Сообщество - Постапокалипсис

Постапокалипсис

239 постов 3 601 подписчик
8

Блокнот Гарнета

Часть 1.

Я не помню, когда просыпаться затемно вошло в привычку. Не то чтобы мне больше не хотелось спать, нет. Я просто просыпался около трёх или четырёх часов и каждый раз заставлял себя подняться. Световой день начинался через часа два, и до этого времени нужно было подготовиться к дороге. Погода не отличалась особой приветливостью и уютом, былая свежесть сменилась стойкой прохладой, от чего пальцы на руках и ногах слегка покалывали, уши мерзли, изо рта шёл уже заметный пар. Ещё пару недель и спать в шалаше уже будет проблематично. Вообще, особого желания перебираться в чьи-то оставленные дома у меня не было. Ночёвки в шалашах, иглу и других скорых сооружениях были овеяны суровой романтикой, да и тело окончательно привыкло к лапнику. Все, вставай. Уселся на поваленное дерево. Пару раз щелкнул себя по носу, чтобы взбодрится. Снял флягу с ремня, умылся. В темноте пытался нарыть турку. Бесполезно. Поискал спички по карманам. Есть. Нужен огонь. Достал пару сухих веток запасенных ещё вчера, собрал кучу с листвой. Горит. Закинул лапник. Светлее. Турка стоит возле шалаша. Странно, верно? В такой ситуации и кофе. Потертая, помятая турка ещё знала своё дело. Уселся на бревно, с горячей кружкой черной жижи. Вспомнил вчерашний день. Ничего необычного, кроме раздавленной автомобильной покрышки на обочине. До ближайшего населенного пункта ещё километров тридцать. Там остановлюсь дня на два. Может, больше. Затарюсь. На этой мысли залпом допил все то, что было в кружке. Уложил турку и кружку в мешок, перекинул его через плечо, огляделся. Светает. Распинал добытый честным трудом костёр. Далее была уже кажущаяся бесполезной процедура, на клочке бумаги карандашом нарисовал стрелку, подписал "северо-запад", и соорентировав с местностью, положил записку в шалаш. Продолжился долгий, наверное, уже бессмысленный путь. Идти мне пришлось в метрах десяти от дороги, паралельно ей. Сохранялась пусть и мнимая, но угроза со стороны посёлка или деревни, чёрт знает, в общем. Передвигаться теперь нужно было с особой осторожностью, что замедлило моё продвижение вперёд. Возможность встретить кого-то живого в посёлке вызвала у меня двоякие ощущения. С одной стороны, одиночество, высасывало последние остатки воли, с другой, уже прошло около двух месяцев после аварии, мародёры заматерели, стали беспощаднее и алчнее. Их-то мне как раз и стоило боятся. Недели три назад, набрел на заброшенный пункт дорожной полиции. Около двух суток потребовалось, чтобы вскрыть оружейку. Взял укороченный семьдесят четвертый, " ксюшу". Кило на два мешок потяжелел, сказались патроны и средства для ухода. Регулярно обслуживаю, раз в неделю, хоть и не довелось применить ещё ни разу. Надеюсь все так и останется. Сейчас он уже изрядно поднадоел, но чувствую расставание может мне дорого обойтись. На всем пути я не слышал ничего. Ни машин, ни голосов, ни даже птиц. Вся эта тишина невероятно давила. Сначала она заставила меня мелодично мычать в такт ещё сохранившимся в голове песням, затем свистеть, а минут эдак через десять я горлопанил на всю округу. Взял себя в руки. Трижды выходил на дорогу, чтобы осмотреться. Чисто. Хм, даже не так. Пусто. Вернулся в лес. Побрел дальше. На четвёртый раз различил на горизонте крыши домов. Дыма нигде нет. Дурные мысли.


Рдеев Д. 2017 г.


Фото: https://pin.it/31QdSmR

Блокнот Гарнета Авторский рассказ, Апокалипсис, Сталкер, Мистика, ЧАЭС, Постапокалипсис, Оружие, Выживание, Рассказ, Фантастический рассказ, Фантастика, Зомби, Длиннопост
Показать полностью 1
47

Лето всеобщей смерти (рассказ, 18+)

Лето всеобщей смерти (рассказ, 18+) Авторский рассказ, Постапокалипсис, Боевики, Фантастика, Вселенная метро, Мат, Длиннопост

Наверное, каждый из тех, что выжил, запомнил то лето. Солнечное и яркое, прекрасное лето смерти.

Седой не любил жару, мокнешь в этой идиотской синей форме. Бесполезное занятие – охранять детский сад. Это ж не банк. В армии Седой учился убивать и не быть убитым. В 2008 году входили через тоннель в Цхинвал. Война, бои в горах. Гулкие выстрелы танковой пушки. Рукоять "калаша" в потной ладони. Толчок отдачи в плечо. "Бежали робкие грузины", Михаил Юрьевич Лермонтов.

На улицах города лежали мертвецы. Седой тогда остановился, глядя на старую женщину в черном, скорчившуюся в обнимку с подростком. Они пытались спастись, но смерть настигла их. Возможно, это самое бесполезное занятие, бегать от смерти.

Когда началась Катастрофа, зазвучали объявления "Атомная тревога! Всем укрыться в противоатомных убежищах и на станциях метро..."

