Истории и легенды

Окончательно король утратил и без того слабый рассудок во время так называемого «Бала объятых пламенем». В 1393 году во дворце был устроен маскарад по случаю свадьбы одной наперсницы королевы, выходившей замуж в четвёртый раз.
По древнему французскому обычаю невеста и её жених должны были сделаться предметом всевозможных высмеиваний, шуток и проказ, в число которых входила также неистовая пляска с непристойными телодвижениями, которую выполнил король с пятью дворянами. В этот момент надменный герцог Орлеанский (брат короля) швырнул в танцоров горящий факел, и все они погибли за исключением короля, который спасся каким-то чудом.

Короля удалось спасти, но зрелище заживо горевших людей усилило его болезнь.
Он перестал узнавать окружающих, а когда к нему пыталась подойти королева, требовал, как свидетельствовали очевидцы, убрать «эту женщину, которая за ним следит».

Болезнь прогрессировала: тёмные прочерки, символизирующие помрачение ума, становились все длиннее, просветления между ними – короче. Чувствуя приближение очередного приступа, король спешил в Париж, чтобы провести несколько месяцев взаперти. В эти периоды он охотно пускал в ход кулаки, впадал в буйное веселье, круша всё, что попадалось под руку, или, наоборот, жалобно повторял, что он стеклянный и с ним надо обращаться осторожно.

Королева Изабелла не хотела продолжать половые отношения с помешанным и, чтобы он к ней не приставал, сама отыскала наложницу для своего царственного мужа.
Это была Одетта де Шамдиве́р, дочь королевского конюшего, которую в народе вскоре прозвали «маленькой королевой». Ей было 15 лет, когда началась её «служба» и продолжалась эта «служба» любовницы-сиделки при безумном короле целых 16 лет, до самой его смерти (одна из версий происхождения Жанны д’Арк представляет её дочерью этой «маленькой королевы» и умалишённого короля). Отсюда же происходит молва о том, что дофин (будущий король Карл VII) является незаконнорожденным, поскольку королева Изабелла родила его не от короля, а от герцога Орлеанского, с которым у королевы действительно была интимная связь.

Одетта ночевала в королевской спальне, чтобы всегда быть под рукой и замещать королеву на тот случай, если у короля возникало желание совокупления. Она была единственной, кто мог справиться с Его Величеством в такие минуты. Говорят, для того чтобы его унять, ей достаточно было пригрозить, что она разлюбит его и уйдет. Умопомешательство короля многие приписывали его развратной жизни, однако его брат, герцог Орлеанский, гораздо более развратный, психически был совершенно здоров.

Французы недаром говорят, что женщина (королева Изабелла Баварская) погубила Францию, и женщина (Жанна д’Арк) её спасла. Они никогда не встречались, но их судьбы неразрывно связаны.
Жанна д’Арк была для французского народа символом свободы, воплощением надежды на лучшее будущее. Поэтому ее ликвидация была необходима и для англичан, и для внутренней бургундской оппозиции.
Формально, согласно одной из наиболее популярных версий обвинения Жанны в одержимости дьявольскими силами считают ее облачение в мужскую одежду, что в те времена было недопустимо. Жанну заставили покаяться в этом грехе и дать клятву никогда больше в мужскую одежду не облачаться.
Но церковники устроили Жанне провокацию: забрали из камеры всю ее женскую одежду.
Жанна была вынуждена вновь облачиться в мужской костюм. Это было признано нарушением клятвы со всеми вытекающими последствиями.

Чтобы более ярко представить читателям средневековую человеческую дикость в сексуальной сфере, автор хочет показать, чем руководствовались англичане с бургундцами, когда выбирали способ казни Жанны д’Арк, как эту казнь осуществили, а также о том, почему они обвиняли Жанну в связи с Сатаной.

