопсихологи считают, что эта планета им подходит лучше всего. Странный, должно быть, образ жизни у них на Панте. Вот доставят их сюда — сначала, конечно, не всех, а по два, по три представителя от каждого племени, — увидят представители этот промерзший пляж, этот айсберг, пустой ледяной океан, пустое лиловое небо, увидят и скажут: «Прекрасно! Совсем как дома!»

Ага.
То есть, пантианам нужно для жизни промерзлое место, а не теплые тропики.
ЭР-2 приземлился именно в таком месте.

Тогда вопрос: зачем на эту планету высадились другие корабли землян?

Я вызвал ЭР-9. Ганс не откликнулся. Можно было бы, конечно, вызвать ЭР-1, ЭР-3, ЭР-4, и так далее — до ЭР-12

Причем все остальные корабли, кроме ЭР-2, приземлились отнюдь не в промерзлой зоне, нужной для пантиан, а совсем даже наоборот.

Отчет я все-таки послал и тут же связался с ЭР-6. Вадик откликнулся немедленно, словно только того и ждал….
…— А кто с ними торопится? — возразил Вадик. — Если ты хочешь знать мое мнение, они здесь просто не выживут. Жарища же!
— Купаетесь? — спросил я с завистью.
Вадик помолчал.
— Окунаемся, — сказал он с неохотой. — Время от времени.

То есть, экипаж только одного корабля в нужной климатической зоне занят реальным делом – подготовкой места для переселения. Все остальные хуем груши околачивают заняты непонятно чем в тех местах планеты, куда переселения заведомо не будет.
Купаются в тёплом океане, загорают, короче почти земное #сказочноебали
Ну, это по-нашему, по-советски, один экипаж работает за всех.

2.
Итак, что же делает экипаж единственного корабля в нужной ледяной зоне?
Проводит разведку района – ну, это понятно.
И?
И, разумеется, затевает стройку коммунизма, без этого коммунары (и советские пейсатели) не могут.
А именно, корабельные огромные строительные роботы начинают делать длинную посадочную полосу.

Вопрос – зачем?

Куча кораблей с Земли прилетели в дальние ебеня за много десятков световых лет и приземлились на планету безо всяких посадочных полос. Причём корабли не маленькие, кроме помещений для экипажа, служебных помещений и технических отсеков внутри кораблей имеются огромные трюмы для здоровенных роботов. Все нормально присели.

Но, приземлившись, техник Попов тут же выгоняет роботов мастерить длиннющую посадочную полосу. Без этого никак.

Точно – длиннющую? Точно!
Читаем:

Я взял левее, выскочил на посадочную полосу, на уже готовый участок, ровный, с удобнейшей рубчатой поверхностью, и здесь дело у меня пошло лучше — я стал нагонять. …
…Мы с Майкой были вдвоем. Маленькие фигурки Комова и Вандерхузе темнели рядом с кораблем.
— А ничего себе пробежка получилась, — проговорила Майка, тоже глядя в сторону корабля. — Километра три, не меньше…

Итак, нахуа?
Для какого хера нашим космонавтам-коммунарам понадобилось на чужой планете строить железную дорогу «Воркута - Игарка» посадочную полосу длиной 3 километра?
Кого или что они собираются на неё сажать? Километровые корабли из других Галактик? На посадочных колёсиках?

Ну, это на самом деле риторический вопрос. Полоса эта братьям пейсателям нужна только для их сюжета, иначе, не будь её - где же будут бегать многокилометровые кроссы за Малышом техник Попов и квартирьер Майка.

3.
Еще один примечательный момент.

Читаем:

…стандартная инструкция категорически запрещает дежурному удаляться от корабля дальше, чем на сто метров.

Как мы уже прочитали, в обязанности техника Попова, он же одновременно и дежурный, входит непосредственно управлять роботами, ведущими стройку посадочной полосы, прямо на месте их работы проводить профилактику, заправлять соляркой итд. Значит, рассуждая логически, посадочная полоса не может быть длиннее 100 метров, аха-ха.

Ну, это мы проходили, знаем, что по-советски надо всегда выбирать что-то одно: или реально дело делать, или соблюдать инструкцию.

4.
Мимо робота стального я без дела не хожу,
То руками помахаю, то пипиську покажу.