Девочку в красном пальто привозили на белом "мерседесе" — длинном, обтекаемом, как акула. Женщина с длинными ногами выходила из машины, вела девочку за руку. "Богатые, наверное, тоже любят своих детей", думал Седой равнодушно. И отворачивался. Работа охранником — это всего лишь работа. Скучно.

А потом не выдерживал и снова смотрел на нее.

Женщина с длинными ногами. Ошеломительно красивая, словно из другой, лучшей жизни. Из кино, где она обнимает длинными красивыми ногами какого-нибудь Брэда Питта.

Один раз Седой увидел через ограду, как женщина и мужчина кричат друг на друга, стоя рядом с белой машиной-рыбиной. Мужчина был высокий, загорелый, в деловом костюме. Седому он сразу не понравился.

Мужчина замахнулся. Потом опустил руку.

Выругался и ушел к своей машине. Огромному черному "мерсу". Седому показалось, что машина злобно и угрюмо скалится хромированной решеткой радиатора…

А сегодня... Вечером Седого в общаге ждали доширак и огурцы в банке. Ледяная водка в задымленной, забитой льдом, как полярная ночь, морозилке. Он вчера купил бутылку, хотя не пил уже года три. Кажется, пришло время развязать.

Катастрофа. Заработали сирены. Воспитательницы выводили заплаканных, испуганных детей на улицу, многих не успели одеть. Не страшно, подумал Седой. Одна из женщин, вроде бы из бухгалтерии, запаниковала — Седой видел, как она бежит по асфальту, долго не может нажать кнопку открытия двери... "пик-пик-пик", дверь открылась... и вот бухгалтерша уже срывается... падает. Поднимается и снова бежит, шатаясь, как пьяная.

"На нас напали... Или мы напали, а это ответный удар". Неважно. Телевизор в служебке вдруг сменил улыбающееся лицо Д’Артаньяна на синий экран. Загорелся знак МЧС и предупреждение. Седой спокойно посмотрел на экран, поправил куртку и вышел. «Ну хоть эта херня с Боярским кончилась».

Сирена выла. По всему зданию детского сада моргали красные огни.

"Чрезвычайная ситуация. Просим проследовать в укрытия". Дослушивать Седой не стал. Спустился на улицу, чувствуя как свободно и радостно работает сердце. Впервые после ухода жены он ощутил себя живым.

Воспитательницы вывели детей за ограду, построили в колонну. Перед Седым оказалась молоденькая заплаканная воспитательница. Азиля, кажется? Или Гуля? У Седого всегда было плохо с именами, особенно нерусскими.

- Не хватает Евы. Вы ее не видели?!

Седой покачал головой. "Ева, кто это?". Детей всегда было много.

- Пожалуйста!!

- Хорошо, я ее найду. Не волнуйся.

Воспитательница убежала к колонне детей. "Не успеют", подумал Седой отрешенно. Радостное биение сердца стало глухим и страшным. Он повернулся и побежал в здание. Где эта Ева может быть? В группе? Номер четырнадцать, кажется… Он побежал по лестнице.

Девочка стояла в раздевалке. Дверца шкафчика с розовым единорогом приоткрыта. На девочке было красное, как кровь, пальто.

- Мама сказала, что я обязательно должна надеть пальто. Я вернулась в группу.

- Пошли, - сказал Седой. - Надо успеть в метро.

Они выбежали на улицу, открыли калитку. Детей уже не было.

Девочка повернулась и показала на белую обтекаемую «акулу».

- Это машина моей мамы, - сказала девочка в красном пальто.

- А где твоя мама?

- Не знаю.

Седой снова почувствовал сладковатый и одновременно прохладный аромат женщины с длинными ногами. Представил, как раздвигает ей длинные ноги, как входит в нее. Мягким упругим толчком. И как внутри нее бархатно и нежно. Так, что можно забыть обо всем. И жизнь наконец-то обретет хоть какой-то смысл. Седой помотал головой. Забудь.

- Мне нельзя с чужими, - сказала девочка и посмотрела на Седого чистыми голубыми глазами.

Седой кивнул.

- Все правильно, - сказал Седой. Слова шли с трудом, он не любил говорить. Протянул жесткую коричневую ладонь и взял девочку за руку. - Пошли.

Сирены выли. Седой видел, как вспарывают небо черные тени — это пошли на взлет истребители. Война, подумал Седой. Разве так бывает?

Длинная белая машина стояла, уткнувшись в ограду мордой. Левая фара выбита. В машине никого. Одна из дверей открыта.

- Стой здесь, - сказал Седой девочке и пошел вокруг.

Седой остановился. На траве лежала блестящая красная туфля. Седой выпрямился и побежал вперед.

Грохот выстрела. По спине Седого пробежал озноб. Он ускорился, свернул на тропинку, уходящую в лесок.

Женщина с длинными ногами ползла по траве. Совершенные ноги скребли по земле, одна из красных блестящих туфелек осталась, выдергивала траву. Белое пальто в крови. Над ней стоял человек, тот самый, с черным «мерсом».

Человек в дорогом костюме не умел убивать. Но, видимо, очень хотел научиться.

Он поднял пистолет. Седой бросился вперед...

Выстрел.

В последнюю секунду Седой видел, как женщина с длинными ногами смотрит на него. А потом ее глаза погасли.

Седой несся вперед мягко, бесшумно, как раньше. «Констанция, Констанция, Констанциииия…» вспомнилось вдруг из дурацкого нелюбимого фильма.

Сучок под ногой хрустнул.

