Остатки чужой жизни
... Есть в деревнях, сохранилась еще такая традиция: Как только умрет человек и захоронят его на деревенском кладбище, начинают родственники раздавать его вещи по разным соседям, друзьям и знакомым.
Кому уж что подойдет.
И в этом году выбор моих родственников, упал на меня.
Была у матери хорошая знакомая, почти ее подруга. Отношения начинались давно. Мать работала бухгалтером на местной, сельской, птицефабрике. Отец мой работал то главным ветврачом птицефабрики, то, после своего инфаркта, врачом ветеринарным, рядовым.
Поэтому, дружили по сходству интересов. Знакомая матери приехала с семьей и мужем в село чуть позже. И стала Главным Бухгалтером всей Птицефабрики.
Я никогда не говорила, что моя мать, как состоявшийся сельский и несостоявшийся пока международного уровня дипломат, всегда умела заводить и поддерживать добрые отношения с хорошими или нужными людьми?
И отношения с Зуль Ятровной прошли через многое годы жизни моей матери. И всегда оставались добрыми.
И вот, женщина умерла.
Ее вещи, красивые, кстати и модные, блузки, юбки и платья, примерно, пятьдесят восьмого размера, доставались моей матери, которая постановила на семейном совете, в присутствии моей старшей дочери, но не меня...
Меня было решено облагодетельствовать. И старшая дочь, задыхаясь и мучаясь, пнрескакивала из такси в такси, чтобы притащить мне большой баул с красивыми и модными, яркими вещами с Озона и Вайлдберриз.
Я никогда не говорила вам, что очень тяжело схожусь с теми вещами, которые нечаянно сменили своих владельцев?...
Могу надеть спортивные штаны, если в них просторно или удобно. И майка: обычная и немаркая, не должна мне в плечах и под мышками жать. Иначе будет неудобно двигаться и работать.
Еще со времени смерти отца. Он умер быстро, почти внезапно, от инфаркта...
Я понимала этот деревенский обычай. Нужно как можно быстрее избавиться от остатков жизни того человека, который был любим, был любим очень сильно. И вот, он ушел из жизни. Из всех жизненно важных отношений, совсем и навсегда исчез.
И те остатки, что остались от его жизни, начинают мешать, потому что после смерти дорогого человека, начинаешь задыхаться от боли и понимания собственного вечного несчастья от потери, неожиданно натыкаясь на рубашку отца. Или же, видишь в шифоньере его пиджак, в котором несколько дней назад, когда еще был живым, отец уходил на работу.
Моя мать тоже, и очень быстро, раздавала, после его смерти, всем соседям вещи отца.
Но я никогда бы не выбрала платья Зуль Ятровны. Нарядные вещи с очень печальной историей.
И обижать свою мать и свою старшую дочь, тоже не могла. Не доходили руки, не могла пока, вынести новые или почти не ношенные платья, потихонечку, на мусорку...
Выбор родственников в мою пользу был мне понятен. Но и преодолеть внутренний барьер, надеть чужое платьишко, я тоже не могла.
Младший ребенок предлагал продавать вещи через сайты интернет.
Хлопала глазами, в ответ, и понимала, что не умею.
Досталась продвинутому молодому человеку мать непродвинутая и мало умная...
В конце октября начались холодные ночи. Полы в доме выстывали. Уходило, к утру, тепло...
Решение нашлось неожиданно. Как все, что у меня делается с момента болезни мужа, с его инсульта.
Я покрутила пакет с жареными мне вещами. И поняла, что их место не на помойке.
Они будут всю зиму сохранять мне тепло!
Пришла пора затыкать продухи внутри и снаружи моей половины ветхого дома. Иначе, сквозняки в кухне, уже гуляют вовсю!
Спасибо Вам, дорогая Зуль Ятровна, что Вы всегда следили и ухаживали за собой, что Вы покупали синтетику. Синтетика не намокает от сырости и влаги. И даже в подполе, даже холодной зимней ночью, постарается и сбережет нам тепло!