А как же Стас Попов управляется со своими подопечными роботами? Как он даёт им команды?
Вы будете смеяться, но посредством рукомашества и дрыгоножества.
Не верите?
Читаем:

Заметив меня, Том перестал ерзать и включил сигнал «жду указаний». Я решительно показал ему руками: «Вернуться на место, продолжать выполнение программы».

Ещё читаем:

…Просто аборигены, наверное, бегали перед Томом, и он останавливался, потому что боялся наехать на человека… А потом они, наверное, считали Тома за живое существо, размахивали руками и случайно подали ему сигнал «Опасность! Немедленно в корабль!» Это же очень простой сигнал… — Я показал.

Ну, разумеется, подавать команды роботу, размахивая руками – это именно то, что прописано космонавтам! Особенно на чужой планете.

То есть, там, где за бортом корабля может быть ураган, или наводнение, или температура 250 градусов по Цельсию, или полная темнота, или бродит иноземный злобный змей-горыныч, или сочетание этих и других возможных космических гемороев.

А всё равно, если тебе коммунар имя – бери шинель скафандр, иди наружу маши маузером руками!

И потом, это же сколько вариаций рукомашества нужно выучить, чтобы более-менее хватило на управление и программирование даже не самого сложного автомата! Вероятно, только руками не обойдёшься, нужно и дрыгоножество подключать, а то иногда и жопу показывать, в особо сложных ситуациях. Хотя, конечно, письку высовывать перед роботом – это вряд ли, аха-ха.

Разумеется, братаны-фантасты понимали, что можно было бы роботами управлять дистанционно. Не прибегая к необходимости показывать роботам факи разнообразные жесты. Если уже в 50-х годах прошлого века началась эра бытовых устройств с дистанционными пультами - о чём наши совписы не могли не знать - то уж для космической техники будущего пейсателям можно было бы нафантазировать что то более приемлемое.

Но нет. Если по сюжету выскочивший к роботам Малыш не будет размахивать руками, останавливая их и подавая сигнал «Опасность!», то как же напускать интригу в сюжете, как тогда нагнетать страх («роботы сошли с ума! Ужас-ужас-ужас!») у нещастного Стаса Попова?

Да никак. Советским писателям такое не под силу.
А пипл, то есть советский читатель – схавает!

5.
Стоит спросить – а чего это техник Попов писается от страха неизвестности? Зачем он чуть ли не сходит с ума перед неизвестным «ужас-ужас-ужасом»?

Ведь ему достаточно посмотреть записанное видео наружными обзорными камерами корабля. И сразу испуганный товарищ поймет, что ничего ужасного нет, просто бегал вокруг корабля какой-то голый пиздюк аборигенчик, махал руками, останавливая роботов, и прочее. Короче, ничего страшного.

Смотрим в книгу, и что мы видим? ...Правильно, фигу!
В смысле не ведется никакой записи того, что происходит вокруг космического корабля, приземлившегося на другой, еще не исследованной землянами, планете.
Нечего смотреть!

Много чего есть на космическом корабле, севшим на чужую планету. Есть и телекамеры, и обзорные экраны. А вот записи того, что происходит снаружи корабля – нет!

«Посадите при необходимости рядом с обзорными экранами пенсионера вахтера дежурного» - сказало космическое начальство экипажу перед вылетом. – «Дежурный будет отслеживать все, что происходит вокруг, если не заснет на посту и, при необходимости доложит командиру. А записывать – это лишнее, незачем тратить дефицитную магнитную ленту.»
Аха-ха!

На самом деле, то, что нет записи с видеокамер, необходимо нашим фантастам-сочинителям для нагнетания драматизма и страха в сюжете повести.
Ну вот посмотрит Стас Попов такие записи, сразу всё поймет - и где тут будет страх и драматизм?
А измыслить такие ситуации в сюжете, чтобы было одновременно и страшно, и правдоподобно –  на такое у братьев совписов кишка тонка. Потому и…

6.
Хороший, кстати, у землян космический корабль. Абсолютно безопасный.
Вот тут Комов хвастается, что (читаем):

…аборигены способны проникать в корабль. Корабль их впускает. Для сравнения напомню, что ни тагорцу, ни даже пантианину, при всем их огромном сходстве с человеком, люковую перепонку не преодолеть. Люк просто не раскроется перед ним…

То есть, Малыш, с жутко переделанным организмом, способный выпускать фантомы, жить голым при минусовой температуре, летать по воздуху, и прочее, и прочее – то есть никакой уже не гуманоид – легко и без проблем проникает в корабль.