После своих феноменальных побед и коронации дофина в Реймсе Жанна решила на свой страх и риск штурмом взять Париж. Но непродуманная и плохо подготовленная операция сорвалась.
Так был нанесён серьёзный удар по её престижу, по авторитету непобедимой воительницы.
23 мая 1429 года состоялся последний бой при Компье́не, в котором она принимала участие.
Её и заманили в ловушку: оказавшись на подъемном мосту, она не заметила, что оторвалась от своих. И бургундцы – защитники Компьена, союзники англичан – подняли мост и стащили её с лошади. Она попала в плен. Затем бургундцы выдали её англичанам, а дофи́н, ставший благодаря ей королём Франции Карлом VII, и его окружение бросили её на произвол судьбы.

О содержании Жанны в тюрьме и допросах инквизиции автор писать не будет, гораздо интереснее, исходя из темы нашего повествования, всё, что связано с её казнью. Симон Дайи́, официальный городской палач Руа́на, где проходила казнь, специально для неё сложил костёр особой формы, возвышавшийся на гигантском эшафоте с гипсово-каменным основанием, заваленным большим количеством дров, чтобы все могли не только видеть пламя на большом расстоянии, но и созерцать жертву снизу (выделено автором).

Казнь длилась долго. Со слов очевидца: «Когда сочли, что огонь, разгоревшийся со всех сторон, уже добрался до храброй девушки и она, скорее всего, задохнулась, но тело её ещё не тронуто, некоторую часть загоревшихся поленьев убрали, чтобы развеять сомнения народа. И когда толпа вдоволь нагляделась на мёртвую девушку, привязанную к столбу посреди костра, палач добавил огня…».

Это было серьёзное отступление от процедуры, единственное в истории казней на костре, но у англичан были очень веские причины, чтобы пойти на это. По одной из версий, поскольку Жанна д'Арк обвинялась в колдовстве, в народе ходили слухи, что пламя над ней не властно. Вот англичане и хотели показать, что невредимой она из костра выйти не сможет.

Другое объяснение даёт анонимный обозреватель XV века, называющий себя Парижским Обывателем. Некоторые историки отождествляют его с Жаном Шоффа́ром, каноником собора Парижской Богоматери. Он был горячим сторонником бургундцев и их союзников англичан и неоднократно встречался с их военными и политическими предводителями. В его дневниковых записях говорится, что идея демонстрации горящей Жанны д’Арк принадлежала регенту Франции при малолетнем английском короле Генрихе VI, Джону Ланка́стеру, герцогу Бе́дфорду (это, кстати, единственный случай в истории, когда несовершеннолетнему монарху Высший королевский совет назначил сразу двух регентов, обладавших всей полнотой власти на вверенных им территориях: регентом Англии – герцога Гло́стера, регентом Франции – герцога Бе́дфорда. Оба они были родными братьями умершего короля Генриха V, а Генрих VI был, соответственно, их племянником).

Дело в том, что имелась одна проблема. По слухам, осуждённая была девственницей, что и подтвердили матроны, которым было поручено проверить этот факт, но вместе с тем суд «установил», что она заключила сделку с дьяволом.
Таким образом, если верить Обывателю, регент вознамерился показать народу, что половые органы Жанны горят, а значит, сделка с дьяволом действительно имела место. Отсюда и необычайная высота костра – чтобы каждый мог видеть жертву снизу. «Он хотел, – пишет Обыватель, – чтобы сгорело платье, и жертва осталась нагой, дабы развеять сомнения народа. Поэтому было дано указание на время отвести от неё огонь, чтобы каждый разглядел её и всё сокрытое, что только возможно и должно быть у женщины. А после этой бесстыдной демонстрации пусть, мол, палач разожжёт огонь посильнее для этой подлой девки».