Человек быстро обернулся. Седой увидел загорелое, холеное лицо.

- Сучка сама напросилась! - закричал человек. Седой не ответил. Человек вскинул руку с пистолетом. В следующее мгновение Седой сломал эту руку. В несколько секунд он вспомнил все, чему его учили в армии. Снятие часового... Бить на поражение. А потом забыл.

Не было ни вскрика, ни звука. Только хруст и хрип. Учителя Седого могли бы им гордиться. Или бояться. Потому что Седой не остановился на необходимом.

От человека в дорогом костюме осталась бесформенная человеческая груда.

Седой взял пистолет, проверил, сунул за пояс. Охраннику детского сада оружие не полагается. Но, похоже, времена изменились.

Седой поднял голову. В просвете между деревьев безоблачное голубое небо чертили росчерки реактивных струй.

Седой поднял на руки тонкое тело. Она была еще теплой, женщина на его руках словно спала. Длинные ноги висели и болтались. Туфелька наконец слетела.

- Мама! Мама! – закричала девочка и вдруг остановилась. Глаза ее стали огромными.

- Она спит? - спросила девочка. Седой покачал головой.

- Мама устала. Открой дверь.

Девочка послушалась. Дети в таких семьях все прекрасно понимают без слов.

Девочка открыла дверцу, Седой положил женщину на сиденье. В салоне ее сладковато-прохладный запах окутал его с головой, на мгновение закружилась голова. Седой усилием воли вынырнул. Захлопнул дверь.

- Что это? - спросила девочка. Седой посмотрел на свою руку, сжимавшую крошечную ладонь.

- Кровь, - сказал Седой. - Это ничего.

- Ты поцарапался?

- Нет.

Он посадил девочку на переднее сиденье. Пристегивать не стал — потеря времени. Если он сейчас врежется во что-нибудь, разницы никакой. Погибнут оба. Сейчас их может спасти только скорость. Когда атомные ракеты летят к городу, им придется убежать от смерти.

- Держись крепко, - велел он девочке.

- Мама говорит, всегда нужно пристегиваться, - сказала девочка. Седой сел за руль, поискал ключ.

- Там кнопка под рулем, - сказала девочка.

Двигатель заурчал мощно и красиво. Современные технологии — Седой слышал, так нужно. Если бы не это, он не понес бы женщину с длинными ногами в машину. "Вру", сказал он себе. Конечно, понес бы. Оставлять ее в лесу было бы... неправильно.

Только не рядом с тем уродом.

Видимо, ключ оказался в кармане белого пальто, этого хватило, чтобы двигатель заработал.

Седой переключил скорость, сдал назад. Белая хищная машина разворачивалась легко и красиво, как крейсер в гавани. Седой не заботился, но аккуратно, почти ювелирно, тронулся с места и мысленно толкнул сам себя. «Быстрее».

Мотор взревел. Машина сорвалась с места и понеслась.

Седой вырулил на дорогу, виртуозно, на бешеной скорости прошел впритирку между машин, проскочил на красный. Со звонким щелчком отлетело зеркало. Сейчас уже все равно. За рулем он всегда чувствовал себя спокойнее.

До станции метро Дыбенко метров пятьсот. Успеть за оставшиеся две минуты.

Девочка сидела рядом, и кажется, старалась не плакать. Она вцепилась в подлокотники, пальцы побелели.

Седой не знал, о чем она думает. Но девочка не плакала.

Он видел на лобовом стекле росчерки ракетных следов. В небе что-то беззвучно взорвалось, разлетелось.

Он вдавил педаль газа. На краткое мгновение ему показалось, что машина идет на взлет. Впереди показалась станция, синяя буква "М"…

- Я никогда не была в метро, - сказала девочка внезапно.

Седой промолчал.

- Вы не видели моего папу? - спросила девочка. - Он должен был…

- Тебя зовут Ева? – прервал Седой.

- Да.

- Держись крепче, Ева.

Перед машиной толпа заслоняла дорогу, люди двигались к метро.

Он вдавил клаксон. От резкого звука пешеходы бросились врассыпную…

В последний момент Седой рванул ручник и вывернул руль. «Мерс» занесло и задом, по дуге врезало в стену вестибюля. Удар. В голове зазвенело.

Седой выскочил из машины. Обежал, дернул дверь. Блять, заклинило! Вернулся обратно, к водительской двери. Открыл ее:

- Сюда!

Седой подхватил девочку на руки и побежал ко входу. Ева сначала замерла, а потом обхватила его за шею, прижалась крепко.

Небо прочерчивали белые следы. Скоро упадут бомбы, подумал Седой. Он не знал, откуда это знает. Он чувствовал себя персонажем старого советского фильма. Завтра была война... уже сегодня. Сейчас. В эту секунду.

- Ты! Урод! - закричал мужик, которого он едва не сбил машиной. Пошел на Седого. - Совсем охуел, блять?!

Седой выстрелил ему в колено. Мужик охнул и упал. Тонко завыл. Люди вокруг словно не заметили и продолжали идти к метро.

Седой, не оглядываясь, пробежал мимо мужика. Вестибюль – серый, каменный — качался перед ним громадой. Синяя буква "М" врезалась в мозг. Толпа вокруг кричала и стонала, в стороне плакала седовласая женщина в смешной черной шляпке. Седой на мгновение поймал ее взгляд и отвернулся. «Простите».

