Женская сумочка и прочие неопознанные объекты
Маменька моя – нежная леди, способная довести окружающих до нервного срыва в рекордно короткие сроки. Люди вообще её раздражают. А вот животный мир во всех его проявлениях вызывает у этой женщины с душой Дроздова искреннюю симпатию и нежные чувства.
Как-то летом приехали мы с ней провожать моего сына и, по совместительству, её внука в аэропорт.
Астраханский аэропорт – место, выдающееся только по уровню цен. В остальном ничего особенного. Внутрь все послушно идут через рамку, пока их вещи катятся по ленте и просвечиваются рентгеном. Скучающие работники за монитором, зевающий представитель правопорядка с упитанным овчаром, лениво развалившимся на прохладном полу... Сонно и душно.
Сын убегает вперёд занять очередь на выдачу билета. Я привычно закидываю свою и мамину сумку на ленту, прохожу сквозь рамку и поворачиваюсь, чтоб подхватить наши выезжающие из-за резиновых полосок вещи, пока мама умильно смотрит на овчара.
Моя сумка появляется, а ползущая за ней мамина показывает свой бок и уплывает обратно.
- Это ещё что такое? – начинает возмущаться мама, отвлекаясь от собакена. – Вы мне решили своей резиной дорогую вещь исполосовать?!
Невозмутимая девушка за монитором не реагирует. Сидящий рядом мужчина тоже молчит. Охранник смотрит в сторону. И только упитанный овчар решает поменять позу, а заодно почесаться.
Мамина сумка снова выглядывает, чуть раздвинув шторку, и опять исчезает в недрах аппарата.
Мама набирает в грудь воздух, но сказать ничего не успевает.
- Женщина, - подаёт равнодушный голос девушка, - что у вас в сумке за баллон?
- Баллон?! Какой ещё баллон?! – выдыхает мама. – Нет у меня баллона!
Сумка смущённо появляется и снова уезжает.
- Да что ж такое? –негодует мама и нетерпеливо притопывает ногой. Овчар приоткрывает щёлочку глаза и оценивает обстановку. - Вы отдадите мне её наконец?!
- Женщина, мы не можем отдать вам сумку, не убедившись, что её содержимое безопасно, - сонно произносит мужчина, сидящий рядом с девушкой. А та успокаивающе уточняет:
- Вы можете проверить и показать нам содержимое. Возможно, это лак для волос или дезодорант…
- …или огнетушитель, - подхватываю я, пытаясь снять напряжение.
Эффект успокоения равен тому, как если бы кто-то подул на разбушевавшийся вулкан.
Мама презрительно фыркает и, заполучив кожаную хранительницу своих сокровищ, начинает в ней рыться, бормоча под нос проклятья, на которые, я надеюсь, работникам досмотра до лампочки.
- Нет у меня никакого баллона! – торжествующе заявляет она наконец. – Я могу идти?
Сумку повторно отправляют в путешествие, несмотря на мамины протесты. К этому моменту овчар, окончательно разбуженный суетой, садится и заинтересованно на нас смотрит. Охранник тоже подтягивается и суровеет.
Вечер перестаёт быть томным, думаю я, прикидывая, как скоро все эти товарищи потеряют терпение и вызовут других товарищей с отсутствием терпения на клеточном уровне.
- Вот! – поворачивает к нам монитор девушка и показывает на сумку в разрезе, на дне которой действительно светится цилиндрик.
Я встречаюсь взглядом с овчаром и решаю взять инициативу, а заодно и сумку в свои руки.
В течение короткого времени я обнаруживаю:
- кошелёк, габаритами и весом больше напоминающий кирпич;
- четыре пары очков, у одних из которых отсутствует левая лапка, у двух – правая, последние - солнечные;
- чехол для очков, хранящий фонарик, чтобы очки не передрались между собой за право обладания личной недвижимостью;
- тюбик с лосьоном от загара – лето всё-таки;
- упаковку с колготками;
- колготки без упаковки, потому что зима близко и надо быть готовым;
- ложку для обуви;
- связку ключей;
- ещё одну связку ключей;
- два отдельных ключа, один из которых подозрительно похож на ключ от бабушкиного шкафа, давно проживающего на свалке, а второй – точь-в-точь от навесного замка на воротах проданного лет двадцать назад гаража;
- ворох рекламных листовок, чтобы быть в курсе всех сомнительных акций и обходить эти места стороной;
- увесистую разлохмаченную пачку с чеками, отдельные из которых, наверняка, хранят данные о приобретении латифундий и чугунных буржуек;
- калькулятор – проверить, сошлись ли цифры в чеках, потому что от продавцов буржуек можно ожидать чего угодно;
- тонометр – так как давление растёт прямо пропорционально ценам;
- пакет с лекарствами, количеству и разнообразию которых может позавидовать любая сельская больница;
- бутылку с водой – запить всю таблеточную кучу;
- отвёртку – вкручивать таблетки тому, кто воспротивится их запивать;
- часы и градусник – убедиться, стоит ли тратить на симулянтов время и запас лекарственных средств;
- расчёску и зеркальце;
- косметичку с полным ремкомплектом по восстановлению заводских настроек зеркальца;
- пакет с документами, подтверждающими личность владельца всех этих богатств;
- флакон духов и баночку с кремом, подтверждающие, что владелец – прекрасная женщина;
- шоколадку и горсть конфет, при виде которых овчар заинтересовывается ещё больше…
Наконец (хвала всем богам!) со дна сумочной чёрной дыры я выуживаю баллончик с тонкой трубочкой, перехваченный резинкой.
- Ну вот! – хором восклицают оба смотрителя мониторов, до этого ошарашенно взирающие на раскопки, а девушка кивает: «Я же говорила!»
- Что вы говорили?! – перебивает её мама. – Это не баллон!
- Самый натуральный баллон!
- Никакой это не баллон!
- А что это вообще? – вклиниваюсь я.
- Это вэдэшка! – торжествующе заявляет мама и уничтожающе произносит в сторону смотрителей: - Тоже мне, профессионалы, вэдэшку от баллона отличить не могут! Я вам её оставлю. Учитесь!
Отодвинув меня в сторону, она складывает все сокровища в отбитую в честном бою сумку (овчар, наблюдающий, как исчезает шоколадка с конфетами, разочарованно вздыхает) и разворачивается.
- Лучше бы собаку кормили нормально, - презрительно бросает мама, проходя мимо грустно облизывающегося овчара и мимоходом гладя его по голове. – Одни рёбра торчат. Сами-то, небось, ни в чём себе не отказываете.
На этих словах она небрежным жестом закидывает сумку на плечо, чуть не задев обалдевшего охранника и удаляется, победно цокая каблуками.
Я расшаркиваюсь с глубочайшими извинениями перед всеми присутствующими, которые пытаются осознать, что это такое сейчас было, и ретируюсь.
"И зачем нам вэдэшка?" - недоумевает кто-то позади меня.
К чёрту подробности, думаю я, догоняя маменьку, сначала надо выяснить ЧТО ТАКОЕ ВЭДЭШКА?!
Дожив до седых волос, я, к стыду своему, понимаю, что мои знания об этом удивительном явлении нулевые.
- Ну, это смазка такая, - растолковывает мне моя прекрасная женщина. - У меня ключ в гараже зимой плохо проворачивается, замок замерзает, наверно, вот я и пшикаю в него.
- Но сейчас же не зима, - не понимаю я.
- Но потом-то она будет, - приводит железный аргумент мама.
И озабоченно добавляет:
- Хорошо, что вспомнила, надо новую купить, та уж наверно просрочилась.