Автор книги воспринимает эту процедуру, как отвратительную гнусность, а, кроме того, он не видит здесь логики – неужели на костре горят только половые органы людей, вступивших в договорные отношения с дьяволом?! Можно не сомневаться, что и половые органы регента, попади он на этот костёр, тоже отгорели бы прекрасно.
После казни регент Франции, герцог Бедфорд, отдал приказ собрать прах жертвы и бросить в Сену, чтобы не позволить толпе превратить его в мощи.

А Жанна д’Арк, несмотря на огромный костёр, сгорела не полностью. Её сердце и внутренности выбросили в Сену практически нетронутыми. Монах доминиканец Изамбар де ля Пьер, сопровождавший Жанну на костёр, рассказывал потом: «Даже употребив масло, серу и уголь, палач никак не мог ни истребить, ни обратить в пепел сердце Жанны, чем был поражён как совершенно невероятным чудом».

Но всё то, о чём говорилось выше, произошло в середине 15-го века, поэтому ручаться за достоверность вышеописанного сложно. Для того, чтобы читатели могли оценить эти события более объективно и критично, автор предлагает ещё одну дошедшую до нашего времени версию суда и казни Жанны, в корне отличную от предыдущей.

Всем нам известно, что англичане и бургундцы обвинили Жанну в связи с дьяволом. Но только спустя 500 лет после происшедшего нашему учёному-генетику Эфроимсону В.П. удалось объяснить причины этого обвинения (и речь, конечно, идёт не о мужском костюме).
Сведя вместе множество признаков и симптомов, учёный пришёл к выводу, что национальная героиня Франции страдала редким гинекологическим заболеванием. Средневековая медицина не могла его объяснить иначе, как дьявольщиной.
Неладное медики Средневековья заподозрили, когда впервые осмотрели Жанну раздетой.
На её обнажённом теле совсем не было волос. Как известно, волосы на теле нормально развивающейся девочки появляются лет в 12 и являются одним из важнейших признаков наступления половой зрелости. На момент судилища Жанне исполнилось 19 лет. Рост волос у неё даже не намечался. Дальше – больше. Ко второму месяцу заключения врачи заметили, что Жанна понятия не имеет о критических днях, - у неё отсутствовал менструальный цикл.

Не исключено, что медики смогли выяснить и тот страшный для Средневековья факт, что внутреннее строение половых органов у неё отличалось от строения органов у обыкновенных женщин. Скорее всего, отсутствие волос на теле и менструации, а также резкая аномалия в строении детородных органов и послужили основным поводом для вынесения обвинения.
Современной науке подобное заболевание хорошо известно. Это так называемый синдром тестикулярной феминизации, синдром Морриса.

Женщина с таким диагнозом обладает необыкновенной физической силой, не укладывающейся ни в какие стандартные понятия.
При этом внешне она может оставаться очень привлекательной, стройной, высокой и статной. Именно такой и была Жанна д’Арк. Кроме полного отсутствия волосяного покрова на теле, одним из симптомов заболевания считается склонность больных к переодеванию в мужскую одежду. Следует также добавить, что в экстремальных ситуациях женщины с синдромом Морриса проявляют выдающийся героизм.
На подобные подвиги оказывается способным даже далеко не каждый мужчина (вспомним, что именно личный героизм Жанны заставил французов воспрянуть духом и переломить ход 100-летней войны).

В личной жизни такие женщины практически ничем не отличаются от обычных. Зачастую испытывают сильное половое влечение к мужчинам, ярко окрашенный оргазм.
Но забеременеть они не могут в принципе – детородный орган, женская матка, при синдроме Морриса отсутствует. Влагалище представляет собой глухой «карманчик» длиной всего в несколько сантиметров, а на месте женских яичников расположены мужские тестикулы (яички). То есть, такие женщины в какой-то мере являются мужчинами.

Современные генетики считают, что синдромом Морриса страдали, к примеру, королева Великобритании Елизавета I (Девственница), шведская королева Кристина, известный теосо́ф Елена Блаватская.