Никаких систем безопасности, хотя бы видеорегистраторов, внутри корабля нет.

Экипаж спокойно дрыхнет ночью, несмотря на то, что зашедший внутрь корабля Малыш может запросто прижмурить любого спящего в его каюте, просто потравив отравляющим газом.
Это не фигура речи.

Читаем:

Я маршировал по коридору мимо пустых кают, мимо библиотеки, мимо арсенала, а когда проходил мимо медицинского отсека, почувствовал слабый запах — свежий и одновременно неприятный, вроде нашатырного спирта. Я остановился и принюхался. Знакомый запах. Хотя что это такое — непонятно.

Это после незамеченного посещения корабля Малышом. То есть, только по чистой случайности переделанный организм Малыша может испускать сравнительно безвредный запах нашатыря, а не, к примеру, хлора, паров синильной кислоты, или «Циклона-Б» (гусары, молчать!)

Но экипаж корабля встревожился бы по настоящему лишь обнаружив утром в  постелях один или два потравленных трупика, аха-ха.

Так что, благодарить надо Аркадия и Бориса Стругацких за такую описанную безопасную космическую технику. А по другому нельзя! Коммунары и в будущем должны быть готовы жизни класть за любой проект начальства, тем более за возможность контакта с инопланетными разумами.

Ну что, достаточно?
Тогда буду завершать свой разбор.

Но напоследок ещё один небезынтересный момент книги.

7.
Наконец Контакт установлен. И вот уже в процессе переговоров с Малышом происходит такой диалог:

— А почему тебе было плохо?
— Потому что люди.
— Люди никогда никому не вредят. Люди хотят, чтобы всем вокруг было хорошо.
— Я знаю, — сказал Малыш. — Я ведь уже говорил: люди уйдут, и будет хорошо.
— От каких действий людей тебе плохо?
— От всех. Они есть, или они могут прийти — это плохо. Они уйдут навсегда — это хорошо.

То есть, скрытая чужая цивилизация планеты посредством Малыша выдает людям вот такое послание:

И люди таки смотались с планеты, но все же не улетели совсем, а с орбиты продолжают доёбываться контактировать с Малышом.

Кто занимается этим? Ну конечно же Стас Попов, из которого уже и до этого Малыш попил немало крови.

Он вызывает меня всякий раз, когда ему хочется побеседовать.
— Здравствуй, Стась, — говорит он. — Побеседуем? Давай?
Для связи выделено четыре часа в сутки, но он никогда не выдерживает расписания. Он его не признает. Он вызывает меня, когда я сплю, когда я сижу в ванне, когда я пишу отчеты…
— У тебя усталый вид, — сочувственно замечает Малыш. — Ты устал?
— Ничего, — говорю я. — Терпеть можно…
— Значит, ты спал? Я тебя опять разбудил?
— Это не страшно, — говорю я искренне. — Мне интереснее с тобою, чем спать.
…Мне смешно, хотя спать хочется ужасно.

То есть, несчастный Стас Попов зарабатывает на своем посту хронический недосып, нервное расстройство, а в перспективе – инфаркт с инсультом.

А ведь еще в 19 веке классик русской литературы, медик кстати, предупреждал, чем такое заканчивается.

А ребенок кричит и изнемогает от крика. … Она напрягает все свои силы и зрение, глядит вверх на мигающее зеленое пятно и, прислушавшись к крику, находит врага, мешающего ей жить. Этот враг — ребенок. Она встает с табурета и, широко улыбаясь, не мигая глазами, прохаживается по комнате. Ей приятно и щекотно от мысли, что она сейчас избавится от ребенка, сковывающего ее по рукам и ногам... Убить ребенка, а потом спать, спать, спать... Смеясь, подмигивая и грозя зеленому пятну пальцами, Варька подкрадывается к колыбели и наклоняется к ребенку. Задушив его, она быстро ложится на пол, смеется от радости, что ей можно спать, и через минуту спит уже крепко, как мертвая...