Они должны были успеть. Седой врезался плечом, надавил. Толпа выталкивала его прочь, словно живой организм. Седой уперся, пошел вперед, преодолевая давление, локтем прикрывая Еву от ударов. Девочка судорожно вцепилась ему в шею. «Ничего-ничего, прорвемся».

Они успели.


(с) Шимун Врочек

Арт (с) Michał Klimczak

Показать полностью
69

Лифт в преисподнюю. Глава 49. Безлюдье, солнце и лайки

Предыдущие главы


Солнце делало свою работу.


Хлюпающая грязь запеклась в сырную корку на асфальтовом пироге. Из тёмно-серого цвет мира сменился на светло-серый. Неживые на пару дней словно забыли про это место.


Такой шанс упускать не стоило.


И Маша вышла на улицу.


Армейский бушлат сверху, чуть нараспашку. Перетянут ремнём, на котором висит нож. Лёгкая чёрная шапка на голове. В руках самодельное копьё из металлического карниза. Наконечник — пара ножей. Один вставлен внутрь железной трубки и держится очень прочно. Второй примотан скотчем сбоку. И ничего страшного, если он останется в гнилой плоти, куда его воткнут. Ноги защищены накладками из толстых журналов. На руках строительные перчатки.


«Нужно найти тачку».


Хромоногий приглядывает за ней сверху. И что-нибудь прокряхтит, если увидит «трупников».


«Дома холоднее чем на улице».


— Да, блин, здесь вообще хорошо.


Безлюдье и тепло придали поверхности земли новые хрустяще-шелестящие свойства. А всё из-за того, что эта часть города сохранила много деревьев. Поэтому даже кусочка асфальта не осталось открытым из-за мелких веток, листьев и прочего мусора. Подгнив от дождливой осени, сейчас они запеклись в единый, шумящий под ногами ковёр.


«Как будто по чипсам ходишь».


— Да уж. Меня, наверное, далеко слышно.


Солнце делало свою работу.


Ветер делал свою работу.


И Маша тоже делала.


Она хрустящим мелким шагом кралась от своего крайнего подъезда к тому, что был посередине. Двигалась почти прижимаясь к пыльно-красной кирпичной стене дома. А перед ней, словно преграда для чужих глаз, из длинных прямоугольных клумб торчал шиповник. Опавшая листва, мусор и паутина сделали кусты практически непроницаемыми для взгляда стороннего наблюдателя. Клумбы, огороженные вкопанными покрышками, тянулись от первого подъезда ко второму, а потом и к третьему. Маша могла видеть всё, сама оставаясь незамеченной.


«Мерзкий "трупник" в машине не шумит».


— Интересно, почему?


«Не слышит!»


— Да слышит.


«Слышит?»


— Ага. Тварина всё слышит. Чует.


«Но?»


— Наверное, не хочет спугнуть, — задумчиво подняла бровь.


«Или спит».


— Или так.


«А если кто-то спит, то можно…»


— … подкрасться к нему, полить бензином…


«… и поджечь!»


— К чёртовой матери!


Маша дошла до середины дома.


Солнечно.


Тишина.


Тёплый ветерок несёт мирные запахи. Хочется загород. Вина. И смотреть на воду. Или на огонь.


— Что за фигня? — про свои мысли.


Встряхнула головой.


«Концентрируемся на цели».


Она стояла спиной к подъездной двери. Прямо перед ней асфальтовый разрыв между кустами — проход вперёд. Прохрустела несколько робких шагов. Повернулась, посмотрела наверх.


Саша подал условный знак зелёным полотенцем — всё чисто.


«Можно идти дальше».


Вышла на дорожку перед домом. По ширине — здесь не разъехались бы и две машины. Впереди начиналась та самая стихийная парковка, где Саша познакомился с «водителем». Кусок голой, разрытой колёсами земли, что большую часть года представлял собой просто лужу грязи. С буграми, ямами и непроходимыми колдобинами. Но не сейчас, когда работало солнце. Да так, как давно не работало. И теперь там тоже всё хрустело.


Не подавая признаков жизни. «Крюкастый» сидел в одной из машин слева. Ближе к подъезду, из которого вышла Маша. Но она уже у противоположной стороны, почти у правого края парковки. Слишком далеко, тут до неё не добраться.


Если смотреть прямо, взгляд упирается в кирпичную двухэтажку. От скопища машин ветхое зданьице отделяла точно такая же полоса диких роз. За этим рыжим домом виднелся ржавый, ещё советский, заборчик детского сада.


И повсюду стояли брошенные машины. К ним Маше нужно было идти практически по прямой.

Она посмотрела направо. Там начиналась облагороженная брусчаткой территория «Скалы». Торгового центра с ярко красным фасадом. Светло-серая дверь служебного входа выглядела закрытой. Рядом, на уже пошедшем волнами покрытии, валялось несколько деревянных поддонов.


«Можно сжечь».


— Да, деревяшки стопим, картох наварим!


«Главное дотащить».


Раньше в ТЦ работал продуктовый, но потом открылся магазин косметики. Особого смысла лезть туда не было. Но вот в соседней пятиэтажке, которая стояла чуть дальше детского сада, весь первый этаж занимал небольшой супермаркет.


— Его можно будет проверить когда-нибудь потом.


Маша собиралась пройти между парковкой и «Скалой» к двухэтажке красного кирпича. Потом за неё, к детскому саду. Именно там было брошено много иномарок. Впрочем, несколько автомобилей стояли и на её пути.