По свидетельству биографов (это как раз другой вариант казни Жанны), увидеть смерть Жанны смогли лишь несколько высокопоставленных лиц английского трибунала. Кострище было окружено несколькими сотнями английских солдат (что очень много для такого «мероприятия»). Но все они стояли спиной к костру. Простой народ близко не подпускали – он довольствовался только дымом от костра. Видимо, такие усиленные меры безопасности были приняты не только из опасений, что Жанну попытаются освободить, но и по причине глубокой убеждённости в её связи с дьяволом.

Синдром Морриса – заболевание (а вернее, генетический сбой) очень редкое, в России, например, это порядка пяти женщин из ста тысяч.
Можно сказать, что французскому королю Карлу VII крупно повезло. Окажись Жанна д’Арк абсолютно здоровой, монарх вполне мог остаться без короны, а Франция могла потерять независимость...»

Вот такая история из глубины веков.

Храм Януса служил показателем войны и мира в Риме: когда начиналась война, царь или консул отпирал храм и через эти ворота, перед ликами бога, проходили отправлявшиеся в поход римские воины. На время войны ворота оставались открытыми и запирались только тогда, когда во всем государстве наступал мир.

Отсюда, по всей видимости, происходит некая связь Януса с Квирином, саби́нским богом войны. По крайней мере, храм-ворота Нума Помпилий посвятил, по преданию, божеству Янусу-Квирину, так же именуют его в торжественной формуле объявления войны жрецы-фециалы.

Будучи богом входа, Янус считался в Риме покровителем любого начала.
Римляне говорили: «В руках Януса – начало, в руках Юпитера – все».
При обращении к богам первым провозглашалось имя Януса. В честь него назывался первый месяц двенадцатимесячного года, январь – januaris, ему посвящался сам праздник нового года – январские календы, когда в жертву Янусу приносили белого быка. Любые календы, то есть первый день каждого месяца, также были посвящены Янусу, как и утренние часы каждого дня.

До появления культа Юпитера Янус был божеством неба и солнечного света. Затем он уступил своё место Юпитеру, заняв место владыки всех начал и начинаний во времени. В дальнейшем Януса стали почитать как божество, управляющее движением года и времени вообще. На некоторых его изображениях на пальцах рук Януса начертано разбитое надвое римское число CCCLXV (на правой CCC, на левой – LXV), то есть 365 – по количеству дней в году (С –100, L – 50, X –10, V –50).

Януса полагали также божественным привратником, именуя его Замыкающим и Отворяющим, так как утром он открывал небесные врата и выпускал на небосвод солнце, а на ночь запирал его обратно. Поэтому существуют изображения Януса с ключом в одной руке и посохом в другой.

Но самый известный внешний атрибут Януса – его двуликость, причем лица Януса смотрят в противоположные стороны. Черту эту объясняли тем, что двери тоже ведут как наружу, так и внутрь, а еще тем, что Янус смотрит одновременно в прошлое и в будущее.

Несмотря на то, что Янус был одним из наиболее уважаемых государством богов, в народе культ Януса не получил широкого распространения.
Януса считали также покровителем дорог и путников, а римские мореходы подносили ему дары, так как верили, что именно он научил людей строить первые корабли.

По одной из легенд Янус был женат на нимфе Юту́рне, сестре рутульского царя Ту́рна, имевшей свой источник близ реки Нумиция. Ютурна родила ему сына Фонта, бога родников.

Существует также история о Янусе и нимфе Ка́рне, в которую он был влюблен. Карна избегала общества мужчин, предпочитая охотиться с дротиками на зверей и птиц (похоже на биографии богинь Артемиды и Дианы). Много юношей искали ее любви, и самым настырным она говорила, что при свете солнца ей стыдно ответить их просьбам, но предлагала пройти в темную пещеру, где обещала ласки. Сама же, вместе того, чтобы идти за ними, пряталась в густом кустарнике.