Антон Павлович Чехов, Спать хочется.

Ну, Варька несознательная по духу, и в коммунары её не возьмут, и в светлом будущем ей не жить.
В отличие от Стаса Попова.

Сгори и сдохни на рабочем посту – вот это по-нашему, по коммунистически!
А когда сдохнешь, или хотя бы заработаешь инвалидность, вот тогда на твоё место посадят следующего.

И не собираются начальники учитывать, что даже насквозь сознательный техник ЭР-2 может сорваться и дистанционно уронить многотонного робота Тома на глупого и надоедливого пиздюка. Или хотя бы открытым текстом в открытом эфире послать его нахуй (а скрытные инопланетяне, хозяева планеты и покровители Малыша, тут же разъяснят Малышу эту непереводимую игру слов на языке землян).
И конец котенку контакту.

И, разумеется, никто и не подумает распределить сеансы связи с Малышом на несколько человек, так, чтобы все не портили себе здоровье, нервы и жизни. Ибо это уже будет не по нашенски, не по коммунарски.

8.
Вот такой насквозь советский по духу, идеологически выдержанный рОман накатали два советских фантаста.

Но вы, читатели, не переживайте, к счастью такое описанное «светлое Будущее» существует лишь в головах советских пейсателей с прекрасными лицами. А в реальности Будущее будет намного хуже и страшней.

А моему разбору с очернением и клеветой - конец, кто прочитал – тот молодец.

Не верите?
Читаем в рассказе Аркадия Аверченко "Визитёр", 1910 год между прочим:

Однажды перед Пасхой пришлось ему поехать по делам из Петербурга в Харьков.
Город этот был незнаком ему, и он всю страстную субботу проскучал. На другой день утром, когда проснулся, солнце светило в окно, и около его кровати лежал тщательно вычищенный фрак.
Чиновник пробирной палатки сладко и радостно потянулся на кровати и сказал сам себе:
— Нынче нужно делать визиты — первый день Пасхи, слава Богу! Пора бы одеваться.
Он встал, оделся, побрился и вышел на улицу.
На улице сторговался с извозчиком, сел в пролётку, вынул записную книжку с разными адресами и заглянул в неё.
— Вези меня на Дворянскую, номер 7.
— Приехал на Дворянскую, отыскал, как и значилось в книжке, квартиру номер 4 — и позвонил.
— Дома? — спросил он горничную. — Принимают? Христос воскресе.
— Пожалуйте-с! Воистину.
Чиновник был радостно встречен хозяином дома, расцеловался с ним и подошёл к хозяйке с протянутыми губами.
— Да я не христосуюсь с мужчинами, — кокетливо заявила хозяйка.
— Да почему?
— Ах, нет, нет — как можно!
Чиновник все-таки поцеловал сначала какой-то рюш у неё на шее, потом серьгу в ухе, потом воздух, а потом все трое, весело смеясь, направились к столу…
— Рюмочку зубровки! Попробуйте нашего кулича — нынче, кажется, удачные.
— Попробую! Да, кулич прекрасный.
— Где были у заутрени? — спросила хозяйка.
— В университетской церкви.
— А где разговлялись?
— Дома.
— Летом на даче думаете?
— На даче. Ну, мне пора.
— Да посидите ещё! В кои-то веки соберётесь.
— Нет, нет, что вы.
Чиновник вышел, сел на извозчика и заглянул в книжку.
— Московская, 12; квартира 20.
Извозчик привёз. Чиновник позвонил, похристосовался с плутоватой горничной, расцеловался с хозяином, был несказанно удивлён отказом хозяйки от христосования и потом пил доппель-кюммель.
— Где были у заутрени?
— В университетской церкви.
— Летом на даче?
— Да, ну, мне пора. До свиданья-с.
— Куда же вы?
Третье место, куда поехал извозчик, было:
— Ивановская 9, квартира 6.
После обычного христосования и двух рюмок коньяку, хозяйка спросила:
Где были у заутрени?
— В университетской. Хотел было в Исаакиевский собор, да далеко, знаете, от меня.
— Я думаю, — сказала хозяйка.
— Да, — подтвердил чиновник. — Минут сорок нужно ехать.
— Откуда?!!
— Да от меня!
— Помилуйте, что вы говорите!.. Как же от Харькова до Петербурга сорок минут езды?
Чиновник встал, потрясённый до самого дна.
— Это… какой город?
Хозяйка засмеялась.
— Вот тебе раз! Человек в Харькове сидит на Ивановский улице у Сверчковых, — да не знает, что это за город.
— Так вы Сверчковы? — вскричал чиновник. — А у меня в книжке записан такой адрес: Ивановская 9, квартира 6 — Чаплыгины. Вы, значит, не Чаплыгины?
— Да нет же — мы Сверчковы.
— Тогда извините, — растерялся чиновник. — Всего лучшего. Я уж пойду.
— Куда же вы — посидите!
* * *
— Понимаете, — говорил мне, рассказывая об этом случае, чиновник, — экая чепуха получилась. И в Петербурге, и в Харькове есть и Московская, и Дворянская, и Ивановская. Я по петербургским адресам и ездил.
— Да как же они вас принимали, незнакомого? — спросил я удивлённо.
— Да им то что?.. Приехал визитёр, во фраке, христосуется, был у заутрени, пьёт водку — значит, все как нужно, все как следует… А моё тоже положение — разве все знакомые лица упомнишь? Не разговорись я об Исаакии — так бы никто ничего и не заметил.