«Их тоже нужно проверить».


— А ещё за ними можно прятаться.


Снова посмотрела наверх, на Сашу. Взмах зелёным полотенцем.


«Ну…»


— Была не была!


Быстро оглянулась и, неожиданно для самой себя, сорвалась на бег. Точнее на что-то среднее между бегом и прыжками, ведь ближайшая машина стояла всего метрах в пяти. Буквально через секунду она уже пыталась заглянуть в салон старенькой иномарки через грязные окна. Универсал. Колёса спущены. Вся покрыта пылью и листьями.


— Неинтересно, — сердце колотилось от принесённого кровью адреналина. Всё тело разогналось до предела, но расстояние оказалось слишком коротким, чтобы дать волю захлестнувшей её силе.


Ну и ещё на улице было страшно.


«А вдруг что полезное внутри?»


— Ладно.


Дёрнула за ручку правой задней двери. Закрыто. Проверила переднюю. Тоже самое. Больше машину трогать не стоило. Будь аккумулятор хоть чуть-чуть жив, может сработать сигнализация. Если она, конечно, есть в этой развалюхе.


— Наверное, стояла на парковке ещё до «всего этого».


«Поэтому и закрыта».


— Да, надо, видимо, выбирать машины, которые выглядят как брошенные.


«Но как это понять?»


— Ну как брошенные!


«Да они все как брошенные».


— Потому что так и есть. В этом городе всё брошенное!


По прямой до красной двухэтажки стояло ещё два авто.


«Хорошо бы их тоже проверить».


Посмотрела на Сашу.


Зелёный.


Побежала.


Хру-хру-хру-хру-мх.


Присела за машиной. Огляделась.


Три-четыре прыжка, а сердце колотилось, как будто взбежала на пятый этаж с двумя сумками.


— Что тут у нас?


«Москвич». Немного въехал в деревце. Лобовое разбито. Сложено как книжечка на правую сторону.


— Как будто кто-то выбрался изнутри, не понял, как открыть двери.


«Ну или забрался внутрь».


На удивление, двери были приоткрыты.


Посмотрела на Сашу. Он щурился на солнце и, кажется, пожал плечами: хочешь смотри, хочешь не смотри.


«Нельзя оставлять эту развалюху…»


— … в которой может что-то быть…


Перехватив поудобнее копьё, Маша резко выпрыгнула вперёд и ткнула сталью того, кто мог выскочить через дыру в лобовом.


Лезвия ножей смотрели в пустоту.


Подошла ближе. Заглянула внутрь.


От страха и напряжения вся взмокла. А ещё это солнце!


В салоне сплошная грязь. Листья, мусор, пыль. Водительское кресло и приборная панель, насколько удавалось разглядеть, словно забрызганы каким-то мхом. Зелёная подложка, ворсинки разной длины, у некоторых на концах коричневые капли-бусины.


«Этот чертов мох…»


— Да, в отличие от всего остального не засыпан грязью.


«Выглядит, как только что политый водой газон».


— Даже пыли на нём нет. Как такое возможно?


«Не нравится это мне».


— Надо валить от этой тачки.


Маша сделала несколько шагов назад и посмотрела на Сашу.


Зелёное полотенце.


Он махнул головой, спрашивая: что там?


Женщина поднесла ко рту два растопыренных пальца и сделала вид, что её тошнит: там какая-то мерзкая хрень внутри.


Саша закивал.


Язык жестов…


«Идём к третьей машине».


«Нива», заехала в кусты и разбила правую сторону о двухэтажку. Потрёпанный фасад садика уже виднелся за зданием.


Двери приоткрыты.


Маша, занеся своё оружие над головой, дёрнула за ручку. И увидев что-то на сидении, со всей силы ударила копьём.


— Сумка, блин.


Повернулась. Показала Саше знак «лайк» — всё в порядке.


Наблюдатель закивал и «лайкнул» в ответ.


Заглянула в салон.


Пыль и какой-то, кажется, строительный хлам. Молотки, пилы, валики, плёнка. Открыла багажник. Там тоже был взрыв из строительного инструмента: бутыльки, дрели, мешки, тряпки.


Огляделась. Саша смотрел куда-то влево.


Приставила копьё к кузову и начала копаться в поисках чего-то полезного. Отбросив в сторону кучу кисточек и валиков, достала бутылку с надписью «Растворитель».


Оскалилась в противной улыбке. Поставила находку на землю.


Вытащила из хлама пару грязных молотков. Кивнула и засунула их за ремень.


— Пригодятся.


Совсем уже на дне нашла небольшую канистру, даже какую-то детскую, буквально на несколько литров. Встряхнула. Что-то булькнуло внутри. Подняла.


«Тяжёленькая».


Открыла.


Бензин.


«Солярка пахнет по-другому».


Маша улыбнулась шире. Подняла находку в руку и повернулась, чтобы показать её Саше.


Тот во всю размахивал красным полотенцем.

Показать полностью
3420

Если зомби апокалипсис застал вас в отпуске...

Если зомби апокалипсис застал вас в отпуске... Зомби-Апокалипсис, Зомби, Наклейка, Чемодан
Если зомби апокалипсис застал вас в отпуске... Зомби-Апокалипсис, Зомби, Наклейка, Чемодан

...держитесь ближе к русским туристам, это повысит ваши шансы на выживание


Сфотографировал в аэропорту Бангкока в январе 2020 года.