Так же ответила Карна и влюбленному Янусу, но забыла, что у Януса два лица, и он спиной видит, куда она спряталась. В зарослях под самой скалой Янус настиг нимфу и, уже обнимая, пообещал взамен утраченной девственности сделать ее богиней дверных петель и подарил ветку белого терновника, которым отвращали от дверей дома несчастья.

Однажды Карна спасла от ночных птиц, питавшихся кровью и внутренностями младенцев, пятидневного Проку, будущего царя Альбы-Лонги. Окропив водой порог и пожертвовав птицам свиные потроха, Карна оставила на окне царского дома белую терновую ветку Януса, и больше ночные птицы не трогали младенца. С тех пор Карну почитали как защитницу детей и хранительницу внутренних органов человека.

Янус, как один из древнейших римских богов-индигетов, вместе с богиней очага Вестой занимал заметное место в римском пантеоне.  Индиге́ты (лат. Indiges, Indigetes) – у древних римлян название отечественных богов, которые некогда жили в Лациуме (исторической области, включающей Рим) как люди, но после смерти стали богами-покровителями местного населения.

2. Бог Сатурн
Бога Сатурна римляне почитали с глубокой древности и очень широко, повсюду были его святилища, а сама Италия, по преданию, изначально называлась Сатурновой землей. Сатурна считали богом плодородной земли и посевов (имя его происходит от латинского satus – посев), но образ его постепенно слился с фигурой греческого бога Кроноса, отца Зевса, которого тот сверг и заключил в бездне Тартара.

В умах римлян это предание преобразилось и звучало так: когда Юпитер

сбросил Сатурна с трона, тот сел на корабль и после долгих скитаний причалил к берегам Ла́ция, центральной части Италии, где жило племя лати́нов и где будет со временем построен вечный город Рим. По Тибру Сатурн поднялся на корабле до холма Яни́кула, где его гостеприимно принял Янус, местом обитания которого был берег Тибра.
Сатурн обосновался на другом берегу реки, у подножия Капитолийского холма. У того же холма стояло и его древнейшее святилище.

В те давние времена жившие поблизости люди были дикими и добывали себе пропитание охотой. Сатурн собрал их в единое племя, научил обрабатывать землю, выращивать фрукты и виноград. Говорят, сама эта земля получила название «Лаций» от слова latere, «скрывать», потому что укрыла бежавшего от сыновнего гнева Сатурна.

Время, когда бог правил латинами, называли Золотым веком. Тогда все люди жили в мире и изобилии, и были равны, не делились на рабов и свободных, бедных и богатых. Но со временем Сатурн покинул Капитолий, и Золотой век ушел в прошлое.

В честь Сатурна, создателя земледелия, и в память о его временах в конце каждого года римляне справляли веселый праздник Сатурналии, посвященный сбору последнего урожая, когда рабы уравнивались в правах с хозяевами. Также называли сатурновым поколением мирных земледельцев, живущих на лоне природы, а сатурновым стихом – незатейливый размер, которым писали древнейшие поэты.

Во времена Республики на месте древнего святилища воздвигли храм в честь Сатурна и его жены, богини Опс, которую ассоциировали с греческой Ре́ей (Матерью богов). Под этим храмом как под охраной бога держали римскую казну и договоры о государственных долгах и доходах.

У Сатурна был сын по имени Пик, бог полей и лесов. Был он прекрасен телом и душой, и многие нимфы заглядывались на него, но он отдал свое сердце лишь одной – дочери Януса Каненте, славившейся своим необыкновенным голосом.
Однажды Пик отправился в леса Лаврента охотиться на кабанов. Там увидела его волшебница Цирце́я, собиравшая травы, которая остолбенела, пораженная красотой Пика: он ехал через лес на коне с двумя дротиками в руках и в алом плаще-хламиде, сколотом золотой пряжкой. С первого взгляда Цирцея влюбилась в Пика и, чтобы выманить его подальше от свиты, сотворила призрак вепря, увлекший Пика в глухую чащу.