Вот так, котаны. Читайте книги, они не только учат разумному, доброму, вечному, но и, бывает, содержат интересные познавательные истории, вполне приложимые к современной жизни.

Опять, как в годы золотые,
Три стертых треплются шлеи,
И вязнут спицы расписные
В расхлябанные колеи…

Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые, -
Как слезы первые любви!
(с) Россия

Вот-вот, нищая Россия с серыми убогими избами поэту ужас как мила и дорога! И приятно ему ездить в вязкой грязи, вспоминая годы золотые.
Мог бы понять гражданин поэт, что ненормально это. И любоваться-умиляться такому - стыдно.

Вот и довосхищались, и доумилялись тогдашние метросексуалы, сукины дети!
И нечего удивляться стихоплёту, что после семнадцатого года сожгли эти нищие крестьяне-пейзане его библиотеку в усадьбе. Видимо, вместе с усадьбой. И я их понимаю.

А ведь товарищ просвещённый был. И по миру поездил. И в Италии бывал, и в прочей Европе, да и в других местах.
И мог бы увидеть и понять, что получше таки живут там рядовые люди, в том числе крестьяне. И если в той же Италии беднота была тоже, так и климат там резко получше. Зимой не замерзнешь, и песню про замерзающего в степи ямщика там никто не сочинял. Да и с голоду вряд ли умрешь, на одних фруктах с плодовых деревьев (которых там как грязи) можно выжить.

И мог бы товарищ Блок сообразить, что не зря верхний класс в Европе таки подтягивает жизненный уровень и условия жизни рядового населения. Есть свой интерес в этом. Чтобы не громыхнуло.

Не зря удивлялись в начале Первой мировой зашедшие в Восточную Пруссию российские мобилизованные крестьяне в солдатских шинелях. Дивились, какие шикарные каменные дома у немецких крестьян, какие благоустроенные деревни и фольварки и вымощенные везде дороги.

Возвращаясь к Блоку. Скажу неполиткорректное. Есть во всех привечаемых Советской властью писателях и поэтах какая-то гадость, гниль и гнусь. Или в творчестве, или в биографии. Хоть немножечко, но есть. Во всех.
Вот такая неприглядная правда.

"Когда корабли Седьмого американского флота пришвартовались к станции Петушки, партийных девиц там не было, но если комсомолок называть партийными, то каждая третья из них была блонднкой. По отбытии кораблей Седьмого американского флота обнаружилось следующее: каждая третья комсомолка была изнасилована, каждая четвертая изнасилованная оказалась комсомолкой, каждая пятая изнасилованная комсомолка оказалась блондинкой, каждая девятая изнасилованная блондинка оказалась комсомолкой. Если всех девиц в Петушках 428 - определи, сколько среди них осталось нетронутых беспартийных брюнеток?"

Интересно, кто-то из пикабушников, считающих себя вумными, сможет реально решить эту задачу, вторую из пяти загадок, которые Сфинкс заставлял разгадывать Веничку?
Без лишних срачей.