Показать полностью 1
55

Лифт в преисподнюю. Глава 48. Головоломочка разобралась

Предыдущие главы


Бетонного цвета тучи растрескались под жаром тепла ближайшей к планете звезды. Развалились на здоровенные куски. А потом и вовсе медленно, словно сопротивляясь, растворились или расплавились, не проронив и капельки влаги.


Мрачный безлюдный город предстал перед светилом.


— «Трупники-то» солнышка не боятся.


Маша приоткрыла окна. Неожиданно тёплый ветерок уносил из квартиры запах сырости и пота.


— Сколько их там сейчас?


«Бывшие» бездумно водили мордами. Они то стояли, то бродили по дороге. Иногда исчезали из вида совсем, и казалось, что на улице никого нет.


— Пока три.


— Н-да, не выйти.


— Эх, а на солнышке сейчас, наверное, хорошо.


— Но хорошо тебе там будет недолго.


— С каждым днём их тут становится всё меньше. Интересно, это всегда те же самые или постоянно новые сюда приходят.


Никто не ответил. Но это был и не вопрос. Да и какая разница?


— Ну как ты сегодня?


— Вроде получше.


— Ну жить будешь, я думаю.


Саша чувствовал, что его погружение вниз закончилось, и он вот-вот начнёт всплывать из глубин забытья.


— Да. Мне кажется, ещё пару дней, и буду уже соображать нормально. Действительно, твоё пьяное лечение работает.


«А потом, возможно, появятся силы перебраться домой», — подумал, но вслух решил не говорить.


— Ну и хорошо. Повезло тебе, Сашка. Как на собаке всё заживает.


Мужчина наигранно улыбнулся. Хотя мнение другого человека придало ещё больше уверенности в выздоровлении. Его состояние было похоже на то, что, пожалуй, испытывал каждый. Когда с утра у тебя сильная температура, а под вечер она проходит. И ты чувствуешь себя выздоровевшим. Появляются силы, начинаешь суетиться, что-то делать, строить планы. А через пару часов температура возвращается.


— Кстати, забыла тебе рассказать.


— Что? — постарался выдержать спокойную интонацию в голосе, но встревожился внутри.


— После того, как я тебя заштопала… — словно специально тянула Маша, засмотревшись куда-то в сторону.


Мужчина медленно направил взгляд туда же. Кажется, его спасительница смотрела в проём между стеной и шкафом. Хм, обычно мебель приставляют вплотную к стене, а здесь почему-то шкаф был отставлен в сторону. Примерно на полметра. И в этой нише. На полу. Лежала подушка.


«Что за чёрт? И почему я раньше этого не замечал?»


— Ну?! — не удержался Саша.


Ему почему-то казалось, что она расскажет нечто важное, и это поможет исчезнуть странному дурному предчувствию.


Маша же как будто забылась. И продолжала отрешённо на что-то смотреть.


— Я думаю, что на то место припёрлось несколько «бывших», — как ни в чём не бывало начала рассказчица.


— На какое ТО?


— Ну где ты чуть к боженьке не отправился.


— Да? — удивился он.


— Ага. Прямо к твоему личному «водителю», — Маша улыбнулась. — Наверное, по твоей классификации, — сделала пальцами кавычки в воздухе, — это были «первые». Дряхлые такие, почти голые. И чёрные все от грязи. Ну насколько смогла рассмотреть, хотя я спустилась на пару этажей ниже. И вроде бы видела всё очень неплохо.


— Ну, если руки не удлинены…


— Да обычные они были, обычные, — отмахнулась женщина. — Я так поняла, на них эта штука тоже напала и разорвала, представляешь!


— Да ладно!


Маша чиркнула пальцем, показав знак «зуб даю». Потом посмотрела на грязные руки и скорчила гримасу: не стоит такие совать в рот. Быстро глянула в угол за шкаф.


Саша повторил её движение глазами. Но ничего нового для себя не открыл.


— Я всегда думал, что «бывшие» не жрут своих. Ну, как люди не трогают людей, — попытался отвлечь себя разговором.


— Это люди-то людей не жрут? Да наша история — это одни войны, убийства и предательства.


— Нет, ну у нас всё как-то не так, — попытался возразить, но чувствовал, что сам случайно завёл себя в западню.


— Абсолютно так же всё. Сильные бьют слабых, хитрые обманывают лопухов, а умные и подлые крошат их всех вместе взятых.


Саша не нашёл, что на это можно ответить. Желания спорить не было. Помолчали. Маша, пережевав свои мысли, решила продолжить прерванный рассказ.


— Я только полтора «бывших» застать успела, на самом деле. Думаю, «водитель»… ну типа, разрубил одного. И сожрал по кускам.


Мужчина удивлённо поднял брови. Рассказчица сделала рубящий жест руками. А потом странно улыбнулась. Но не Саше. А подушке в углу. За шкафом.


— Что же это вообще за тварь-то такая? — с трудом сохраняя спокойствие, пытался переварить новости. Внутри всё сжалось.


— Это уже больше к тебе вопрос. Ты же у нас теоретик по «бывшим» человечкам, — попробовала пошутить Маша.


Теоретик только хмыкнул в ответ и закрыл глаза.


«Почему у неё сегодня такое хорошее настроение? Перестала быть мрачной и нервной. Как будто что-то случилось. Может, солнце так влияет?»


— Ты ещё не знаешь, что со вторым было!


— И что же? — не «включая свет», спросил он.