В чаще подкараулила волшебница Пика и стала умолять его о любви. Пик же отвечал, что любит лишь свою жену Каненту и будет хранить ей верность. Оскорбленная отказом Цирцея выкрикнула заклинание, и Пик почувствовал, что превращается в птицу. В досаде бил он клювом деревья, но человеческий облик к нему не вернулся. Только оперенье птицы сохранило следы былого наряда Пика: крылья ее красноватые, а вокруг шеи – золотой ободок. Мы называем эту птицу дятлом.

Тщетно спутники Пика искали его по лесам, нашли только Цирцею. Они узнали могущественную волшебницу и стали требовать, чтобы она вернула им Пика, но коварная Цирцея воззвала к безднам и превратила спутников Пика в диких зверей.

Канента же никак не могла дождаться мужа. Она рыдала, в горе рвала волосы и шесть дней и ночей без сна и еды бродила по лесам и полям, разыскивая Пика.
Наконец пришла она к берегу Тибра и там без сил опустилась на землю, чтобы спеть свою последнюю песню. Канента пела и потихоньку таяла в воздухе, пока совсем не исчезла. В память о Каненте место, где ее не стало, называют Певчим.

Самыми древними объектами религиозного почитания у римлян были ду́хи – покровители рода, культ которых старше самого города Рима. Сами римляне считали, что почитание этих духов пришло в Рим из Лавиния и Альбы-Лонги, более древних городов Италии. К таким духам-покровителям относятся ма́ны – тени умерших, оберегающие свой род после смерти, домашние божества пена́ты и ла́ры. Пенаты, лары и маны не имели собственных имен, не персонифицировались и почитались римлянами как некое безымянное множество.

Культ покровителей рода имел, конечно же, частный, семейный характер. Часто покровителем рода был некий легендарный предок, например род Юлиев чтил в этом качестве Юла, сына Энея (Эней – легендарный предок основателей Рима Ромула и Рема, который привёл спасшихся троянцев из разрушенной Трои в Италию).

По мере формирования государства и утраты значимости родовой организации некоторые родовые боги стали почитаться в пределах целого государства, сменив приписываемые им функции.
Например, есть мнение, что культ Фа́вна, веселого бога – покровителя пастухов, изначально принадлежал родам Фабиев и Квинктилиев.

Как и большинство известных нам древних народов, римляне обожествляли также ручьи и источники (отголоски анимизма). Как пенаты и лары, эти силы представлялись римлянами в виде безымянного множества духов. Группу таких водяных духов римляне почитали под именем «камены». Каменам легендарный второй римский царь Нума Помпилий посвятил источник в Риме, в их честь строились маленькие бронзовые часовенки в рощах, где приносили в жертву воду и молоко. Их аналогами в некотором роде были греческие нимфы, а впоследствии камены отождествились с греческими музами, богинями искусств и наук.

Важнейшей отправной точкой формирования классического римского пантеона являются так называемые аграрные культы: обряды и верования, связанные с земледелием и скотоводством. Многие важнейшие боги римского пантеона, получившие в будущем иные функции, ведут свое происхождение именно от аграрных культов. Так, например, Марс, бог войны в классическую эпоху, в древности считался богом оплодотворения, покровителем земледелия и скотоводства;
Венера, отождествленная впоследствии с греческой Афродитой и превратившаяся в богиню любви и красоты, изначально была божеством садоводства и виноградарства.

В значительной мере сложный состав римского пантеона порожден пестротой групп, составивших римскую общину: в нее входили латинские, сабинские и этрусские племена. Каждое племя, каждый род привносили в римский пантеон своих божеств.
Со временем римское государство разрасталось, и когда территория его включала в себя новые земли, римский пантеон обзаводился и новыми богами со всей Италии.