— Они его утащили.


— Кто? — удивлённо уставился на Машу.


— Другие «трупники».


— «Бывшие» утащили «бывшего»? Ты это хочешь сказать? И зачем?


— А, ну так он ранен был, я совсем забыла про это. Голова дырявая. Не выспалась! Его та тварь из машины разрубила от плеча и почти до живота. Сделала ему раздвоение личности, — хихикнула. — Ну, так я смогла разглядеть. Может, он просто ранен был как-то… Не суть, но «водитель» знатно его покромсал. И меня это очень даже устраивает.


— Странно, — лишь проронил он. По телу пробежали мурашки — «почему она не выспалась?»


А потом Саша вспомнил:


— Чёрт! Ведь что-то подобное я уже видел! Тогда один «бывший» обнюхивал другого, а потом взял его и куда-то унёс. Да, вот как-то так всё и было.


Маша от удивления открыла рот:


— Такого ты мне не рассказывал.


Пожал плечами, мол: всего не расскажешь.


— И знаешь, не то чтобы я не придал этому значения тогда. Просто не знал, что и думать. Тот забрал того. Эти утащили этого. Но в моём случае «первый» вроде был… здоров. А после твоих слов, получается — это система какая-то.


«Эх, Сашка-Сашка, что ж в твоей голове-то?»


— Хм, — скривив лицо, женщина сделала вид, что пора переходить к обсуждению другого вопроса. — И почему они его там же не сожрали?


Саша посмотрел на неё. Картинка в его глазах начала раздваиваться, но несколько раз моргнув, он вернул всё на свои места. Стараясь не потерять концентрации, немного удивлённо спросил:


— Ты считаешь, они забрали «первого», чтобы просто съесть?


— Зачем же ещё!


— Не знаю. Тогда можно было его и на месте съесть. Не отходя от кассы, так сказать.


— Там их этот урод мог достать! — возбуждённо начала спорить Маша. — Наверное, побоялись, что он их тоже порвёт.


— Это, конечно, да, — задумался он, — но если бы всё и правда было так просто, как ты считаешь… Тогда эти тупые твари начали бы жрать «первого» прямо там, — мужчина немного робко посмотрел в глаза собеседнице, будто ожидая возражений. — На них бы напал этот, как ты его называешь, урод из машины. И тогда они всей стаей в ответ кинулись бы на это существо. Причём, ты же сказала, что на шум сюда пришли разные «бывшие»? Даже «гончие» соизволили?


Женщина, на секунду задумавшись, кивнула и, словно с её разрешения, Саша продолжал:


— Так вот, эти разные «бывшие», даю тебе сто процентов, убили бы тварь из машины за несколько минут. Если только у неё не повылезало бы ещё таких лап, которыми она орудует.


Помолчал и серьёзно посмотрел на Машу:


— Но раз этого не произошло. И они, как ты говоришь, унесли своего. Значит, «бывшие» — существа более сложно организованные, чем нам кажется.


— Почему? — глупо спросила женщина.


— Потому, — немного раздражённо, из-за алкоголя в крови, сказал Саша. — Потому что они, видимо, поняли, что эта тварь им не по зубам! И просто забрали своего, чтобы сожрать в сторонке. Или унесли его лечить или что-то такое делать.


— Н-да. Надо бы тебе лекарства перестать давать. А то тебя, похоже, понесло. «Бывшие» уволокли «бывшего», чтобы лечить! Фигня какая-то!


— Может быть, меня и штормит, — согласился он, продолжая раздражаться. — Но я пытаюсь найти нормальные объяснения этой ерундистике. Почему «бывшие» ведут себя именно так, как они это делают? Какие законы ими движут?


— Законы? Ты думаешь, что это и правда может быть так? — с лёгкой, но презрительной насмешкой спросила Маша.


— Да, — процедил сквозь зубы мужчина.


— Как бы не показались тебе настоящие ответы на эти вопросы ещё страшнее, чем ты там себе выдумываешь, — загадочно прошипела она и подошла к окну. Выглянула наружу.


Улица. «Бывшие» вдалеке. Солнце. Тепло.


Время гулять, а не выживать.


— Из твоей версии выходит, что «бывшие» могут испытывать страх.


Маша повернулась и с непониманием посмотрела на собеседника. Чувствовалось, что она раздражена. Эти же эмоции начинали закипать и в её госте.


— Да, — Саша повысил голос, а непривыкшая к такому Маша, даже стала как будто внимательнее его слушать. — Ты говоришь, что неживые ушли, потому что их могла сожрать эта штука из машины?


— Ну да, — ответила она не очень уверенно и добавила: — Ну я так думаю.


— Тогда получается, они соображают что ли? Боятся? Понимают, что такое угроза?


— Да это же «трупники»! Как они могут соображать?


«Да, Санёк точно сбрендил».


— Почему тогда ушли? И унесли с собой «бывшего»? Будь они так тупы, как мы думали, то сожрали бы его на месте. Но неживые повели себя иначе!


Маша промолчала. Не сводила глаз с одной точки. Не нужно объяснять, куда она смотрела.


Саша присмотрелся к подушке на полу. И заметил вмятину в центре. Точнее заметил её он сразу, но не придал значения тому, что увидел. Такая вмятина, будто кто-то долго там сидел.


«Но кто? И когда? Что тут вообще происходит?! Ч-чёрт!», — только и успевал спрашивать сам у себя мужчина, параллельно с рассуждениями о сообразительности «бывших».


— До тебя что, и правда, не доходит? — Саша почти кричал от страха и раздражения на какую-то Машину непробиваемость. — Забыла, блин, она мне сказать! Да это может самое важное, что ты кому-либо должна была сказать! Ещё бы через неделю вспомнила!


— Думаешь, такое возможно? — сквозь зубы процедила она, окинув собеседника леденящим взглядом, враз сбивающим любую спесь.


Подействовало. Саша виновато потупился, начал бормотать уже шёпотом:


— А какое, блин, возможно? Ты же это видела! Не я! Мне с твоих слов думать приходится!


— Ты хочешь сказать, что «трупники» могут думать? — строго спросила Маша. — Соображают они?


Мужчина заметил, что она взялась за рукоятку ножа, висевшего на поясе. Возможно, просто автоматическое движение, а может быть, женщину охватила тихая ярость от тона собеседника. И Саша понял: лучше вести себя тише.


— Не хочу я этого говорить... Но зачем им было уносить его? Вот для чего? Почему?


— Сожрать!


— Почему не сожрать на месте?


— Там эта тварь опасная!


— Ну вот, — сказал он тоном родителя, который объясняет ребёнку совершенно очевидную вещь.


— Что ну вот?


— Ну как ты не поймёшь? Они не тупые!


Маша открыла было рот, но тут до неё наконец-то дошло. Головоломочка собралась.


— Вот же чёрт! Они не тупые?


— Ну слава небесам!


— Мы точно сдохнем.


— Что?


— Если они соображают. Нам конец.


— Над этим ещё надо подумать, конечно, — устало сказал Саша. — Как голова нормально заработает. А то сейчас я прямо на пределе всего.


«А почему тогда "трупники" напали на ту тварь, если они понимают?»


— Да! — воскликнула Маша.


— Что? — испугался мужчина.


— Что-что, слушать надо!


Волна дрожи прокатилась по Сашиному телу.


— Объясни-ка мне, почему тогда они напали на «водителя»? Те двое? Одного он сожрал, а второго унесли. Если ты говоришь, что они соображают! То почему те двое напали? Они же должны были понимать.


Теперь уже Саша задумчиво смотрел на подушку за шкафом. Головоломочка разобралась.


— Действительно, — прошептал мужчина. — Я не знаю. И правда, тогда всё как-то сложно получается. Как-то нелогично.


«Совсем поехал наш Шурик».


— И почему они друг на друга тогда не нападают. Ну ходячие «бывшие»? То есть на штуку в машине одни напали. И получили. Другие не напали и утащили своих.


«Что-то у меня голова кругом».


— Да, как-то странно и запутано выходит, — расстроенно согласился Саша. Только что у него имелась стройная теория о поведении «бывших», а теперь она, мягко говоря, выглядела неполноценной или однобокой.


— С другой стороны, может они действительно, как люди? Могут и на своих, и на чужих нападать?


— Да? Но ради чего?


— Может, ради еды?


***


— Я вот что ещё хотела сказать… Сказать. Предложить. Не знаю.


— Господи, что ещё? Ты видела, как они разговаривают? У них есть письменность? — дал волю своему чувству юмора Саша.


Маша зло сверкнула глазами, и мужчина притих. Поправила нож на поясе:


— Надо выбираться, Шурик-дурик. Предлагаю объединиться… Хотя мы и так уже с вами, можно сказать…


У Саши кольнуло сердце: «Ну вот опять она со своим "мы". Да что за черт?»


«Чего это он так поморщился?» — заметила она.


— Я тут думала… Рядом же воинская часть есть. Может, нам туда рвануть? Там оружие должно быть. Наверное, и еда. Люди, мало ли, тоже есть.


— Ничего себе. А далеко это? Что-то такое смутно припоминаю.


— Да тут на Краснинском, — показала рукой в сторону.


— На Краснинском, на Краснинском… — пробормотал, вспоминая. — А, понял. Проезжал, да, как-то мимо неё. Слева от дороги? Там забор из плит такой, да? — Маша кивнула. — А как мы туда доберёмся?


— Да на тачке.


— Хм, — даже удивился такому простому решению. — Но найти машину не так-то просто.


— Ай, машину-то мы найдём, — успокаивающе махнула рукой. — У нас их тут во дворе полно. Туда если вглубь и чуть вправо пойти, их много стоит. Причём, там детский садик был, куда иногда на очень приличных тачках приезжали. Ещё бы, считай центр города, — заговорщицки подмигнула.


— Да, но аккумуляторы, наверное, все сели. Столько времени стоять. Не заведётся же ничего, наверное?


— Многие. Большинство даже сели. Но не все. Нормальный, хорошо заряженный аккум и дольше простоит.


— Серьёзно? — спросил Саша вслух, а про себя подумал: «Да откуда ж ты это знаешь?»


— Сто процентов. Надо просто тачку нормальную взять.


— Какую?


— Не знаю. Дорогую. Тебе какие больше нравятся?


Маша снова выглянула в окно.


Никого.


— Ну так что? Мы в месте?


— Да, ответил Саша. — Мы с вами.


Маша загадочно улыбнулась и посмотрела на подушку.

Показать полностью
Мои подписки
Подписывайтесь на интересные вам теги, сообщества,
пользователей — и читайте персональное «Горячее».
Чтобы добавить подписку, нужно авторизоваться.
Отличная работа, все прочитано!