Древнеримская мифология в сравнении с греческой довольно бедна на яркие образы богов и запоминающиеся мифы об их деяниях. В этом буйная фантазия древних греков не имеет себе равных в мире.
О почитании безымянных множеств духов мы уже упоминали, также распространены были культы таких божеств, как Мир, Надежда, Доблесть, Справедливость.
Эти абстрактные понятия были практически обезличены, их нельзя даже считать настоящими олицетворениями. Тем не менее в их честь приносились жертвы и строились храмы.

Любопытно, что часть древних римских богов не имела определенного пола, например древнейшее божество пастухов Палес упоминается и как бог, и как богиня. Зачастую жрецы сами не были уверены, к какому полу принадлежит божество, и обращались к нему «sive deus, sive dea» – «или бог, или богиня».

Так же скупы и формальны были римские обряды. Почитание богов сводилось к совершению четко регламентированных действий и произнесению узаконенных формул. Самым страшным было отступление от выверенного ритуала, сулившее божественную кару. В молитвах римлянин подробно перечислял, что он хотел получить от бога и что готов был дать ему взамен.
Часто такая пунктуальность в отношениях сводилась к искусству обмануть бога так, чтобы не дать ему ничего лишнего, например вместо скольких-то голов (скота) римлянин подносил богу столько же головок чеснока и полагал себя в расчете с высшими силами.

Древнеримская религия, сухая и практичная, оказалась очень восприимчивой к влиянию греков с их яркими поэтичными мифами и сложными взаимоотношениями между богами, каждый из которых имел свою историю и выраженный характер. Самое раннее влияние на римлян шло через греческие колонии на западном побережье Италии: Кумы и Неаполя. Тогда к римлянам попали боги Аполлон и Геракл, обожествленный герой, в силу созвучия объединившийся с римским Геркулесом и ставший общенародным покровителем войны, а после, на какое-то время – торговли (!). В дальнейшем богом торговли в Древнем Риме стал Меркурий.

Серьезное влияние на римскую религию греки оказали и после подчинения Риму греческих колоний в Южной Италии; влияние это тем более усилилось после покорения самой Греции во II веке до н. э и превращения ее в римскую провинцию Ахайю. Постепенно римляне перенимали богатую греческую мифологию и переносили ее на своих богов. Так сложился синкретический греко-римский пантеон, и сами верующие перестали различать происхождение богов.

Римский поэт Энний пишет о двенадцати главных богах Древнего Рима, во многом сходных с древнегреческим олимпийским пантеоном. Вместе эти божества составляли совет Юпитера и несли ответственность за сохранение мирового порядка.
Вот они, римские «олимпийцы»:

– Юпитер (у греков Зевс) – бог неба, грома и молнии, отец богов, верховное божество римского пантеона;

– Нептун (у греков Посейдон) – бог морей;

– Вулкан (у греков Гефе́ст) – бог огня и кузнечного ремесла;

– Аполлон – бог света, наук и искусств;

– Меркурий (у греков Герме́с) – бог торговли;

– Марс (у греков Аре́с) – бог войны;

– Юнона (у греков Гера) – богиня брака, жена Юпитера;

– Минерва (у греков Афина) – богиня мудрости и ремесел;

– Церера (у греков Деметра) – богиня плодородия;

– Венера (у греков Афродита) – богиня любви и красоты;

– Веста (у греков Гестия) – богиня семейного очага;

– Диана (у греков Артемида) – богиня охоты.

Они назывались dii consentes, боги-советники. Впоследствии к ним добавилось еще восемь богов: Я́нус, Сатурн (у греков Кро́нос), Гений, Плутон (у греков Аи́д), Либер-отец, Земля, Солнце и Луна. Все вместе они именовались dii magni, великие боги. Существовало также огромное число самых различных dii minores, младших богов, о которых говорить не будем.

Большинство римских мифов о богах тождественно греческим.

В следующей статье расскажем о некоторых, самых важных для римлян, богах.